Готовый перевод As Long as I Slack Off Enough, You Can't Scum Me / Пока я достаточно забиваю на всё, ты не сможешь меня поюзать: Глава 7

На следующий день Тао Фаньчу и Сяо Хэ отправились на съёмочную площадку. Сцена планировалась закатная, съёмки начинались только в шесть вечера, поэтому Фаньчу не спеша пообедал в офисе компании и лишь потом выехал на место.

Роль ему досталась, по сути, проходная, но для сюжета ключевая — младший брат главного героя. Вокруг его поисков и строилась вся картина: мальчика похитили ещё в детстве, и старший брат положил жизнь на то, чтобы отыскать хоть какую-то зацепку. Сюжет сплетал воедино семейную драму и любовную линию, исподволь вскрывая социальные язвы и проблемы низов общества. Прочитав сценарий, Фаньчу признал: кино намечалось сильное, глубокое, способное выбить слезу даже из самого чёрствого зрителя.

Для него это был дебют в полном метре, да ещё и волею случая под крылом именитого режиссёра — как ни крути, чистый выигрыш.

Снимать решили на натуре, у самой реки. Конец сентября радовал ласковым прохладным ветерком, долетавшим с воды. Едва Фаньчу ступил на площадку, ассистент тут же прошмыгнул вперёд и отвёл его к режиссёру Чжану.

Тот окинул актёра быстрым взглядом, остался, судя по всему, вполне доволен его внешностью и небрежно взмахнул рукой — отправляйся, мол, в гримёрку.

Первой по плану шла ссора главных героев. До сцены с участием Тао Фаньчу было ещё далеко, так что он отправился в шатёр-гримёрную: переоделся, нанёс грим и, усевшись в реквизиторское инвалидное кресло, стал дожидаться своего выхода.

За кулисами они с Сяо Хэ коротали время за болтовнёй. Посматривая издали на то, как исполнители главных ролей самозабвенно разыгрывают страдания и драму, Фаньчу откровенно зевал со скуки.

— Сяо Хэ, вот скажи, как они перед таким скоплением камер ухитряются сохранять серьёзные мины и не выпадать из образа?

— В этом и заключается выучка профессионала, — отрезал помощник.

Сяо Хэ не упускал ни единой возможности прочитать «брату Му» лекцию об актёрском мастерстве, надеясь разбудить в нём хоть капельку энтузиазма и вытащить наружу скрытые таланты, о наличии которых прежде никто и не подозревал.

— Исполнитель главной роли — Хэ Чжичжоу, самый настоящий актёр первого эшелона. Ему всего тридцать, но он в кино с самого детства: снялся в десятках фильмов, урвал кучу статуэток и заслуженно носит титул киноимператора. Кассовые сборы с его участием всегда гарантированы.

— А актриса на главной женской роли — тоже на пике популярности. Пусть у неё за плечами всего пара картин и серьёзных наград пока нет, но её уже номинировали на лучшую женскую роль. Так что для нас она уважаемая старшая.

Сяо Хэ вдохновенно зажмурился, расплывшись в благоговейной улыбке:

— Брат Му, ты смотри внимательно и мотай на ус! Мы не будем рвать жилы и метить сразу в киноимператоры. Шаг за шагом: сначала заберём статуэтку «Лучшего дебютанта», потом «Лучшую роль второго плана», следом «Лучшую мужскую роль», а там и до высшего титула рукой подать. Главное — не суетиться!

«М-да-а...» — подумал Фаньчу. Вот уж не ожидал от скромняги Сяо Хэ таких наполеоновских планов.

Ожидание затягивалось. У Тао Фаньчу от долгого сидения затекли ноги, а поскольку в обед придремать не удалось, сонливость накатила с удвоенной силой — рот расплывался в бесконечных зевках. Он уже почти отключился, когда режиссёр Чжан наконец громко окликнул его.

Колеся на реквизиторском кресле, Фаньчу подкатил к площадке, вежливо поздоровался с Хэ Чжичжоу, после чего режиссёр и сценарист быстренько ввели их в курс дела.

Задача Фаньчу была проще некуда: сидеть, слушать, не улыбаться, не размыкать губ и смотреть перед собой пустым, устремлённым в никуда взглядом. Даже если главный герой прямо посреди дубля свихнётся и решит сигануть в реку, Фаньчу не должен и бровью повести. Его роль — травмированный, лишённый речи калека, переживший глубокое потрясение.

А вот у Хэ Чжичжоу всё было куда сложнее: огромный монолог, высочайшие требования к мимике и подаче. Режиссёр разжёвывал ему нюансы так долго и въедливо, что Фаньчу снова улучил момент и сладко зевнул, аж слёзы выступили на глазах.

— Ну всё, сцена ключевая, эмоциональный накал должен быть максимальным! Чжичжоу, вся надежда на тебя, вытяни сцену и направь «брата».

«Брата»... — мысленно ухмыльнулся Фаньчу.

— Сделаю, — кивнул Хэ Чжичжоу.

Посчитав, что раз уж ему выпала честь играть брата самого киноимператора, стоит проявить хотя бы толику дружелюбия, Тао Фаньчу улыбнулся:

— Надеюсь на вашу поддержку, учитель Хэ.

Хэ Чжичжоу окинул его ровным, вежливо-прохладным взглядом:

— Не стоит благодарности.

Фаньчу уселся поудобнее. По задумке главный герой должен был катить коляску вдоль набережной, произнося монолог под порывы речного ветра. Перед командой «Мотор!» Хэ Чжичжоу ещё пару минут вчитывался в текст, погружаясь в эмоциональное состояние персонажа. Фаньчу от долгого ожидания окончательно развезло, и он одарил окружающих серией судорожных зевков. Стоявший неподалёку Сяо Хэ моментально подхватил эту эстафету, и они оба принялись синхронно хватать ртом воздух.

Рявкнул режиссёр, объявляя готовность. Фаньчу судорожно улучил последнюю секунду и зевнул напоследок.

Атмосфера в кадре сложилась идеальная. Хэ Чжичжоу с медленной печалью катил коляску с абсолютно отрешённым, застывшим Фаньчу к самому урезу воды. В повисшей тишине зазвучал надломленный голос героя — он негромко заговорил о долгих годах поисков, о том, как сбивал ноги в кровь, расспрашивая каждого встречного, сквозь какие лишения прошёл и сколько возможностей упустил.

Актёр мгновенно вжился в образ: хриплый, прерывающийся от подступающих слёз голос, сдерживаемая боль на лице, филигранная точность каждого слова... Сцена шла как по маслу. И надо же было такому случиться, что именно в этот момент Тао Фаньчу снова безумно захотелось зевнуть!

Команды «Стоп!» от режиссёра не поступало, а главный герой под боком заливался слезами, словно открытый водопроводный кран. Сорвать дубль Фаньчу не смел, поэтому лишь плотно сжал губы, подавляя позыв. Зевок он, допустим, сдержал, но застрявшие в уголках глаз слёзы удержать не смог. По роли руки его оставались плетьми недвижимы — смахнуть влагу было нельзя. И Фаньчу оставалось лишь беспомощно ощущать, как одинокая прозрачная капля медленно скатывается по его щеке.

«Ну всё, мне конец!» — с ужасом подумал он.

Однако команду «Снято!» никто не давал. На площадке царила звенящая тишина, нарушаемая лишь тихими всхлипываниями Хэ Чжичжоу. Актёр договорил последние строки, и всё погрузилось в покой. Лишь речные волны под ласковыми порывами ветра размеренно плескались о берег, обдавая присутствующих свежей прохладой.

— Снято! — наконец раздался зычный выкрик.

Тао Фаньчу с облегчением выдохнул и тут же, отводя душу, тихонько зевнул.

— Отлично! Просто великолепно! — Режиссёр Чжан, размахивая свёрнутым в трубочку сценарием, сиял от восторга, здорово смахивая на деревенского старика, прикончившего пару бутылок крепкого гаоляна.

Сяо Хэ подбежал ближе и, сияя не меньше режиссёра, выкинул вверх большой палец:

— Брат Му, ты настолько проникся, что даже пустил слезу! Я так горжусь тобой!

Фаньчу мысленно изобразил недоумевающий мем с вопросиками и, осознав, чем именно вызван такой ажиотаж, шёпотом опустил помощника на землю:

— Вообще-то я просто зевать хотел... И случайно выдавил слёзы.

Сяо Хэ: «...»

Впрочем, этот случайно подавленный зевок оказался настоящим подарком судьбы. Режиссёр Чжан сперва рассыпался в похвалах Хэ Чжичжоу за ювелирную передачу эмоций, а затем отдельно отметил одинокую слезу Тао Фаньчу, назвав её венцом всей сцены. Словом, остался доволен до безумия.

Фаньчу, всё ещё пребывая в сомнениях, тихонько подкрался к контрольному монитору, чтобы взглянуть на отснятый материал. Кадр и впрямь вышел удивительно хорош. Оператор поймал потрясающий ракурс: угасающие лучи заходящего солнца отливали мягким оранжевым светом, расплываясь по прибрежной траве и мягко освещая лицо... нет, не Тао Фаньчу, а Цзян Му.

Безмятежная, живописная утончённость этого лица казалась поцелованной заходящим солнцем — его контуры очерчивала нежная, еле заметная золотая кайма. А под пустым, отрешённым взглядом медленно скатывалась слезинка, подобно жемчужине, словно смывая накопившуюся за долгие годы пыль.

Кадр дышал печалью и тихим сожалением.

Время будто замерло. Камера медленно отдалилась, размывая фон и фиксируя силуэты двух братьев в застывшем стоп-кадре.

В груди Тао Фаньчу сладко и больно сжалось. Он не мог поверить, что лицо на экране принадлежало ему.

Точнее... он впервые по-настоящему разглядел лицо Цзян Му.

То же самое тело, то же самое лицо, но сейчас он чувствовал себя посторонним наблюдателем, созерцающим чужой портрет.

И снова острым уколом пришло осознание: это действительно мир Цзян Му, а не его, Тао Фаньчу.

Нахлынула необъяснимая тоска. Забывшись, Фаньчу стоял как вкопанный, пересматривая повтор дубля раз за разом.

— Долго же ты пересматриваешь эту сцену, — раздался рядом голос Хэ Чжичжоу.

Фаньчу вздрогнул и повернулся к нему.

В его глазах плескалась такая растерянность и беспомощность, словно его бросили на дно безнадёжно тёмной бездны, откуда не было выхода.

Заметив этот пустой взгляд, Хэ Чжичжоу слегка удивился, но доброжелательно поинтересовался:

— Впервые снимаешься в кино?

Фаньчу замер на пару секунд, затем заторможенно кивнул.

Затем ни с того ни с сего тихо вздохнул, выпрямился и вернул себе привычную непринуждённость:

— Да.

Хэ Чжичжоу, кажется, сделал свои выводы:

— Когда снимаешься в первый раз, тяжело сразу выйти из образа. Со временем привыкнешь.

Как новичку, Тао Фаньчу не полагалось вставать в позу перед человеком, проявившим к нему участие, поэтому он вежливо отозвался:

— Спасибо за совет, учитель Хэ.

Хэ Чжичжоу с улыбкой кивнул и удалился, выглядя как истинный покровитель молодым талантам. Едва он отошёл, Сяо Хэ тут же примчался на всех парах:

— Брат Му! Хэ Чжичжоу сам подошёл к тебе! Ну что, взял у него контакты в мессенджере?

— Зачем они мне? — Фаньчу сменил костюм на повседневную одежду, его работа на сегодня была окончена.

— Эх, брат Му, ну как же так! Такой шанс упустил! Можно ведь поддерживать связь, обмениваться опытом, договариваться о будущих проектах! — Помощник от досады едва не лопался. — Другие бы с потрохами продались, лишь бы раздобыть номер киноимператора, а ты даже не попытался!

Тао Фаньчу лишь беззаботно пожал плечами. Да если бы каждый статист с одной строчкой в сценарии просил у Хэ Чжичжоу контакты, тот давно бы с ума сошёл от количества сообщений.

Он просто проявил чуткость и заботу, спасая мэтра от неловкой необходимости отправлять его в чёрный список. Ай да Тао Фаньчу, ай да скромный лапочка, думающий о комфорте окружающих!

Смыв грим и переодевшись, Тао Фаньчу вместе с Сяо Хэ направлялся к минивэну, когда заметил у машины незнакомого мужчину.

Фаньчу его в лицо не знал, зато Сяо Хэ мгновенно узнал вчерашнего продюсера, проводившего пробы, и поспешил к нему:

— Продюсер Ван? Какими судьбами?

Продюсер Ван расплылся в улыбке, обнажив желтоватые, кривые зубы, и прищурил треугольные глазки, пытаясь скрыть за ними масленый блеск:

— А, Сяо Му! Я ведь лично принимал у тебя пробы. Для дебюта сыграно просто блестяще! Сам режиссёр Чжан от тебя в восторге. Если продолжишь в том же духе, далеко пойдёшь! Вот, смотрю, время как раз к ужину. Дай, думаю, подожду вас — посидим, поедим вместе, обсудим перспективы на будущее.

— Разумеется, с огромной радостью! — выпалил Сяо Хэ, сияя как свежеотчеканенная монета.

Тао Фаньчу тоже пришёл в воодушевление, хотя причины у них были разные: помощник радовался возможным контрактам, а Фаньчу — халявной еде.

Как-никак, крупный продюсер! Уж на роскошный ужин этот старый хрыч разориться обязан!

Втроём они уселись в авто: Сяо Хэ сел за руль, а Фаньчу с продюсером Ваном расположились на заднем сиденье. Направлялись они в элитный закрытый ресторан неподалёку.

Всю дорогу Сяо Хэ не замолкал ни на минуту: разливался соловьём, с пиететом и глубочайшим почтением взывая к мудрости господина продюсера и прося присмотреть за «братом Му». Помощник искренне и усердно мостил своему подопечному дорожку к вершинам шоу-бизнеса.

Продюсер Ван поддакивал ему для вида, однако подлый глаз с Тао Фаньчу не спускал.

Сперва Фаньчу не придал этому значения, но когда этот собачий сын начал невзначай обнимать его за плечи и промышлять «случайными» касаниями ладоней, в голове забили тревожные колокола.

«Мать твою за ногу! Серьёзно?! Неужто этот старый похотливый козёл вознамерился уложить меня через постель?!»

От омерзения по коже Тао Фаньчу побежали крупные мурашки.

Вскоре автомобиль затормозил у ресторана. Боясь преждевременно поднять панику, Тао Фаньчу в машине устраивать скандал не стал, лишь сдержанно и без лишнего шума отклонял омерзительные поползновения.

Но когда они обосновались в отдельном кабинете и продюсер Ван под благовидным предлогом выставил Сяо Хэ за дверь, сомнения улетучились. Дело пахло жареным.

«Надо же, сколько в этом мире извращенцев... И мне опять попался экземпляр!»

Тао Фаньчу затаил дыхание, а в глазах его заплясали опасные огоньки:

«Ну зашибись теперь! Просто невероятно!»

http://bllate.org/book/35305/4451769