Готовый перевод Did the Paranoid Villain Target the Wrong Person? / Неужели параноидальный злодей перепутал цель?: Глава 7

Хоть Лянь Цзяшо и не знал точно, что именно развернулось снаружи, он был твёрдо уверен: худшие опасения подтвердились.

Чтобы не допустить рокового поворота событий, он бросился к выходу, надеясь как можно быстрее разобраться в происходящем.

Выбежав на улицу, Цзяшо сразу увидел источник переполоха.

У одного из корпусов Академии оказалась разбита стеклянная фасадная стена — именно оттуда доносился шум. Системы безопасности комплекса сработали оперативно: за считаные мгновения к месту происшествия сбежались охранники, спешно выясняя детали.

Судя по их суете, виновника переполоха ещё не обнаружили, поэтому охрана перекрывала периметр и оцепляла территорию.

Крик и грохот заставили людей покинуть зоны отдыха. На улицу высыпала пёстрая толпа: абитуриенты, приехавшие на вступительный тест, и сопровождающие их наставники.

Обстановка казалась хаотичной, но вполне контролируемой.

Казалось бы, в таком окружении, под присмотром десятков глаз, никто не решится на преступление.

И всё же при виде этой картины сердце Цзяшо сжалось от нехорошего предчувствия.

Что-то здесь было категорически не так.

Наблюдая за крупными событиями с момента своего появления в этом мире, он давно понял: здесь всё подчиняется строгому канону. Всякая деталь вплетена в сюжетную линию, и исключений не бывает.

История двигалась по накатанной колее, и то, что казалось случайностью, на деле являлось неизбежностью.

Единственной переменной в этой жёсткой системе оставался он сам — Лянь Цзяшо.

Цзяшо до сих пор не знал, способен ли он, единственный чужеродный элемент, сломать заготовленный сценарий, и чем оборвётся такая попытка.

Но в одном он был убеждён абсолютно.

Если он останется сторонним наблюдателем, трагедия развернётся в точности так, как написано в книге.

Так где же просчёт? Как злодеи умудрились похитить Сун Хуая из-под носа у вооружённой охраны?

Маленький молодой господин оставался в зоне отдыха, где находились только дети, а у входа дежурили телохранители. К тому же перед уходом Цзяшо отдельно просил Сун Хуая ни с кем не общаться и не выходить...

Постойте.

Осенившая мысль заставила Цзяшо похолодеть. Вот где кролась роковая ошибка!

Он наивно посчитал, что Сун Хуай послушается его совета. Но с гордым, своенравным и болезненно тщеславным характером мальчика упрямство и желание сделать всё наоборот были естественнее всего!

Как он мог забыть, с кем имеет дело?!

Опасность кроется не снаружи, а внутри зоны отдыха!

Крякнув от досады на собственную глупость, Лянь Цзяшо рванул обратно. Вбежав в помещение, он застал перепуганных детей: они сидели на корточках в углах, обхватив головы руками, и дрожали в ожидании, пока снаружи всё утихнет.

Окинув беглым взглядом съёжившихся ребятишек, Цзяшо устремился к дальнему углу, где оставил Сун Хуая.

Однако уголок пустовал. Никаких следов мальчишки.

У Цзяшо всё внутри оборвалось: наихудший сценарий воплощался наяву.

Не теряя ни секунды, он обернулся, быстро оглядел перепуганную гурьбу и вцепился в плечо дрожавшего неподалёку упитанного мальчугана. Повернув его к себе и попытавшись успокоить быстрым встряхиванием, Цзяшо выдохнул:

— Мальчик, который сидел здесь! Ты видел, куда он делся? С кем он ушёл?

Толстячок хлопнул глазами, оторопело уставившись на Цзяшо. Потребовалась пара секунд, чтобы до него дошёл вопрос, после чего он заикаясь пробормотал:

— Он... кажется, ушёл с каким-то мальчиком. Тот вроде поранился, пока все прятались, и... и он пошёл помочь обработать рану...

На первый взгляд — обычная детская отзывчивость, но от этих слов по спине Цзяшо пробежал мороз.

— В какую сторону они ушли? — сжимая пальцы на его плече, допытывался он.

Если они вышли, почему он сам, стоя у дверей, никого не заметил?

Ответ упитанного мальчишки мгновенно прояснил загадку.

Шмыгнув носом, тот ткнул пальцем вглубь помещения:

— Туда, в задний проход. Там коридор есть, только им обычно никто не пользуется...

Цзяшо проследил за его жестом. В служебной части зала действительно располагался запасной выход. В день вступительных испытаний его надлежало запереть, оставив лишь главный проём, однако задвижка оказалась сорвана.

Уйди они той дорогой, Цзяшо со своей позиции ни за что бы их не увидел.

Да и охрана снаружи, отвлечённая диверсией у корпуса, тоже ничего не заметила.

Сун Хуай угодил прямо в ловушку. Наспех бросив короткое «спасибо», Цзяшо кинулся к открытому проходу.

Звать помощь некогда: мальчик ушёл уже достаточно давно, и каждая секунда промедления грозила стать роковой!

Выскочив в темнеющий коридор, Лянь Цзяшо едва ли осознавал, о чём думает.

Мысли путались, вытягивая из глубин памяти воспоминания о той роли, которую ему довелось исполнить. Он помнил все терзания и отчаяние Сун Хуая, прописанные в оригинальном романе.

Тогда, погружаясь в образ персонажа, Цзяшо не раз ловил себя на горькой мысли: а что, если бы в самом начале Сун Хуай не попал в эту засаду? Если бы его не похитили, если бы он, защищаясь, не убил человека в судорожной попытке выжить... Сложилась бы его судьба иначе?

Свернул бы он на совсем иной путь?

Тогда ему не пришлось бы терпеть страх и отчуждение сверстников в Академии, слушать ядовитые шепотки за спиной и возводить вокруг себя неприступную ледяную стену. Не пришлось бы нападать первым лишь затем, чтобы опередить чужую ненависть.

Каждый раз, вживаясь в роль Сун Хуая, Цзяшо словно погружался в вязкую, непроглядную трясину.

Сун Хуай стал опасен — само его существование несло угрозу. В будущем он затягивал в воронку несчастий любого, кто осмеливался приблизиться. И когда весь мир отверг его и затрепетал от страха, Цзяшо невольно думал: окажись рядом тот, кто протянет руку, кто заглянет под маску и поймёт его боль... Неужели всё равно всё закончилось бы так беспросветно?

«Спасите его...»

В те минуты, до предела проникаясь чужой судьбой, Цзяшо едва сдерживал рвавшийся из груди крик.

«Спасите его!»

Завернув за угол, Лянь Цзяшо на бегу углядел сцепленные фигуры в дальнем тупике.

Сун Хуай был прижат к полу. Он отчаянно упирался обеими руками, сдерживая занесённый над его грудью кинжал, но по багровому лицу и дрожащим локтям мальчишки было видно: силы на исходе.

Нападавший ростом походил на ребёнка, но обладал аномальной, жуткой дурью — он давил сверху без видимых усилий.

Остриё клинка уже сантиметр за сантиметром приближалось к телу Сун Хуая.

Зажатый в угол Сун Хуай судорожно шарил пальцами по поясу противника. Нащупал рукоять.

Второй кинжал.

Хотя Цзяшо не успел разглядеть деталь, он мгновенно осознал происходящее.

Сюжет разворачивался в точности по канону. Шаг в шаг.

Но этому не бывать!

Не только ради перекройки сценария, но и ради спасения самого Сун Хуая.

Чтобы вырвать его из топи надвигающегося кошмара!

Встрепенувшись, Цзяшо рванул наперерез. Понимая, что его собственное восьмилетнее тело слабо не меньше, чем у Сун Хуая, он даже не подумал сбросить скорость. Зажмурившись и сжав зубы, мальчик превратил себя в живой снаряд.

В момент удара в голове с оглушительным звоном вспыхнула вспышка, а тело обдало дикой болью.

Хотя он морально готовился к столкновению, при контакте из груди вырвался глухой стон. Внутренности, казалось, сместились со своих мест, а суставы отозвались треском.

Они кубарем покатились по полу. Приземление смягчило туловище нападавшего, подмятое снизу, благодаря чему Цзяшо избежал более тяжёлых травм.

Однако опасность не миновала. Едва коснувшись противника, Цзяшо понял по стальным мускулам и неестественной плотности тела: перед ними вовсе не ребёнок, а взрослый наёмник, изменивший облик!

Преступник обладал превосходной выучкой и богатым боевым опытом. Смятение от неожиданного тарана длилось лишь мгновение. Опомнившись, убийца вскочил на ноги и с занесённым клинком вновь ринулся к Сун Хуаю.

Лянь Цзяшо не мог этого допустить. Превозмогая адскую боль, он метнулся вслед, вцепился в нападавшего всем телом и мёртвой хваткой вонзил зубы ему в руку.

Мужчина рявкнул от неожиданности и попытался стряхнуть помеху, но откуда только взялись силы у Цзяшо? Он стиснул челюсти ещё сильнее, въедаясь зубами до крови.

Убийца с маху обрушил тяжёлый кулак ему на спину. От дикой боли мальчик задрожал всем телом, во рту солоно приткнулся вкус крови, но хватки он не ослабил.

Сун Хуай обессиленно лежал на полу — без помощи ему не выжить. Стоит разжать зубы, и всё пропало!

«Ещё немного... Совсем чуть-чуть... Охрана вот-вот прибежит...»

Волна боли затопила сознание, размывая ощущение времени. Цзяшо потерял счёт секундам. В памяти всплывали лишь смутные отрывки: чей-то шумный гвалт, громкие крики, требовавшие разжать зубы, и чьи-то сильные руки, бережно подхватившие его обмякшее тело.

В голове гудело, всё тело изнывало от боли, и он погрузился в небытие.

Когда Цзяшо снова открыл глаза, к нему постепенно вернулась ясность мыслей.

Он попытался резко сесть на кровати, но пронзительный прострел в мышцах заставил его болезненно шикнуть и бессильно откинуться на подушки.

— Не делай резких движений, — раздался рядом спокойный голос. — Ты сильно пострадал.

Цзяшо с трудом повернул голову. Он находился в светлой палате, напоминавшей больничный бокс. Рядом с кроватью сидел мужчина — слуга семьи Сун, который утром привёз их с молодым господином в Академию.

Раз здесь дежурил именно он, значит, Сун Хуай в безопасности.

Цзяшо мысленно перевёл дух, но всё же спросил:

— Где молодой господин? С ним всё в порядке?

Слуга взглянул на него с весьма смешанными чувствами и откликнулся:

— Не беспокойся, с ним всё хорошо. Он не ранен, разве что перенёс испуг, но быстро пришёл в себя. Мы находимся в медкабинете Академии. Молодой господин лично велел принести тебя сюда и сидел подле твоей койки, пока врач не заверил, что твоей жизни ничто не угрожает. Потом начался вступительный экзамен, и только после долгих уговоров он согласился уйти на испытание.

На этих словах мужчина вздохнул, качнув головой:

— Ты бы знал, чего нам стоило его уломать. Он наотрез отказывался отходить от тебя.

Лянь Цзяшо потерял дар речи.

За время его бессознательного состояния произошло столько непредвиденного!

Чтобы Сун Хуай сидел подле его кровати? И чуть не прогулял важнейшее испытание?

Такое Цзяшо даже в самых смелых фантазиях представить не мог. Гордый мальчишка совершенно не походил на человека, способного на подобные порывы.

Впрочем, предаваться размышлениям и выискивать преувеличения в словах слуги было некогда. Встрепенувшись, Цзяшо пересилил ломоту во всём теле и опять подался вперёд:

— Экзамен... Сколько времени прошло с начала?

Мужчина слегка растерялся от его напора:

— Минут десять, не больше.

Ещё можно успеть!

Цзяшо отлично помнил жёсткий устав Академии Звёздного Альянса. На вступительный тест отводилось ровно два часа. Если абитуриент не появлялся в экзаменационной зоне в течение первых тридцати минут, его автоматически дисквалифицировали. И никакие уважительные причины или форс-мажоры пересдачу не предусматривали.

Правила отличались непреклонностью, и даже статус наследника клана Сун не давал права на исключение.

Однако тридцатиминутное окно оставляло шанс. Дойти от лазарета до экзаменационного корпуса — дело нескольких минут.

Отбросив одеяло, Цзяшо спустил ноги на пол. Дежуривший слуга тут же засуетился, удерживая его за плечи:

— Ты с ума сошёл?! Жизненно важные органы не задеты, но у тебя живого места на спине нет! Тебе положен строгий покой, куда ты собрался?

— Мне нужно сдать вступительный тест, — виновато, но твёрдо возразил Цзяшо.

Мужчина опешил, а затем, видимо вспомнив детали, нахмурился:

— Из-за того пари с молодым господином?

Не дав мальчику ответить, он продолжил спешно объяснять:

— Можешь не переживать! Молодой господин перед уходом наказал передать: уговор аннулируется. Ты спас ему жизнь, и он больше не станет цепляться. Даже если в этом году ты пропустишь испытание и не поступишь в Академию Звёздного Альянса, попробуешь в следующем. Он дал слово, что никуда тебя не прогонит.

Цзяшо невольно изумился столь небывалой щедрости со стороны Сун Хуая. И всё же качнул головой:

— Нет, я обязан идти.

Дело было не только в уговоре с гордым мальчишкой, но и в том разговоре с господином Сун Юэ.

Судя по давешним словам главы клана, если Цзяшо провалит поступление в этом году, он потеряет всякую ценность в глазах патрона.

Объяснить эти тонкости слуге он не мог, но отступать не намеревался.

Видя непреклонность мальчика, мужчина пытался вразумить его снова и снова. Понимая, что драгоценные минуты утекают, Цзяшо решительно высвободился из чужих рук и поднялся на ноги.

На нём болталась больничная пижама, но Цзяшо было не до условностей. Без колебаний выдернув капельницу и датчики, он упрямо направился к выходу.

Слуга, ошарашенный такой отчаянной сделкой с собственным здоровьем, понял, что упрямца не остановить, и махнул рукой.

Шагнув вперёд, он просто подхватил щуплое тело восьмилетнего Цзяшо и вскинул себе на плечо:

— Ладно, сдаюсь! Я знаю, где экзаменационный корпус. Если уж так горит — донесу!

Вес восьмилетнего мальчика мужчина даже не почувствовал, поэтому стремительно выскочил из медкабинета и направился к цели.

Лянь Цзяшо оставалось лишь смириться:

«...»

Когда он появился у дверей экзаменационного зала — взгромождённый на плечо слуги, в мешковатой пижаме и обмотанный бинтами от головы до пят, — лица абитуриентов и экзаменаторов вытянулись от глубочайшего шока.

http://bllate.org/book/35324/4470500