Готовый перевод The Guide: Whispering Wilds / Проводник: За гранью виртуальных клеток: Глава 11

Так что же ей теперь делать?

Если побег — это обязательный элемент сюжета, которому суждено случиться.

Она бросила взгляд на Нин Цзи.

И мысленно вздохнула:хм, Нин Цзи.

Разве она не думала раньше о том, чтобы угодить в роман? Глядя на живое воплощение главного героя прямо перед собой, она испытывала весьма сложные чувства.

Пожалуй, её взгляд был слишком уж нескромным, так что Нин Цзи спросила: — В чём дело?

Она покачала головой, но Нин Цзи продолжала смотреть на неё, явно не веря.

Поразмыслив немного, она решила всё же ответить.

— Я тут подумала, что с твоим характером ты в каком-нибудь романе наверняка была бы главным героем. Сейчас в романах полно таких персонажей.

Лишь тогда Нин Цзи отвела взгляд и, похоже, слегка заинтересовавшись, спросила: — И что за тип романов?

Се Тин моргнула, чувствуя, что её ответ может сильно удивить собеседницу.

Та носит фамилией Нин, но при этом распоряжается активами семьи Лю — в её прошлом явно скрывается немало тайн.

Судя по прочитанным ею романам, Нин Цзи вполне могла быть замешана в каких-то тёмных делах.

Учитывая, что Нин Цзи вряд ли читала много романов, она, должно быть, считает, что её прошлое никому не покажется привлекательным.

Но стоило ей только подумать об этом, как уголки её губ сами собой поползли вверх.

Интерес Нин Цзи, казалось, стал ещё сильнее, она неотрывно смотрела на неё.

Се Тин тихонько кашлянула, но всё равно не могла сдержать улыбку.

— Любовные романы.

Нин Цзи, вполне предсказуемо, на секунду замерла, и её красивые глаза несколько секунд смотрели куда-то в сторону, прежде чем вернуться к Се Тин.

Се Тин больше не могла сдерживаться и сдавленно хихикнула.

Нин Цзи снова перевела на неё взгляд и озадаченно спросила: — Чего ты смеёшься?

Губы Се Тин изогнулись в дугообразной улыбке, и она брякнула не подумав: — С того, какая ты милая.

В конце концов, Нин Цзи всё равно не станет возражать.

Растерянность на лице Нин Цзи стала ещё сильнее, и после недолгих раздумий она недоверчиво переспросила: — Серьёзно?

Се Тин закивала, как цыплёнок, клюющий зёрна: — Самая настоящая правда.

Нин Цзи помолчала несколько секунд и наконец произнесла: — Странная нынче пошла молодёжь.

Се Тин чуть не прыснула со смеху.

Нин Цзи бросила на неё взгляд и умолкла.

Се Тин решила, что на этом интерес влиятельной особы к разгадыванию чужих мыслей исчерпан.

Однако спустя мгновение Нин Цзи вдруг сказала: — Я не такая.

Уголки губ Се Тин снова задрожали, грозя выдать улыбку.

Вслух она произнесла: — Да-да, конечно.

А про себя подумала: да ладно, именно такая, ты самая что ни на есть такая.

Вскоре прибыл Се Мин.

Чертами лица он был неуловимо похож на Се Тин.

Толкнув дверь и увидев Се Тин, он на мгновение замер, но тут же взял себя в руки и спросил: — Как дела в последнее время?

В тот самый миг, когда их взгляды встретились, воспоминания о Се Мине окончательно прояснились. Се Тин фальшиво улыбнулась и ответила: — Так себе.

В обычные дни тебя что-то не дождёшься с такими вопросами.

— Здравствуйте, директор Нин, — обратился Се Мин к Нин Цзи.

Нин Цзи снова подперла подбородок одной рукой, а её тон звучал непринужденно и лениво.

— Не стоит церемониться, с ней всё в порядке. Чего тебе нужно?

Тут опешила не только Се Тин, но и Се Мин.

Все вокруг только и говорили, что об этой непредсказуемой женщине, так почему же никто не предупредил, что она бывает настолько прямолинейной?

Се Мин на мгновение замялся, и тогда Нин Цзи велела: — Говори прямо.

По одному его виду было понятно, что он пришёл не с пустыми руками, так что он решил не ходить вокруг да около.

Снова зашел разговор о делах, а Се Тин оставалось лишь беспомощно хлопать глазами со стороны.

Интересно, какими же ресурсами Нин Цзи на этот раз решила поделиться?

Она начала мысленно корить себя: за этот вечер она уже целых двадцать минут изображала любезность с той компашкой, а теперь еще и позволила Се Мину напрямую выдвинуть свои требования — и во сколько же всё это обойдётся Нин Цзи?

Разумеется, додуматься до чего-то вразумительного она не смогла.

Закончив разговор с Нин Цзи, Се Мин посмотрел на Се Тин и обратился к Нин Цзи: — Могу ли я поговорить с ней наедине?

Услышав это, Се Тин инстинктивно почувствовала сопротивление.

Но, по идее, в беседе брата и сестры не было ничего предосудительного.

Она уже собралась встать, как вдруг услышала голос Нин Цзи: — Сегодня неподходящий день.

Се Мин замер на секунду, а затем с улыбкой ответил: — Что ж, тогда перенесём на другой раз. Не смею больше мешать, я пойду.

Нин Цзи не стала говорить ни да, ни нет, лишь бросила: — Провожать не буду.

Когда он ушёл, Се Тин не удержалась и спросила: — Ты уступила ему слишком многое? Стоило ли оно того?

Вообще-то, разница в возрасте и происхождении между Нин Цзи и Се Мином была весьма значительной.

Даже если бы Нин Цзи сохранила ледяное выражение лица, Се Мину пришлось бы проглотить эту пилюлю молча.

Нин Цзи, разумеется, это прекрасно понимала, и ответила: — Это был выкуп.

Теперь настала очередь Се Тин молча глотать горькие пилюли.

Ну ладно.

Впрочем, кое-кто вовсе не желал, чтобы она молчала.

Нин Цзи поинтересовалась: — С чего это вдруг тебя так волнуют чужие дела?

Се Тин покачала головой и ответила: — Просто мне кажется, что нет никакой необходимости поступаться твоими интересами из-за проблем, которые возникли исключительно у меня.

Сказав это, она столкнулась лицом к лицу со взглядом Нин Цзи и недоумённо спросила: — Чего ты на меня так смотришь?

Нин Цзи напомнила: — Он твой брат.

Се Тин моргнула, сообразив, в чём дело.

Ведь она всё ещё носит оболочку Се Тин, а Нин Цзи просто считает, что у самой Се Тин из-за амнезии слегка затуманилась память.

Вот только она сама повела себя из рук вон плохо — ни малейшего намёка на тёплые чувства к родителям или родному брату.

Впрочем, Нин Цзи вряд ли волнуют подобные мелочи, верно?

Подумав пару секунд, она в ответ задала встречный вопрос: — А ты сама-то веришь, что я потеряла память?— Теперь верю, — ответил Нин Цзи, и его взгляд спокойно упал на лицо Се Тин.

— То есть раньше не верил, — проговорила Се Тин и, с легким неудовольствием отведя взгляд: — Считай, что я стала другим человеком, разве есть разница?

Долгое время Нин Цзи хранил молчание, и лишь спустя долгие мгновения последовал ответ:

— Нет.

Се Тин тоже считала, что разницы нет: Нин Цзи нужна была лишь послушная красивая игрушка.

Она вполне могла удовлетворить это желание.

Поначалу она именно так и думала, однако, заметив выражение лица Нин Цзи в момент ответа, внезапно засомневалась.

Быть может, для Нин Цзи исчезновение прежней Се Тин стало бы поводом для грусти.

В конце концов, она бережно хранила столько старых вещей и не отличалась склонностью к новизне, так что, возможно... она была постоянной в своих чувствах?

Се Тин не была уверена в этом, и уж тем более ей и в голову не пришло бы спрашивать самого Нин Цзи.

Разобравшись с Се Мином, Нин Цзи больше ничего не планировал на вечер и вместе с Се Тин отправился домой.

Едва выйдя из зала Цинмэй, она замедлила шаг и, опустив голову, принялась что-то развязывать.

Шедшая следом Се Тин догнала ее и увидела, что та сняла с платья шелковый шарф.

...С самого первого момента, как она его увидела, у нее было странное предчувствие, что этот шарф окажется у нее на запястье.

Она подняла руку, и в отсветах ночной темноты запястье показалось еще более сияюще-белым, а ее нежная кожа напоминала теплый нефрит.

Нин Цзи аккуратно завязала один конец шарфа у нее на запястье, а второй небрежно обмотала вокруг собственной руки.

Ощутилось легкое натяжение, но Се Тин по какой-то причине продолжала держаться на полшага позади.

Шарф то опускался, то натягивался — это движение повторялось снова и снова.

После того как они сели в машину, замкнутое и полумрачное пространство навевало определенные мысли, и Се Тин вспомнила о первоначальных планах на вечер, теперь уже не будучи до конца уверенной, состоятся ли они.

Ей ведь исполнилось восемь лет...

То есть, она вдруг осеклась — восемьдесят, впрочем, вчера был день рождения. Почему же «Се Тин», будучи все-таки молодой госпожой из богатой семьи, не получила ни единого подарка? Про банкет и говорить не приходилось.

Дело было вовсе не в том, что ей хотелось подарков или какой-то особой романтики совершеннолетия — в конце концов, восемнадцать лет она давно уже переросла.

Просто все это выглядело поистине жутко.

Попытавшись мысленно восстановить прошлое, она поняла, что каждый из прежних дней рождения никогда не отмечался с должным размахом, а подарки удавалось распаковать лишь на следующий день.

Банкеты же устраивались крайне редко.

Она нахмурилась, пытаясь отыскать причину, но так ничего и не добилась.

Впрочем, раз уж так обстояло дело всегда и это не было исключением, можно было наконец выдохнуть.

Вернувшись домой, Нин Цзи сразу же поднялась наверх, и Се Тин не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ней.План продолжался, и то, чего она так боялась, не произошло: у Нин Цзи была лишь страсть к связываниям, никаких извращений, которые она не смогла бы принять.

Она не слишком сопротивлялась. Хоть она и немного стеснялась, не зная, куда деть руки, Нин Цзи вел себя совершенно непринужденно, что и помогло сгладить ее неловкость.

Они не целовались, но кто-то прижимал ее за лоб, и они соприкасались щеками.

А та рука, что давила ей на лоб, в то же время сжимала шелковый платок, которым были связаны ее запястья, так что руки могли лежать только у нее на макушке.

Давление на лоб было не слишком тяжелым, но ощущение того, что тебя прижали, было донельзя... приятным?

Ведь можно было отчаянно сопротивляться, пытаясь увернуться.

Не нужно было беспокоиться о том, что поза из разряда полусогласия-полуотказа заставит партнера что-то не так понять, отступить по-настоящему или сбавить обороты.

Все равно Нин Цзи сковывал ее движения.

Иногда он прижимал ее за талию, но где бы ни касался, одна рука всегда оставалась для того, чтобы ее удержать.

Короче говоря, быть запертой в оковах — вовсе не радость, особенно для нее.

Но в те моменты все было иначе.

Можно было сколько угодно пытаться увернуться, но в конце концов побег не удавался, и нельзя было лишиться какого-либо удовольствия из-за того, что говоришь одно, а думаешь совсем другое.

Это приносило невероятное кайф — и телесный, и душевный.Словно она могла творить всё, что ей вздумается, ведь та сторона знала её предпочтения и позволяла любые бесчинства, зная, что в итоге всё равно подстрахует.

Это было похоже на полное доверие, приносящее к тому же сильнейшее психологическое удовлетворение.

К тому же Нин Цзи была не так уж молчалива: пускай её движения и казались резкими, в словах сквозила такая нежность, какой та от неё никогда прежде не видела.

Казалось, ни от кого другого ей ещё не доводилось слышать столь мягких слов и интонаций.

Совсем не так, как раньше.

Она даже на мгновение подумала, будто перед ней другой человек.

Утончённые манеры, прекрасное чувство меры.

Когда её векия отяжелели и вот-вот должны были сомкнуться в глубоком сне, сквозь пелену забытья до неё донёсся смутный голос: Завтра с тобой кто-то побудет, не переживай. У неё, впрочем, почти не осталось сил и энергии, поэтому она лишь моргнула в знак ответа, не зная даже, уловил ли собеседник этот сигнал, после чего сознание окончательно отключилось.

Открыв глаза на следующий день, она обнаружила, что Нин Цзи всё ещё в комнате. Посмотрев на часы, она увидела девять утра.

—...—

Даже в частной элитной школе учебная нагрузка в выпускном классе была огромной — в школу требовалось прибыть уже к семи двадцати, а она в девять утра всё ещё лежала под одеялом.

Стоило только подумать о необходимости идти на занятие, как одеяло показалось ещё уютнее; она крепче обняла его и перевернулась на другой бок.

Ах, как не хочется в школу, она словно целую вечность не училась.

http://bllate.org/book/35268/4357877