Готовый перевод As Long as I Slack Off Enough, You Can't Scum Me / Пока я достаточно забиваю на всё, ты не сможешь меня поюзать: Глава 24

Фэн Шэнтянь лишь вздохнул: он, вообще-то, зашёл позвать его за стол.

— Я приготовил пожевать. Выходи.

«Папик ещё и готовить умеет?» — поразился Тао Фаньчу. Скормив себе эту мысль, он поплёлся за ним в столовую. Запах аппетитнейшей пасты с мясным соусом подстегнул и без того разыгравшийся голод.

Перед тем как взяться за вилку, Фаньчу не упустил случая привычно подлизаться:

— Сам состряпал? Ну ты даёшь, господин капиталист, уважаю!

— Угу, — Фэн Шэнтянь опустился на стул напротив. — Добавил немного тёртого сыра. Не знал, любишь ли ты, так что сыпанул совсем чуть-чуть.

— Да без разницы, я в еде не привередлив.

Фаньчу ловко намотал пасту на вилку и отправил в рот. Вкус пусть и не сбивал с ног высшим кулинарным пилотажем, но выходил на порядок лучше его собственной тоскливой стряпни.

— А вкусно! — он расплылся в улыбке перед своим «спонсором». — Не думал, что такой шишкарь умеет стоять у плиты.

— Большие боссы тоже хотят есть, — хмыкнул Фэн Шэнтянь. — Я со средней школы учился за границей, так что базовые навыки выживания освоить пришлось.

— Ого, да ты у нас, оказывается, из «перелётных птиц» — заморский обученыш, — протянул Фаньчу. — И что, отпустили совсем мелкого? Родители не переживали?

— Наезжали периодически, — ответил тот. — Да и бизнес у них тогда отнимал всё время, некогда было со мной нянчиться.

— Вот оно как… — кивнул Фаньчу. — Тогда ты реально крут. Я бы от своих ни за что не уехал: готовить не умею от слова «совсем». А отец стряпал так — пальчики оближешь! Я до того, как работать начал, доставку вообще почти не ел. Даже в универ мама мне всегда с собой баночки с домашним соусом собирала, а то бы я там с голоду опух.

Фэн Шэнтянь уловил странную неувязку:

— В какой ещё универ? Ты учился в институте?

Фаньчу ляпнул не подумав. Хотел было продолжить, но, встретив озадаченный взгляд Фэн Шэнтяня, хлопнул ресницами и осёкся.

Первую пару секунд до него вообще не доходило, что не так. А потом в голове щёлкнуло: чёрт, он же перенёс биографию из своего родного мира на Цзян Му!

В душе царапнула светлая грусть. Помолчав, Тао Фаньчу медленно выдавил:

— А, ну да… Я же не учился в универе.

Фэн Шэнтянь одарил его взглядом в духе: «Ну давай, затирай мне дальше».

Раз Цзян Му не окончил никакой высшей школы, значит, и сказочки про умелого отца-повара с мамиными соусами — чистейшей воды свист.

Фаньчу лишь пожал плечами. Видя, что «папик» окончательно принял его слова за глупое враньё, спорить и оправдываться не стал.

Впрочем, затронув тему семьи, Фэн Шэнтянь внезапно проявил любопытство к родителям Цзян Му:

— В твоём анкетировании в компании графа с данными родителей и родственников пустует. Да и родной город, судя по документам, черт-те где от столицы. Из какой ты хоть семьи? Какая там обстановка?

— Без понятия, — честно выложил Фаньчу.

Он реально понятия не имел: Цзян Му не оставил ему ни единого воспоминания или зацепки, а выкапывать правду самостоятельно было просто негде.

Фэн Шэнтянь лишь изогнул бровь, но истолковал этот ответ по-своему — решил, что парень просто не хочет ворошить прошлое, и лезть в душу с расспросами не стал.

Покончив с обедом, каждый остался при своих мыслишках. Пополудни делать дома было совершенно нечего, и Фаньчу предложил пройтись, чтобы размять кости и утрясти съеденное.

У Фэн Шэнтяня через два часа намечалась видеоконференция, а после вчерашнего длительного перелёта его морило в сон. Он планировал придавить массу, так что Фаньчу вознамерился прогуляться в одиночку. В прихожей, когда тот уже обувался, Фэн Шэнтянь неожиданно подошёл ближе:

— Ладно, я с тобой.

Видя его кислую мину, Тао Фаньчу не дерзнул напрягать благодетеля:

— У тебя же работа вскоре. Ложился бы вздремнуть, а то на совещании будешь носом клевать.

— Нормально всё, пойдём, — не стал вдаваться в объяснения Фэн Шэнтянь, переобулся и вышел с ним на улицу.

Последний день длинных праздников выгнал на прогулку многих жильцов. Комплекс, где обитало высокое руководство, отличался немилосердным ценником, но заоблачная стоимость оправдывалась абсолютной приватностью, первоклассной охраной и шикарным ландшафтом. В разгар летнего зноя тенистые аллеи приусадебного парка дарили благодатную прохладу. Тао Фаньчу сладко потянулся.

— Хорошо быть богатым, — выдохнул «ручной соловей», изрыгая самую искреннюю, глубокую и горькую правду своей жизни.

Фэн Шэнтянь беспомощно усмехнулся:

— Будешь усердно работать — тоже разбогатеешь.

Вот этих сказочек Фаньчу терпеть не мог. Сколько ни вкалывай, всё равно останешься рабской силой на капиталиста! Свой контракт он изучил до последней запятой: на каждый захудалый юань, заработанный его горбом, этот кровосос Фэн Шэнтянь гребёт себе девять. С какой стати ему рвать жилы ради чужого кармана?

Тао-Байлань гордо отверг пропаганду классного врага и скривился:

— Да ну его. Лучше уж помру нищим.

Человек всё равно смертен: раньше, позже, богатым или голодранцем — выбор за тобой.

Фэн Шэнтянь отлично знал упёртый нрав своего подопечного, так что даже не удивился. Его поражала лишь эта колоссальная, нереальная перемена. Пусть прежде он не слишком пристально следил за Цзян Му, но точно помнил: тот был невероятно трудолюбивым и целеустремлённым парнем.

Вокал и рэп давались Цзян Му с трудом. Но бизнес-модель агентства требовала быстрой штамповки идолов для айдол-групп, где требовалось и петь, и танцевать. Не имея ни высокого роста, ни хореографической базы, Цзян Му засиживался в реп-классах до ночи, а в праздники и выходные бессмысленно торчал в компании, лишь бы зацепиться за шанс выбиться в люди.

А нынешний «Цзян Му» превратился в настолько безнадёжную «солёную рыбу», что от его пофигизма тошнило даже его самого.

Ему достался дешёвый билет на сцену, но он совершенно не ценил популярность и палец о палец не ударял ради поддержания трафика. В любой другой компании такого саботажника давно бы выперли с треском за провал работы. И только Фэн Шэнтянь почему-то не мог отпустить его от себя… Иначе с какой стати этот наглец наслаждался бы жизнью на всём готовом?

Неужели человек способен переродиться до неузнаваемости буквально за одну ночь?

Даже если и так, причиной должен был стать сильнейший шок. Неужели то, что случилось в ту ночь, настолько надломило Цзян Му? Настолько выбило землю из-под ног, что весь его характер перекрутило наизнанку?

Фэн Шэнтянь так и не нашёл ответа.

Тао Фаньчу о терзаниях своего папика даже не подозревал. Завидев вдали у ворот ЖК тележку уличного торговца с аппетитными жареными сосисками, он тут же увлёк Фэн Шэнтяня за собой.

— Захотел? — Фэн Шэнтянь втянул духмяный запах жареного мяса, но на лице его не отразилось ничего, кроме брезгливого неприятия.

— Ага! Ты будешь? — Впереди стояла пара молодых ребят, и Фаньчу воодушевлённо пристроился в хвост очереди.

— Нет.

Фэн Шэнтянь махнул рукой в сторону тенька, показывая, что подождёт неподалёку. Фаньчу знал его аристократические замашки и только отмахнулся — мол, дуй отсюда.

Пока Фэн Шэнтянь стоял в сторонке, мимо лотка проходила старуха с внуком. Мальчишка, учуяв соблазнительный аромат, заканючил и стал выпрашивать сосиску. Однако бабка категорически отказалась покупать, разразившись тирадой о том, что это сплошная отрава, грязь и нечистоты, от которых скрутит живот и развихорится болезнь.

Говорила она нарочито громко, так что покупатели из очереди невольно обернулись.

Но старухе было плевать. Желая получше напугать внучка, она понесла совсем уж дикую дичь — дескать, от этих сосисок в животе заведутся глисты и черви. Фэн Шэнтяня аж передернуло от мерзости.

Назвать это аморальным вроде бы нельзя — у каждого своё мнение о стритфуде, имеешь право. Но если ты сам такое не ешь, зачем поливать грязью других? И продавцу, и покупателям от бабкиных помоев стало ужасно тошно. В этот самый момент к тележке подошёл отоварившийся Фаньчу.

В руках он победоносно держал две румяные сосиски на шпажках. Фэн Шэнтянь уже набрал воздуха, чтобы повторить, что искренне не хочет этой дряни и чтобы тот на него не рассчитывал... как вдруг Тао Фаньчу наклонился и с аппетитом укусил сначала одну, а потом сразу вторую. От обеих сосисок осталась ровно половина.

Фэн Шэнтянь: «...»

Благодетель, уже раскатавший губу на то, что «ручной соловей» позаботился о нём, ощутил глубокую ментальную травму.

Тем временем пацанёнок, увидав, как сочно Фаньчу уминает лакомство, скривил мордашку и заныл с новой силой. Бабка, потемнев лицом, сгребла внука в охапку и потащила прочь, на ходу продолжая бубнить про «гниль, химозу и глистов».

Фэн Шэнтянь заметил, как Фаньчу ехидно ухмыльнулся. Дождавшись, пока старуха отвернётся, он тихонько пристроился им в хвост, поровнялся с малышом и, помахивая надкушенной сосиской перед его носом, с заговорщицким видом прошептал:

— Хочешь, да?

Мальчуган закивал как заведённый, уставившись на сосиску стеклянными глазами и едва не пуская слюни.

Тао Фаньчу хитро подмигнул, плавно потянул руку с сосиской к ребёнку, словно собираясь угостить... а потом, встретившись с ним взглядом, резко отдёрнул руку назад, вытаращил глаза и с чувством рявкнул:

— А вот фиг тебе! Губу закатай!

И тут же, с триумфальным видом, на глазах у опешившего пацана заглотил оставшийся кусок целиком.

Да ещё и принялся демонстративно, с чавкающим наслаждением жевать, строя невероятно дразнящую физиономию: мол, «божественно, пальчики оближешь, вкуснятина нереальная!».

— Ы-ы-ы-а-а-а-а-а! — Не выдержав такого коварства, ребёнок зашёлся в истошном рёве.

Фэн Шэнтянь: «...»

Пакостный трюк удался на славу. Тао Фаньчу заходился заливистым, победоносным хохотом, который так дико контрастировал со страдальческим воплем мальчишки, что за подобную выходку Фаньчу отчаянно напрашивался на хорошую взбучку.

Бабка так ничего и не поняла, но в итоге не выдержала закатывающего истерику внука и с проклятиями была вынуждена вернуться и купить-таки проклятую сосиску.

Тао-Дуйдуй остался верен себе: его праведный гнев не щадил даже дошколят.

— Хе, возомнил тут о себе! Со мной тягаться решил, малявка!

Фаньчу сиял как никелированный таз. С довольной, непередаваемо дразнящей миной он проглотил последний кусок, а шпажку метким броском отправил в урну.

Ни малейшего угрызения совести за содеянный беспредел он, разумеется, не испытывал.

Фэн Шэнтянь с улыбкой качнул головой. Вот уж точно мелкий пакостник.

Наглый до невозможности... но до чего же милый.

— А ты, я смотрю, вообще не боишься нарваться, — вдруг вспомнил Фэн Шэнтянь случай с продюсером Ваном. Парень тогда тоже не стал просить помощи, а решил всё сам, быстро и жёстко.

По-мужицки.

— А чего мне бояться? Так им и надо! Сам не жрёшь — сиди и молчи, на кой черт орать на всю улицу про «мусор и ядохимикаты»? — отрезал Фаньчу. — Человек на лотке трудится, копеечку в семью несёт, честно работает. А эта жаба пришла и всю торговлю ему обгадила. Не нравится — пройди мимо, зачем людям бизнес ломать? Терпеть не могу таких самовлюблённых ублюдков.

Фэн Шэнтянь уже открыл рот, чтобы похвалить своего «соловья» за обострённое чувство справедливости, как язычок у мальчишки привычно сделал крутой вираж:

— Да и вообще, с чего мне ссать? Я что, тут прописан? Кто меня в лицо знает?

Ну конечно.

Фэн Шэнтянь, который как раз проживал в этом ЖК на постоянке и только что невольно стал соучастником этого цирка, снова ощутил, как у него темнеет в глазах.

Фаньчу тем временем продолжал что-то ворчать, а закончив тираду, рванул в ближайший мини-маркет за мороженым.

Фэн Шэнтянь наблюдал, с каким священным трепетом тот выбирает эскимо, и думал: он что, обедом не наелся?

Судя по всему, реально не наелся. На выходе из магазина Фаньчу, помимо мороженого, тащил два увесистых пакета с чипсами и сладостями.

— Ты в обед не доел, что ли? — не удержался Фэн Шэнтянь. — Может, зайдём куда-нибудь? Тут полно нормальных ресторанов.

— Не надо, — Фаньчу с наслаждением лизнул мороженое, покачивая пакетами. — Это мне под сериальчики. У тебя дома шаром кати, ни одной чипсины, вот и приходится делать запасы.

Фэн Шэнтянь хмыкнул. Улучив момент, пока вокруг никого не было, он наклонился и лёгким касанием поцеловал его в угол губ, где затаился след от мороженого. Затем непринуждённо забрал у него пакеты. Помятуя о ядовитом язычке своего спутника, он на всякий случай сходу добавил:

— Я понесу.

Фаньчу от внезапного поцелуя на мгновение завис, но, услышав поспешные оправдания Фэн Шэнтяня, прыснул от смеха. Да уж, тяжело приходится папику — видать, настолько зашуган его подколами, что отработал рефлексы до автоматизма. Аж жалко забитого капиталиста стало.

И Фаньчу великодушно барствовал:

— Ладно уж, я щедрый. Накупил кучу всего, если хочешь — тоже угощайся.

Фэн Шэнтянь едва удержался от хохота, слушая этот благодетельный тон. На минуточку, за эти пакеты платил он сам своей картой.

Но разоблачать мелкого хвастунишку не стал. Пусть радуется, чертяка.

Вернувшись в квартиру, они рассредоточились: Тао Фаньчу уселся залипать в консоль и шоу, а Фэн Шэнтянь ушёл проводить видеоконференцию. Мешать друг другу никто не стал.

Спустя два часа Фэн Шэнтянь закончил с делами и вышел из кабинета. В гостиной всё так же бубнил телевизор, а сам хозяин положения сполз с дивана на ковёр, где с увлечением уминал фруктовое желе под какое-то развлекательное шоу.

— Ха-ха-ха-ха!

Фаньчу смеялся настолько самозабвенно, что даже не услышал шагов. Фэн Шэнтянь подошёл ближе и с невольной теплотой ощутимо ужалил его за мягкую щёку.

http://bllate.org/book/35305/4619476