Готовый перевод You Are Just a Cold-Blooded Killer / Ты всего лишь хладнокровный убийца: Глава 1

Боль была тупой и навязчивой. Едва Сун Ляньюнь пришёл в себя, как почувствовал, что в грудь ему упирается нечто твердое, заставляя морщиться от боли.

С трудом сделав глубокий вдох, он открыл глаза. Оказалось, он висел на раскидистой, густо заросшей листвой ветке огромного дерева. Шершавая, узловатая кора врезалась в тело — теперь понятно, откуда эта боль. Упершись ладонями в ствол, Сун Ляньюнь перекинул ногу через сук, уселся поудобнее и попытался собраться с мыслями.

Первым делом стоило признать: ему чертовски повезло. Он остался жив. Но вот где именно очутился — вопрос куда более сложный.

Он отчётливо помнил удар пули и то, как жизнь уходила из него вместе с горячей кровью, толчками выливающейся на землю. Это ощущение угасания, когда силы тают с каждой секундой, он не пожелал бы пережить заново и злейшему врагу.

Ляньюнь оглядел себя: ни единой раны, даже одежда чистая, без малейших следов крови. Будто и не было никакого ранения.

«Неужели я всё-таки в Дифу? — подумал он. — Скончался окончательно?»

Впрочем, какая разница. Смерть — тоже своего рода избавление. Наконец-то он обрёл долгожданную свободу.

Он устроился поудобнее, прислонившись спиной к шершавому стволу и вытянув длинные ноги вдоль толстого сука. Пальцы лениво пробежали по волосам, которые теперь спускались до самых плеч.

Всю свою прошлую жизнь он был лишь безвольным орудием, выращенным для чужих нужд, и потому отчаянно жаждал свободы. Вот только он никак не думал, что платой за неё станет смерть. Если быть до конца честным с самим собой: прежнее его существование трудно было назвать весёлым, но умирать ему всё равно не хотелось.

Как назло, он никогда не отличался склонностью к долгим стенаниям. С мыслью о собственной кончине он примирился на удивление быстро. Однако стоило ему немного перевести дух, как в животе тоскливо заурчало.

«На том свете тоже хочется есть? — Ляньюнь недоумённо коснулся живота. — Интересно, как у покойников обстоят дела с трапезой? Им что, нужно жечь поминальные свечи и благовония, чтобы насытиться?»

Поразмыслить над меню для призраков ему не дали: в тишине леса раздался резкий металлический звон. Так звучит только сталкивающееся холодное оружие.

«Неужели и в загробном мире процветает мордобой?» — хмыкнул он про себя.

Сун Ляньюнь легко соскользнул с ветки вниз, намереваясь разузнать, в чём дело.

— Шэнь Цан, стоять! Отдай свою жизнь!

Не успел он коснуться ногами земли, как из чащи выбежал мужчина в традиционных одеждах. Он спасался бегством, направляясь прямиком к дереву Ляньюня. Следом за ним, едва не наступая на пятки, мчался преследователь — классический убийца в чёрном одеянии и с мечом наперевес. Лицо нападавшего скрывала плотная маска. И как только дышит в такой духоте средь бела дня? Сила лёгких у парня явно завидная.

Как гласит народная мудрость: видишь несправедливость на дороге — обнажи меч и приди на помощь. Шагнув наперерез, Ляньюнь рванул убегавшего за рукав, увлекая его за спину, и тут же перехватил летящее в них лезвие. Секундное, неуловимое движение — и меч уже оказался в руке спасителя, а несостоявшийся убийца с глухим стоном отлетел в кусты от мощного ударного толчка ногой в грудь.

— Ты что, взаправду его прирезать хотел? — проворчал Ляньюнь, брезгливо отбрасывая окровавленный клинок подальше. — Ну и порядки в преисподней. С безопасностью тут явно туго.

Нападавший, чьи планы так бесцеремонно нарушили, уставился на них с бешеной злобой.

— Шэнь Цан... — прохрипел он сквозь зубы. — А ты, оказывается, припрятал козырь в рукаве... Что ж, признаю поражение. Моя смерть на твоей совести!

С этими словами наёмник судорожно дёрнулся, изо рта его хлынула чёрная струйка яда, и он замертво повалился на траву, так и не закрыв остекленевших глаз.

Ляньюнь застыл в полном недоумении. Это ещё что за фокусы?

Не успело остыть тело покойного, как из подлеска с шумом высыпал вооружённый отряд. Прибывшие, тоже выряженные в старинные доспехи, мгновенно окружили спасённого мужчину и слаженно опустились перед ним на одно колено.

— Мы виноваты, что опоздали с защитой! Молим Ваше Высочество покарать нас по всей строгости! — прогремел дружный хор голосов.

Ляньюнь ошарашенно захлопал глазами. Это ещё что за представление?

Постойте-ка. Тот отравившийся парень назвал беглеца «Шэнь Цаном». А новоприбывшие величают его «Вашим Высочеством», то есть князем...

Сун Ляньюнь медленно перевёл взгляд на спасённого и мысленно ахнул. Шэнь Цан? Неужели тот самый персонаж из невероятно клишированного и глупого романа, который он читал на досуге перед смертью?

Выходит, никакая это не преисподняя. Он просто попал на страницы книги! Ну конечно, то-то он не встретил ни моста Найхэ, ни госпожи Мэн с её отваром забвения. Он попросту выжил!

Тем временем Шэнь Цан окинул своих телохранителей холодным, но спокойным взором. Карать никого он, похоже, не собирался.

— Поднимитесь, — ровным тоном произнёс он. — Вы верно несли службу и сделали всё, что в ваших силах. Все получат награду.

— Благодарим Ваше Высочество за милость! — отозвались те с заметным облегчением.

Ляньюнь продолжал стоять соляным столпом. Значит, мало того, что он уцелел и переродился в вымышленном мире, так ещё и умудрился в первые же минуты спасти самого опасного, безжалостного и коварного злодея во всей этой бумажной истории — регента Великой Ци, князя Чэня, урождённого Шэнь Цана.

Заметив, как на бледном, выражающем крайнюю степень усталости от жизни лице спасителя отразилось глубокое замешательство, князь деликатно кашлянул в кулак и сделал пару шагов вперёд.

— Юный воин обладает поистине выдающимся мастерством, — вежливо обратился он к нему. — Моя искренняя благодарность за спасение. Не окажись вы рядом, боюсь, моя голова сегодня украсила бы этот лес.

— Так ты... Регент-князь? — медленно, словно пробуя слова на вкус, спросил Ляньюнь.

Шэнь Цан слегка приподнял бровь, удивлённый столь фамильярным тоном, но мягко ответил:

— Именно так. Я действительно регент государства Великая Ци.

Получив подтверждение из первых уст, Сун Ляньюнь окончательно осознал масштаб катастрофы: он пополнил ряды тех самых пресловутых попаданцев, о которых пишут в дешёвых книжках.

— Вы спасли мне жизнь, и я в долгу перед вами не останусь, — продолжил Шэнь Цан, внимательно, с долей подозрения разглядывая странно одетого юношу. — Просите всё, что вашей душе угодно. Постараюсь исполнить любое ваше желание.

— Я бы хотел... — начал было Ляньюнь, но договорить не успел.

Его желудок отозвался оглушительным, заставившим всех замолчать урчанием. Скрыть этот конфуз было решительно невозможно.

Сун Ляньюнь натянуто улыбнулся и потёр затылок:

— Для начала... покормите меня, что ли?

Шэнь Цан пригласил своего неожиданного спасителя в роскошную карету. Внутри на небольшом столике уже были приготовлены изысканные пирожные и свежий чай — как раз то, что нужно, чтобы унять первый голод.

— Прошу вас, угощайтесь, уважаемый спаситель, — Шэнь Цан указал на лакированный столик. — А как только мы прибудем в моё поместье, для вас устроят настоящий пир.

Ляньюнь, у которого от голода уже кружилась голова, церемониться не стал. Он принялся за угощение с завидным аппетитом, уплетая пирожное за пирожным и запивая их ароматным чаем так резво, что за ушами пищало. Что и говорить, у правителей всегда всё самое лучшее — вкус у этих сладостей был просто божественный.

Шэнь Цан сидел напротив, скрестив руки на груди. Его полуприкрытые веки скрывали выражение глаз, но он ни на миг не сводил пристального взгляда с увлечённо жующего юноши, мысленно взвешивая все «за» и «против».

Пока Ляньюнь уплетал угощение, карета в сопровождении верных гвардейцев покатилась в сторону столицы. После недавнего нападения воины были натянуты как струны. Никто не осмеливался даже вздохнуть лишний раз, отчего вокруг экипажа повисла гнетущая, звенящая тишина, нарушаемая лишь мерным скрипом колёс и перестуком копыт по дорожной пыли.

Сметя со стола абсолютно всё подчистую, Ляньюнь с сытым блаженством откинулся на мягкие подушки и довольно выдохнул.

Хорошо-то как. Жизнь налаживается.

Убедившись, что гость насытился, Шэнь Цан негромко спросил:

— Могу ли я узнать, из каких земель прибыл мой спаситель? Ваше одеяние выглядит весьма... необычно для наших мест.

Ляньюнь мысленно чертыхнулся. И что ему ответить? Из какого он города? Да он вообще из другого измерения!

Если он сейчас не придумает мало-мальски правдоподобную ложь, этот подозрительный правитель мигом прикажет охране изрубить его в капусту прямо в карете.

Уткнувшись взглядом в собственные колени, Ляньюнь принялся лихорадочно соображать, как будет прорываться с боем, если дело примет скверный оборот.

В карете повисло тяжёлое молчание. Шэнь Цан едва заметно улыбнулся одними уголками губ:

— Глядя на то, что ваши волосы острижены столь коротко и не собраны в узел, могу ли я предположить, что ранее вы пребывали в монастыре?

Такой роскошный предлог для спасения собственной шкуры грех было упускать. Шэнь Цан сам придумал ему легенду, оставалось лишь подыграть.

— Угу, — буркнул Ляньюнь.

Улыбка князя Чэня стала шире, однако Ляньюнь всё ещё держал голову опущенной и не видел, с каким хищным интересом наблюдает за ним собеседник.

— Должно быть, жизнь в святой обители была несладкой? Монастырь, верно, захирел без подношений прихожан, вот вы и решили вернуться в бренный мир? — продолжал стелить соломку Шэнь Цан, так любезно предлагая выход из неловкого положения.

— Точно, именно так всё и было! — закивал Ляньюнь.

— А ваше свидетельство о регистрации при вас? — как бы между прочим поинтересовался князь.

«Какое ещё свидетельство?» — Ляньюнь тупо уставился на него.

Шэнь Цан изобразил на лице крайнее изумление:

— Неужели вы умудрились потерять столь важный документ? Беда... Если стража обнаружит человека без подтверждения личности, его немедля упрячут за решётку до выяснения обстоятельств.

Ляньюнь мысленно выругался. Вот же чёрт. В тех книжках про попаданцев, что он листал на досуге, авторы почему-то скромно умалчивали о бюрократических тонкостях древнекитайского паспортного контроля!

Похоже, это местный аналог паспорта. В своей прошлой жизни Ляньюнь тоже обходился без документов — ему, как выращенному в тени живому оружию, они были попросту не положены. Но здесь, по словам регента, за отсутствие бумажки можно загреметь в темницу. Человек без имени и роду — лакомый кусочек для любого стражника.

Пока он судорожно соображал, как выкрутиться, Шэнь Цан снова подал голос.

— К слову, я до сих пор не знаю, как обращаться к моему спасителю, — мягко перевёл тему Шэнь Цан, вежливо сложив ладони перед грудью. — Могу ли я узнать ваше имя?

— Сун Ляньюнь, — поспешно ответил юноша, обрадовавшись хоть какому-то вопросу, на который у него был готовый ответ.

Шэнь Цан одобрительно кивнул:

— Сун Ляньюнь. Прекрасное имя.

Ляньюнь лишь молча кивнул в ответ, не зная, как продолжить беседу с такой высокопоставленной особой.

— Если молодой господин Сун не сочтёт за труд, он мог бы на время поселиться в моей резиденции, — предложил Шэнь Цан, слегка склонив голову набок. — Я вижу, у вас нет с собой ни сменной одежды, ни запасов еды, да и деньгами вы, полагаю, не обзавелись. Вы спасли мне жизнь, и это меньшее, чем я могу отплатить за вашу услугу.

Ляньюнь ненадолго задумался, а затем согласно кивнул. В конце концов, он действительно уберёг этого человека от гибели. Вполне естественно принять ответную услугу. К тому же князь Чэнь баснословно богат, так что проживание одного гостя его точно не разорит.

Если верить сюжету книги, Шэнь Цан носил титул великого князя Чэня. Пока малолетний император едва дотягивался до трона, регент единолично правил всей Великой Ци. Уж на прокорм спасителю у этого человека точно найдётся пара монет.

На губах князя промелькнула едва уловимая, загадочная улыбка.

К тому времени как карета въехала в ворота Поместья князя Чэня, у входа уже выстроилась целая толпа. Слуги и доверенные лица правителя метались у порога, точно грешники на раскалённой сковороде. Случись с регентом беда, ни один из его приближённых не снёс бы головы.

— Молодой господин Сун, мы прибыли, — негромкий голос Шэнь Цана вырвал Ляньюня из глубокой задумчивости.

Тот вздрогнул. Когда к нему обращались столь выспренно — «молодой господин», — у него внутри всё переворачивалось от неловкости. Хотелось провалиться сквозь землю или хотя бы пальцы на ногах посильнее поджать.

Однако времени на душевные терзания ему не дали. Едва Шэнь Цану помогли сойти на землю, как он жестом пригласил гостя следовать за ним.

Увидев, что из личного экипажа правителя выбирается посторонний человек, управляющий поместьем Гао Фу ошеломлённо округлил глаза. Кто в Поднебесной мог обладать такой неслыханной привилегией — ехать в одной карете с самим регентом Великой Ци?

Ляньюнь нехотя выбрался наружу и легко спрыгнул на мостовую, проигнорировав протянутые руки слуг.

«Кого это приволок Его Высочество? — испуганно размышлял про себя Гао Фу, воровато поглядывая на гостя. — Одежда диковинная, лицо угрюмое, взгляд ледяной — аж мороз по коже. Лучше и вовсе на него не смотреть».

— Сегодня на меня было совершено покушение, — звучным голосом объявил Шэнь Цан, пресекая любые пересуды. — И лишь благодаря доблести молодого господина Сун Ляньюня я остался жив. Отныне он — почётный гость моего поместья. Гао Фу, лично позаботься о том, чтобы его устроили со всеми удобствами.

Такое короткое вступление разом сняло все вопросы. Даже если у кого-то и зудело от любопытства, лезть с расспросами к личному спасителю регента никто бы не осмелился.

— Старый слуга всё исполнит, Ваше Высочество, — Гао Фу почтительно склонился в глубоком поклоне.

Шэнь Цан полуоборотился к Ляньюню:

— Прошу вас, господин Сун.

Ляньюнь хоть и не отличался блестящим образованием, но элементарные правила приличия знал:

— Только после вас, Ваше Высочество.

До чего же всё-таки странно. Ещё вчера он беспрекословно подчинялся приказам «босса», а теперь вынужден называть своего благодетеля «Вашим Высочеством». Наверное, это и есть то самое гнетущее чувство нереальности, которое испытывает каждый попаданец.

Ляньюнь молча шёл следом за хозяином, разглядывая монументальное величие Поместья князя Чэня.

Будучи родным дядей юного императора Шэнь Мухуая и младшим братом покойного государя Шэнь Ланя, Шэнь Цан владел резиденцией, по роскоши едва уступавшей императорскому дворцу. Резные балки, расписные карнизы, изящные мостики — здесь буквально каждый шаг открывал взору новый живописный вид.

— Господин Сун, Павильон Парящего Полёта — одна из лучших усадеб в моём владении. Располагайтесь там. Гао Фу проводит вас, — проговорил Шэнь Цан, едва они ступили во внутренний двор. — Мне же необходимо сменить платье после дороги.

Ляньюнь, разумеется, спорить не стал: в гостях следовало подчиняться воле хозяина. Пока князь направлялся в свои покои, юноша последовал за управляющим в Павильон Парящего Полёта. Гао Фу, несмотря на роящиеся в голове вопросы, умел держать язык за зубами. Он молча вел гостя по вымощенным камнем дорожкам, не позволяя себе лишних расспросов. Сам Ляньюнь тоже не отличался разговорчивостью, а уж беседовать с незнакомцем и вовсе не испытывал желания, так что весь путь они проделали в полном молчании.

Даже пустующие усадьбы в резиденции князя Чэня содержались в образцовой чистоте. Павильон Парящего Полёта располагался по соседству с Залом Нефритового Равновесия — личными покоями хозяина поместья, а потому и сад здесь был ухожен с особой тщательностью: цветы благоухали, а декоративные кустарники были аккуратно подстрижены.

— В скором времени к вам пришлют слуг для услужения, а пока прошу почтенного господина немного подождать, — вежливо проговорил управляющий, приоткрывая перед ним двери павильона.

Ляньюнь поблагодарил его за заботу. Смерив взглядом традиционный халат старика и сопоставив его со своей современной ветровкой-штормовкой, он решился спросить:

— Не могли бы вы подобрать для меня местную одежду?

В конце концов, он спас их господина от верной смерти, уж такую скромную просьбу они обязаны выполнить.

На лице Гао Фу не дрогнул ни один мускул. Почтительно поклонившись, он заверил гостя, что немедленно доставит всё необходимое, и, убедившись, что других пожеланий нет, поспешил откланяться.

Очутившись в Зале Нефритового Равновесия, Шэнь Цан не стал спешить с переодеванием. Он вальяжно опустился в кресло и принялся ждать. Спустя пару минут в покои стремительно вошёл мужчина и без лишних слов рухнул перед ним на оба колена.

— Подчинённый допустил оплошность! Молю Ваше Высочество покарать меня за халатность!

Шэнь Цан устало потёр виски.

— Встань. Дело уже сделано, какой прок теперь искать виноватых? Бай Ду, поднимись и докладывай.

Бай Ду отвесил земной поклон:

— Благодарю Ваше Высочество за великодушие.

— Ты, полагаю, уже прослышал, что сегодня на меня напали, и некий незнакомец весьма своевременно пришёл на помощь? — спросил князь.

Бай Ду, суровый воитель с грозным, внушающим трепет лицом, насупился так сильно, что стал похож на свирепого духа-хранителя с храмовых врат.

— Ваше Высочество полагает, что этот человек подослан?

Шэнь Цан медленно поднял взгляд:

— Истинность или лживость его намерений не познать одними лишь догадками. Ступай и разузнай о нём всё, что сможешь. Выведай его истинную суть.

— А если... он действительно оказался там случайно и спас ваше положение без злого умысла? — осторожно уточнил Бай Ду.

— В таком случае моя благодарность не будет иметь границ, — ровным тоном ответил регент.

На мгновение в комнате воцарилось молчание.

— А если это искусно разыгранный спектакль тех, кто замышляет против вас зло? — вновь подал голос военачальник.

Губы Шэнь Цана тронула холодная, зловещая усмешка:

— Тогда мы уничтожим каждого, кто приложил к этому руку.

Стоило ему на время ослабить хватку, как некоторые глупцы решили, будто регента, волею судеб взошедшего на вершину власти, можно безнаказанно задирать. Сегодня они покушаются на его жизнь, а завтра, чего доброго, устроят переворот и явятся во дворец терроризировать беззащитных сирот и вдов.

— Подчинённый всё понял, — Бай Ду склонил голову в знак покорности.

— И ещё одно, займись этим лично, — Шэнь Цан неторопливо поднялся с кресла. — У Сун Ляньюня нет документов. Сделай ему новое свидетельство о регистрации... и припиши его к нашему поместью.

На лице верного воина на мгновение отразилось крайнее изумление, но он тут же взял себя в руки, осознав скрытый замысел господина.

Приписав Ляньюня к княжескому дому, регент делал его полной собственностью поместья Чэнь. Отныне и до самой смерти этот юноша не сможет сделать и шагу без воли своего покровителя.

http://bllate.org/book/35248/4394183