Дрянная девчонка! Совсем без воспитания!
Е Инь стиснула зубы, подавляя гнев: Зайдем внутрь и там поговорим. К чему устраивать здесь представление на потеху окружающим?
Шиюй, разумеется, не стал возражать. Войдя в главный зал для приема гостей, он остановил взгляд на лице Е Инь. Внимательно наблюдая за ней, он спросил с нотками недоумения в голосе: Матушка, отчего в поместье развешаны погребальные полотна? Что-то случилось?
Слёзы, которые Е Инь едва сдержала, снова хлынули из глаз: Твой батюшка… твой батюшка он…
Казалось, она была настолько потрясена, что, произнеся всего несколько слов, уже не могла говорить от рыданий. Если бы не служанка, поддерживающая её под локоть, она, вероятно, упала бы на пол в ту же секунду. Пусть лучше Цюнлинь тебе всё расскажет.
Старший брат.
Вслед за словами Е Инь вперед вышел пятнадцатилетний юноша. Его лицо всё еще сохраняло следы детской припухлости, но ростом он уже был не мал. Похоже, смерть Князя Синь сильно ударила по нему: лицо было бледным, под глазами залегли темные круги — было видно, что он совсем не отдыхал.
Сейчас он почтительно стоял перед Шиюем, и в его голосе, помимо печали, сквозила едва уловимая злоба: Это… это вторая сестра, она… она буквально довела батюшку до смерти!
Когда истинный хозяин тела, Сун Шиюй, отправился встречать Сун Цяньлань, Князь Синь, хоть и подхватил простуду, был в состоянии передвигаться. К Сун Цяньюй, которую он воспитывал более десяти лет, он всё же питал некоторые чувства, поэтому заранее распорядился, чтобы она, будучи старшей дочерью, официально считалась второй.
Так что под второй сестрой, о которой сейчас говорил Сун Цюнлинь, подразумевалась именно Сун Цяньюй.
Правда? — Шиюй, не выражая никаких эмоций, уставился на него, выронив лишь эти два слова. В его тоне не было ни капли ярости, подобающей сыну, чей отец был убит.
Сун Цюнлинь нахмурился: Это чистая правда, все в поместье видели. Вторая сестра поспешно вышла из покоев батюшки, а когда служанка зашла туда следом, то обнаружила его на полу без сознания, с кровью на губах.
Даже когда мы подали прошение и пригласили имперских лекарей из дворца, спасти батюшку не удалось, — голос Сун Цюнлиня дрогнул. — Это я не усмотрел за батюшкой, старший брат… вини во всем меня.
Шиюй не ответил, верит он или нет. Он лишь слегка прищурился, словно пытаясь разглядеть его насквозь. Где Юй-эр?
В глазах Сун Цюнлиня мелькнуло удивление, но он быстро взял себя в руки: Здесь, я сейчас отведу тебя к ней.
Не спеши, — Шиюй слегка покачал головой и перевел взгляд на Сун Цяньлань, которая всё это время тихо ждала позади. — В поместье сейчас много забот. Пусть Шу Янь проводит тебя отдохнуть, а когда я закончу дела, то приду к тебе, хорошо?
Его мягкий, чистый голос с нежным оттенком в конце фразы не оставил Сун Цяньлань возможности возразить. Хорошо.
Шиюй поднял руку и взъерошил ей волосы: Ван Цзин будет с тобой, не бойся.
Девушка тихо улыбнулась, и на её щеках появились точно такие же ямочки, как у Сун Цяньюй. Угу!
Успокоившись, Шиюй дал пару указаний Шу Ци и, развернувшись, последовал за Сун Цюнлинем.
Миновав крытую галерею, они дошли до места, где выставили гроб с телом Князя Синь. Поскольку старший сын и наследник, Шиюй, оставался жив, тело князя всё еще не было погребено.
В центре покоя стоял гроб из драгоценного золотистого дерева наньму, вокруг которого на коленях замерли служанки. В поместье князя первого ранга даже к прислуге относились неплохо: под коленями у них лежали мягкие подстилки, да и стояли они под навесом, так что даже после нескольких часов стояния на коленях их страдания были невелики.
Однако посреди внутреннего двора кое-кто был лишен подобных удобств.
Дорожки во дворе были выложены галькой, и даже в обуви ощущались все её неровности, но Сун Цяньюй стояла на коленях прямо на камнях, без какой-либо защиты.
Неизвестно, сколько времени она так простояла: белая траурная одежда на коленях пропиталась густыми темно-бурыми пятнами, а на белоснежной гальке виднелись капли крови. Подул легкий ветерок, принеся с собой запах крови.
Её лицо было пугающе бледным, по щекам катились крупные капли пота, а губы пересохли до такой степени, что потрескались, и на них проступила кровь.
Шиюй поспешно подошел и подхватил Сун Цяньюй на руки. Девушка была такой худой, что остались одни лишь кости, она была легкой, как пушинка. Даже несмотря на слабое тело нынешнего Шиюя, он без труда смог её поднять.
Шиюй перевел взгляд на следовавшего за ним Сун Цюнлиня, и в его обычно мягком, спокойном голосе послышался холод: Что это значит, второй брат?
Сун Цяньюй чувствовала, что силы покидают её. Сознание путалось, зрение затуманивалось, а ноги болели так, что почти не чувствовались.
Перед глазами вновь всплывали воспоминания о смерти в прошлой жизни, и в полубреду ей казалось, будто она снова вернулась в тот момент, полный безысходности.
Горячая слеза скатилась по щеке, и в сердце Сун Цяньюй не осталось ничего, кроме отчаяния. Она не ожидала, что, вернувшись назад, не только не спасет брата, но и станет причиной того, что батюшку отравят еще раньше.
Когда от боли ей начало казаться, что она сейчас умрет, она вдруг услышала голос брата.
Сун Цяньюй изо всех сил разлепила губы, её пересохшее горло охрипло: Брат, это ты?
Да, это я, — Шиюй крепче прижал её к груди, и в его голосе прозвучала небывалая нежность. — Брат вернулся.
Получив подтверждение, Сун Цяньюй изо всех сил распахнула глаза и действительно увидела знакомое лицо, оставшееся в памяти.
Безудержные слёзы хлынули вновь, и она, подняв руки, крепко обхватила Шиюя за шею: Брат… мне было так страшно, я думала, что никогда больше тебя не увижу. Батюшка умер, они говорят, что это я его убила, но это не так, правда не я, никто мне не верит…
Она рыдала так, словно сердце разрывалось на части, и горячие слёзы намочили халат Шиюя, будто она хотела выплакать всю боль двух жизней разом.
Шиюй мысленно вздохнул. В прошлой жизни, когда Сун Цяньюй погибла, ей было всего восемнадцать — по меркам современного мира, она была совсем юной.
Еще совсем ребенок.
http://bllate.org/book/35238/4352808
Сказали спасибо 0 читателей