Готовый перевод The Heartthrob Protagonist Always Wants to Flirt with His Wingman / Главный герой-сердцеед всегда хочет соблазнить своего помощника: Глава 5

Глава 5

Цветок нашей деревни Цинь Цзихэн в итоге так и не сподобился вытащить свою детскую фотографию в платье.

Впрочем, у Нин Шуана к этому моменту уже напрочь пропало всякое желание развивать романтические отношения за этим столом. Он просто уткнулся в тарелку и принялся уплетать всё подряд, наглядно демонстрируя, как можно превратить горечь разочарования в зверский аппетит.

Раз уж сам Нин Шуан пошёл на попятную, Нань Юйчэн тем более не мог его неволить. Пришлось пока отложить этот план в долгий ящик.

Система, наблюдая за происходящим, протяжно и многозначительно цыкнула в его голове:

— Да уж, тухлое дело.

«И ты туда же?» — Нань Юйчэн и сам не находил слов от того, с какой феноменальной лёгкостью Цинь Цзихэн хоронил любые темы для разговора. Усмешка Системы заставила его ощутить неожиданное родство душ. Эта дурацкая железка, конечно, была той ещё халтурой, но оставалась его единственным билетом домой — а теперь ещё и единственным существом во вселенной, способным разделить его боль.

Система тяжело вздохнула:

— И не говори.

А затем парень и его незримый куратор в один голос выпалили:

— Какого чёрта он замял тему и не показал фотку в платье?!

— Как, блядь, помогать этому псу, если он ведёт себя как законченный дебил?!

Наступила оглушительная тишина. Опешил и сам Нань Юйчэн, и его ИИ.

Система немного помолчала, оценивая круглые от изумления глаза Нань Юйчэна, и сочувственно поинтересовалась:

— Юйюй, дорогуша, может, ты просто слишком близко всё принимаешь к сердцу? Перенапрягся? На самом деле прогресс отличный!

— Отличный?! Да ты издеваешься... — Нань Юйчэн запнулся и бросил дикий взгляд на мирно жующую «акцию». — Это, по-твоему, называется «отличный»?!

— Ну да, — легкомысленно отозвалась Система. — Как минимум читатели в полном восторге. А ведь мы работаем на аудиторию, забыл?

— И никто из читателей ещё не захотел придушить этого придурка Цинь Цзихэна? — тупо спросил Нань Юйчэн.

— С чего бы? — искренне удивилась Система.

Нань Юйчэн завис, не зная, что возразить. Немного придя в себя, он буркнул:

— Ладно, выведи комментарии на экран, гляну хоть одним глазком.

Стоило ему договорить, как перед глазами снова замелькали строчки всплывающих отзывов.

[Сладкий Юю: О боже, я в любви! Они реально вместе примеряли женские шмотки?!]

[Юдзу рулит: А-а-а-а! Пожалуйста, пусть этот новенький парень расскажет ещё что-нибудь! Смерть как хочу увидеть фотку в платье!]

[Звёздная пыль: Господи, обожаю друзей детства! Даже женскую одежду мерили вместе, это так мило!]

[Кошечка Цун: В прошлый раз этот Нин просто обошёл нас по голосованию. Уверена, у нашего Цун-цуня с Хэнхэном тоже куча общих милых воспоминаний, о которых мы ещё не знаем!]

[Я люблю моего Цуна: Блин, как же бесит! Крошка Цун, не плачь! Мамочка разорится на донатах, но в следующем голосовании мы точно утрём нос этому Нину!]

[Рыбка: А-а-а, Юйюй такой лапочка! Неканонный шип — самый сок! Грызу стекло и радуюсь!]

Нань Юйчэн окончательно выпал в осадок. Особенно из-за последнего комментария. Алё, он вообще-то даже близко не «акция» в этом гаремнике! Какое к чёрту кумовство и неканонные шипы?! Одумайтесь!

Цинь Цзихэн, с аппетитом уплетавший ужин, поднял голову и заметил, что его новоиспечённый помощник внезапно завис, уставившись на несчастную жареную куриную голень с таким выражением лица, будто познал бренность бытия.

— Эй, ты чего завис? — с улыбкой спросил Цинь Цзихэн. — О чём задумался?

— Скажи мне... в этом мире остался хоть один нормальный человек, кроме меня? — Нань Юйчэн поднял глаза, тоскливо сжимая в руке пластиковый стаканчик с минералкой, и сокрушённо вздохнул: — Вокруг безумие, один лишь я храню остатки разума...

Цинь Цзихэн безмолвно уставился на него. Слегка прищурившись, он повернулся к Нин Шуану:

— У него там точно обычная вода?

Успевший прийти в себя Нин Шуан тихо подтвердил:

— Угу.

— Тогда почему его несёт так, будто он в хлам пьяный? — хохотнул Цинь Цзихэн. Он ловко подцепил шпажку с жареным тофу и бесцеремонно заткнул ею рот Нань Юйчэна. — «Ни одного нормального человека»... Слышь, ты своего брата Циня сейчас за сумасшедшего держишь, что ли?

Покорно пережёвывая тофу, Нань Юйчэн исходил безмолвной яростью:

«Пёс ты, Цинь Цзихэн! Да ты и есть главный рассадник этого гребаного безумия!»

***

Только по дороге обратно в школу Нань Юйчэн додумался сравнить свои реальные ощущения с тем, что публикуется в главах. Оказалось, между суровой действительностью и тем, что видят читатели, пролегала огромная пропасть. Если коротко, это была «пропущенная через инстаграмные фильтры реальность».

Вживую Нань Юйчэн прекрасно видел: между Нин Шуаном и Цинь Цзихэном не то что искр — даже банального сквозняка не пробегало. Обычная безответная влюблённость со стороны Нин Шуана. Однако автор романа с таким упоением масштабировал и смаковал любые мелкие детали, что правда благополучно тонула в розовом сиропе.

К примеру, давешняя сцена за столом в романе подавалась так:

"Цинь Цзихэн мягко улыбнулся, и в его глазах промелькнула едва уловимая, светлая грусть. Он бросил быстрый взгляд на Нин Шуана. Их глаза встретились, и старые воспоминания тёплой волной хлынули в душу.

Опустив взор, он с едва заметной полуулыбкой кивнул своему новому помощнику Нань Юйчэну:

— Можно и так сказать. Мы... друзья детства"

Прочитав этот отрывок, Нань Юйчэн мог лишь молча восхититься великой силой художественного слова. Надо же! Одно и то же событие, но стоит подобрать правильные метафоры — и вуаля, атмосфера меняется кардинально.

Теперь ему наконец стало ясно, почему читатели умудрялись находить пищу для шипперства даже в таком унылом болоте.

Когда они вернулись в общежитие, стрелка часов перевалила за восемь вечера. В старшей школе Яньбэй обход комнат устраивали в десять, а свет гасили в полночь, так что парни сразу разбрелись приводить себя в порядок и разбирать вещи. После официального начала учёбы о таких ленивых, свободных вечерах придётся забыть.

Нин Шуан и Цинь Цзихэн ушли умываться, оставив в комнате только Шао Цуна и Нань Юйчэна.

Шао Цун закинул в рот печенье и лениво поинтересовался:

— Слышь, Нань, ты вообще в каком классе учишься?

— Во втором классе третьего года... — ответил Нань Юйчэн, подглядывая в системную шпаргалку.

— Блядь, только этого не хватало. Какого чёрта ты в моём классе? — Шао Цун недовольно скривился.

Нань Юйчэн лишь мысленно хмыкнул. Думаешь, я сам этого хотел? Скажи спасибо сюжетной броне. По закону жанра все ключевые кандидаты на сердце главного героя обязаны были сгрудиться именно во втором классе третьего года обучения.

«Нань-пушечное-мясо-сваха-Юйчэн» с тоской осознал: весёленькие его ждут деньки.

Пока он предавался унылым думам, снизу донеслось какое-то невнятное, тихое, как писк комара, бормотание:

— У тебя какой WeChat?..

Нань Юйчэн почесал ухо:

— А? Шао Цун, ты что-то сказал?

— Да я спрашиваю, какой у тебя WeChat! — парень чуть повысил голос.

— Да говори ты нормально, не слышно же ничего, — вздохнул Нань Юйчэн.

— Твою мать! Я спрашиваю: какой у тебя WeChat?! — окончательно вскипел Шао Цун. Он пулей слетел со своей кровати, встал посреди прохода между двухъярусными нарами и буквально заорал Нань Юйчэну прямо в лицо.

Нань Юйчэн озадаченно потёр нос:

— Ну и зачем так орать? Спросил бы просто «дай контакт», делов-то.

— Да ты... Ты!.. — Шао Цун от ярости аж задохнулся.

Пока капризный богач не довёл себя до апоплексического удара, Нань Юйчэн поспешно достал телефон и отсканировал его QR-код.

Только после этого Шао Цун, продолжая что-то злобно бурчать под нос, полез обратно на свою верхотуру.

Как раз в этот момент вернулся Цинь Цзихэн. Нин Шуана с ним не было — судя по всему, он умылся быстрее и пошёл вперёд.

Едва переступив порог, Цинь Цзихэн покосился на надувшегося Шао Цуна:

— И что тут стряслось? Я ещё в коридоре услышал, как ты на моего нового младшего наезжаешь.

Шао Цун лишь обиженно фыркнул и с головой закопался в одеяло.

Цинь Цзихэн усмехнулся и протягнул свой телефон Нань Юйчэну:

— Гони контакт.

Нань Юйчэн замер. Насколько он помнил по сюжету, добрая половина тайных воздыхателей Цинь Цзихэна месяцами безуспешно пыталась выпросить его личный WeChat.

Кто бы мог подумать, что самый простой способ втереться в доверие к главному красавчику школы — это просто заделаться его «шестёркой». Нань Юйчэн смутно заподозрил, что открыл какой-то запрещённый чит-код для прохождения сюжета.

Один раз назовёшь «братцем Цинем» — и все двери открыты!

Мысленно подивившись такой несправедливости жизни, парень тем не менее не стал медлить и быстро добавил Цинь Цзихэна в друзья.

Стоило им подтвердить запрос, как Цинь Цзихэн удивлённо приподнял бровь:

— Слушай... а что у тебя за ник такой странный?

Нань Юйчэн опустил взгляд на экран. В графе «имя пользователя» красовалось великолепное: «Сломанное крыло скорби».

Нань Юйчэн оцепенел.

Он как-то упустил из виду, что у его персонажа, помимо роли пушечного мяса, имелась ещё и страсть к подростковому неформальному пафосу.

Лицо мгновенно залило краской стыда. Пытаясь хоть как-то спасти остатки репутации, он торопливо затараторил:

— Ты только не подумай ничего такого... Честное слово, это мой мелкий двоюродный брат баловался! Ему девять лет, вот он и понаписал всякой чуши.

— Ага, конечно. Верю, — в голосе Цинь Цзихэна отчётливо проступила весёлая издёвка.

У Нань Юйчэна перехватило дыхание от возмущения. Судя по лицу этого наглого пса, он не поверил ни единому слову!

Но крыть было нечем. Пришлось проглотить обиду и сквозь зубы выдавить:

— Ну вот и отлично, что веришь.

Едва договорив, он судорожно затыкал пальцами по экрану, меняя этот позор на нормальный, лаконичный ник: «Владелец рыбного хозяйства». Этот никнейм он использовал ещё в прошлой жизни, так что теперь чувствовал себя в своей тарелке.

Покончив с именем, он, опасаясь, что Цинь Цзихэн полезет дальше выискивать компромат, мигом открыл свою ленту. Слава богу, там висело всего две записи, да и те вполне безобидные.

Однако статус в профиле добил его окончательно. Там красовалась пафосная сопливая цитатка: «Нежность? Я отдал за неё жизнь».

Нань Юйчэн мысленно взвыл: «Мои глаза! Выжгите мне глаза!» — и дрожащими руками стёр этот шедевр ванильного паблика, заменив на что-то максимально нейтральное.

Цинь Цзихэн обновил страницу контактов и заметил, что доисторический пафосный никнейм тут же исчез. Он тихо хмыкнул про себя: а новый младший-то, оказывается, жутко чистоплотен в вопросах репутации.

Заглянув в профиль Нань Юйчэна, он обнаружил девственно чистую ленту — полная противоположность прежнему нику. До Цинь Цзихэна дошло, почему парень только что с таким остервенением тыкал в экран. Наводил марафет.

Он уже собирался с улыбкой сказать Нань Юйчэну, что не стоит так уж переживать из-за чужого мнения, но тут в комнату вернулся Нин Шуан. Сообразив, что новоиспечённый помощник вряд ли захочет афишировать свой постыдный неформальный псевдоним перед остальными, Цинь Цзихэн деликатно промолчал.

Поймав этот запредельно «понимающий» взгляд Цинь Цзихэна, Нань Юйчэн почувствовал, что его лицо горит так, будто на щеках можно жарить яичницу. Он поспешно залез на свою кровать и, точь-в-точь как Шао Цун секундой ранее, забился под одеяло.

К счастью, тему с ником больше никто не поднимал.

После такого позора у Нань Юйчэна начисто пропало всякое желание заниматься сводничеством. До самого отбоя он не проронил ни слова.

Перед сном он по привычке решил полистать ленту новостей. Выяснилось, что помимо недавно добавленных Цинь Цзихэна и Шао Цуна, его контакты состояли сплошь из богатеньких сынков да коммерческих аккаунтов с предложениями байеров.

Пролистав несколько однотипных постов о роскошной жизни, он уже собирался заблокировать экран, как вдруг наткнулся на свежую запись Шао Цуна.

Тот поделился ссылкой на какую-то заунывную, полную тоски песню, снабдив её глубокомысленной подписью:

"Чувства людей никогда не пересекаются. То, что называют сочувствием — лишь высокомерная жалость тех, кто мнит себя зрячими. В этом фальшивом, шумном мире я обречён на вечное одиночество. Никто и никогда меня не поймёт"

Нань Юйчэн беззвучно присвистнул.

Вот оно что! Неудивительно, что Шао Цун давеча не стал ржать над его позорным ником, а предпочёл тактично промолчать. Рыбак рыбака видит издалека: этот богатенький бунтарь сам был классическим адептом сетевой депрессии!

Сначала Нань Юйчэн хотел просто усмехнуться и закрыть приложение, но тут в памяти всплыли все безумные события этого бесконечного дня.

Если подумать... в этом дурацком мире, зацикленном на всеобщем любимчике, по-настоящему одиноким и абсолютно непонятым существом был именно он — Нань Юйчэн.

Стоило взглянуть на ситуацию под таким углом, как пафосный статус Шао Цуна мгновенно наполнился глубоким, почти сакральным смыслом.

Нань Юйчэн решительно вернулся к записи одноклассника и с чувством глубочайшего сопереживания влепил жирный лайк.

В эту же секунду листавший ленту Цинь Цзихэн обречённо вздохнул:

«Что и требовалось доказать. Сломанное крыло скорби нашло родную душу»

http://bllate.org/book/35328/4451821