Готовый перевод Cupid's Distress Signal: Rose One / Сигнал SOS от Купидона: Роза №1: Глава 8

А теперь он стоял у входа в чужую страну мечты и с трудом учился тому, как ладить с соколом, который стремится лишь к одному — парить в бескрайнем небе.

Жун Чэнь обосновался в Вербье.

Впрочем, даже без всей этой истории с Цзин Цзяаном он ежегодно наведывался в Швейцарию по делам бизнеса пару раз в год, так что эту поездку вполне можно было совместить: и дела уладить, и долг исполнить.

Днём он уходил по своим делам, а вечером возвращался в отель и ужинал в одиночестве — всё шло почти так же, как и раньше.

Хотя на плечах лежал приказ Жун Яня наладить отношения, сам Жун Чэнь всю свою жизнь, сколько себя помнил, понятия не имел, с какой стороны подступиться к слову угождать. Поначалу, даже прекрасно понимая рассудком, что перед Цзин Цзяаном стоит вести себя мягче и держаться проще, он физически не мог заставить себя выполнить эту установку.

К счастью, из окон просторного балкона его номера открывался великолепный вид на горный массив, где проходили тренировки.

Каждый день он видел, как яркие силуэты в вингсьютах один за другим срывались с крутых вершин, чертя головокружительные траектории между лазурным куполом небес и ослепительно белой линией снегов.

Он то и дело замирал на месте, тщетно пытаясь разглядеть среди далёких, стремительных точек Цзин Цзяана, но рассмотреть что-либо издалека было невозможно.

Ян Цин исправно докладывал о расписании Цзин Цзяана: утренняя физическая подготовка, утренние теоретические занятия, дневные полевые тренировки по адаптации к полетам на малых высотах. Его график был расписан по минутам, а образ жизни отличался такой дисциплиной, что в парне трудно было узнать того избалованного мажора, который в семейном особняке мог спать до полудня и целыми днями слоняться без дела.

К этому занятию Цзин Цзяан проявлял невероятную, выходящую за все рамки страсть и сосредоточенность — такую жару и увлеченность сам Жун Чэнь не испытывал уже очень давно.

Он не лез к нему первым. Случайно сталкиваясь в холле отеля или в ресторане, Цзин Цзяан либо упорно делал вид, что не замечает его, либо отпускал пару колких замечаний, но Жун Чэнь пропускал всё мимо ушей и не поддавался на провокации.

В тот вечер Жун Чэнь ужинал у окна в ресторане отеля.

Отсюда открывался потрясающий вид на закат над долиной.

Закат окрашивал всё вокруг в багряные тона, атмосфера в ресторане царила романтическая, и вокруг сидели в основном парочки или шумные компании друзей, отчего его одинокий столик выглядел еще более пустым и сиротливым.

Ян Цин состоял при нём уже больше десятка лет, совмещая роли помощника и телохранителя. Строго соблюдая субординацию, он предпочитал занять отдельный столик неподалёку, но ни за что не сел бы с ним за один стол. Жун Чэнь уже давно привык к такому одиночеству.

Ближе к середине ужина он заметил, как в зал вошли Цзин Цзяан и смуглокожая атлетичная девушка с дредами. Они выглядели очень близкими друзьями: шли совсем рядом, о чём-то оживленно беседовали, широко улыбаясь и оживленно жестикулируя.

Цзин Цзяан заметил его почти сразу. Их взгляды встретились, и в глазах парня словно мгновенно вспыхнул азарт. Прихватив спутницу, он направился прямо к столику Жун Чэня.

Какая неожиданность, — с показным участием улыбнулся Цзин Цзяан. — И снова ужинаешь в одиночестве. Выглядит как-то жалко.

Жун Чэнь отложил нож и вилку:

— Мм. А это кто?

Лена, моя напарница по тренировкам, — представил её Цзин Цзяан. — А это Жун Чэнь, мой... так называемый муж.

Он противно усмехнулся, явно ожидая, что Жун Чэнь переменится в лице.

Такое заявление прозвучало довольно неожиданно. Жун Чэнь не стал подниматься с места, спокойно усидев на своём стуле, и лишь кивнул девушке в знак приветствия:

— Добрый вечер.

Лена отнеслась к статусу мужа вполне спокойно — возможно, они уже не впервые заводили разговор о Жун Чэне. Она непринужденно и вежливо поздоровалась в ответ.

Только после этого Жун Чэнь обратился к Цзин Цзяану по-китайски:

— Хотите поужинать вместе?

Цзин Цзяан окинул взглядом зал: свободные столики еще оставались, но вид из них был далеко не таким удачным, как здесь. Посоветовавшись с Леной, он без всякого смущения попросил официанта принести приборы и сдвинуть столы.

Лена, судя по всему, испытывала жгучее любопытство к их отношениям. В ожидании заказа она прямо и наивно спросила с улыбкой:

— Так как же вы полюбили друг друга? У вас наверняка была невероятно романтическая история.

Этот вопрос повис в воздухе, создав неловкую паузу.

Жун Чэнь с невозмутимым видом перевел взгляд на Цзин Цзяана и с интересом стал ждать его ответа. Цзин Цзяан редко когда выглядел столь растерянным: он явно осознал, что сам напролся на неприятности, решив затеять эту перепалку. Весь его боевой задор мгновенно испарился, уступив место неловкому молчанию.

В конце концов выручать его снова пришлось Жун Чэню:

— Мы познакомились после автомобильной аварии.

О? — Лена с неподдельным интересом хотела расспросить подробнее.

К счастью, вовремя подошел Ян Цин с телефоном в руках. Он склонился к самому уху Жун Чэня и тихо произнёс несколько слов. Выражение лица Жун Чэня ничуть не изменилось, но он тут же взял салфетку, отодвинул стул и поднялся:

— Прошу прощения, возникли срочные дела, вынужден вас покинуть.

Он виновато улыбнулся Лене, после чего быстрыми шагами удалился из ресторана в сопровождении Ян Цина.

Он ушел так решительно и быстро, даже не взглянув на Цзин Цзяана. Со стороны казалось, будто именно они с Ян Цзином были идеальной, слаженной парой — по крайней мере, их связь выглядела куда ближе, чем отношения с оставленным за столом так называемым мужем.

Цзин Цзяан уставился на пустой проход, чувствуя себя донельзя раздраженным и озадаченным.

Он думал, что на этом эпизод исчерпан, да и самому Цзин Цзяану уже было неинтересно. Доев ужин под болтовню с Леной, он собрался расплатиться, но официант сообщил, что мистер Жун уже всё оплатил перед уходом.

Лена улыбнулась:

— Передай ему мою благодарность.

Лицо Цзин Цзяана то темнело, то светлело.

И как раз в этот момент вернулся Жун Чэнь, разобравшись со своими делами, и невозмутимо поинтересовался:

— Уже уходите?

Зачем спрашивать о том, что и так очевидно?

Неизвестно откуда в груди Цзин Цзяана вспыхнул огонь раздражения. Он только презрительно фыркнул носом в ответ.

Жун Чэнь теперь уже научился отчасти расшифровывать его эмоции по одним лишь фырканьям и прекрасно понял, что этот звук означает скверное настроение.

Впрочем, верный своему характеру, он совершенно не владел искусством успокаивать людей и не считал себя обязанным кого-то ублажать.

Поэтому Жун Чэнь выбрал стратегию, которая лучше всего соответствовала его натуре — оставить всё как есть.

Эта не самая приятная встреча в ресторане заставила Жун Чэня осознать, что их прогресс движется черепашьими темпами. С такой скоростью добиться расположения Цзин Цзяана удастся разве что к следующей пятилетке.

Похоже, прошлая тактика невмешательства не работала.

Он привык решать проблемы, а не избегать их. Поэтому несколько дней спустя он через Ян Цина связался с организаторами сборов и несколькими главными тренерами от имени члена семьи.

Раз уж он приехал, то выразил желание поглубже вникнуть в этот вид спорта и пообещал выделить солидное пожертвование на модернизацию тренировочного оборудования и усиление мер безопасности.

Завязывать нужные связи, демонстрировать искренность, собирать информацию, а при необходимости — использовать ресурсы в обмен на влияние и гарантии: эту цепочку действий он давным-давно изучил и отточил до автоматизма.

И когда Жун Чэнь снова появился в зоне наблюдения на тренировочной базе, его статус уже заметно изменился. На нём была совершенно неуместная здесь повседневная одежда, но стоял он рядом с директором базы и главным тренером, с сосредоточенным видом выслушивая планы обеспечения безопасности.

Неподалеку Цзин Цзяан, только что вернувшийся с очередной тренировки, стоял со лбом, покрытым капельками пота, и сдвинутыми на лоб защитными очками. Увидев эту картину, он замер с лицом, выражающим полнейшее недоверие.

Цзин Цзяан широким шагом направился прямо к ним, даже не дожидаясь, пока тренер закончит разговор с Жун Чэнем, и прямо в упор потребовал:

— Ты опять что задумал?

Остальные присутствующие не понимали ни слова и выглядели совершенно растерянными.

Жун Чэнь извиняющеся улыбнулся окружающим, показывая, что всё в порядке, а затем повернулся к Цзин Цзяану:

— Ничего особенного. Просто хочу понять, чем ты занимаешься.

Он окинул взглядом раскрасневшееся от физических нагрузок лицо Цзин Цзяана и его ясные глаза, после чего тихо добавил:

— В конце концов, для тебя это важно, не так ли?

Цзин Цзяан приготовил было целый арсенал едких насмешек, но неожиданная искренность Жун Чэня напрочь выбила у него почву из-под ног. Поколебавшись пару секунд, он бросил наотмашь:

— ...Тебе необязательно в это вникать.

Но я уже кое в чем разобрался. — Жун Чэнь посмотрел на далекую, внушающую трепет точку старта. — Например, в качестве планирования различных вингсьютов, ключевых точках оценки воздушных потоков и в том документе о рисках, который вы обязаны подписывать перед каждым прыжком.

Риски я беру на себя, — подчеркнул Цзин Цзяан. Тон его оставался резким, но прежнего напора в нем уже не было.

Я знаю. — Жун Чэнь подался вперед, понизив голос так, чтобы их могли слышать только они двое. — Цзин Цзяан, ты можешь идти на любые жертвы ради порции адреналина, но позволь и тем, кто переживает за тебя, не наблюдать за твоим риском со спокойной душой. Разве это чрезмерное требование?

Когда Жун Чэнь говорил с такой предельной серьезностью, его слова всегда обретали особый вес. Вдобавок к этому тревога и сосредоточенность, читавшиеся в его глазах, могли бы заставить поверить в нелепую иллюзию — если бы только Цзин Цзяан не знал истинную природу их брака и непреодолимую пропасть между ними.

К счастью, Жун Чэнь, казалось, и не ждал от него ответа. Сказав всё, что собирался, он больше не стал всматриваться в череду противоречивых эмоций на лице парня, вежливо кивнул стоявшему рядом тренеру и организатору и, захватив с собой Ян Цина, решительно и уверенно удалился.

После этого инцидента отношения между ними немного потеплели.

Изредка сталкиваясь в отеле, Цзин Цзяан, хоть по-прежнему и делал вид, что они едва знакомы, по крайней мере научился молча кивать в ответ.

Зато сам Жун Чэнь стал проявлять куда больше инициативы. Он то и дело заводил разговор, задавая самые дилетантские вопросы — например, подходит ли сегодняшнее направление ветра для тренировок, или же напоминал в манере, балансирующей на грани заботы и праздного любопытства:

— Я тут читал в материалах, что на этапе приземления самый высокий процент аварий, особенно при встречно-боковом ветре?

Поначалу Цзин Цзяан даже не собирался отвечать. Но после очередного расспроса, особенно когда он слышал подобные, по его меркам, смехотворные заблуждения, в нём просыпалось профессиональное самолюбие и перфекционизм. Он неизменно морщился и принимался поправлять собеседника:

— Это относится только к стандартным начальным площадкам и конкретным моделям тренировочных вингсьютов. Рельеф гор и структура воздушных потоков здесь совершенно другие, под одну гребёнку всё грести нельзя.

Хотя в основном по-прежнему говорил Цзин Цзяан, а Жун Чэнь слушал, изредка задавая следующий вопрос, Жун Чэнь заметил одну вещь. Когда Цзин Цзяан с головой уходил в объяснение технических деталей, от него исходила такая мощная, идущая изнутри уверенность и страсть, что это просто не могло не заражать.

Он был вынужден признать: если отбросить все напускные шипы и капризы, такой Цзин Цзяан и впрямь обладал ярким и неповторимым очарованием.

Неудивительно, что в глубине души он был столь заносчив — у него действительно имелись на это все основания.

Жун Чэнь невольно вспомнил о тех героических подвигах этого парня, о которых узнал, когда наводил справки о его прошлом.

Особенно о той несвойственной его возрасту жесткости, которую он не раз демонстрировал во время семейных распрей.

http://bllate.org/book/35246/4354864