Готовый перевод The Almighty Fake Eunuch / Всемогущий великий евнух: Глава 18

На следующий день Фу Цю проснулся в отличном расположении духа.

Дунцзы тоже уже поднялся, но спросонья покачнулся так сильно, что налетел прямо на вошедшую в покои Цзыянь, едва не сбив служанку с ног.

— Ха-ха-ха-ха! — Фу Цю покатился со смеху, извиваясь на постели.

— Братец Дунцзы, поаккуратнее, — Цзыянь придержала его за плечо, а затем, шутливо-укоризненно взглянув на Фу Цю, добавила: — Молодой господин, даже если вам не хочется вставать, стоило вовремя позвать нас для умывания. Если старейшина Фан увидит вас в таком виде, что он подумает? Решит ещё, что в нашем доме не знают приличий.

Фу Цю лукаво усмехнулся.

— В чьём это «нашем» доме?

Цзыянь фыркнула и отвернулась. Перехватив у вошедшей следом Цзыюнь медный таз с водой, она водрузила его на подставку и принялась вытирать руки и лицо молодому хозяину.

Фу Цю по-прежнему лежал ничком. Задумчиво разглядывая разрумянившееся лицо Цзыянь, он шутливо подмигнул:

— Ну колись, в кого влюбилась? Твой господин лично выступит сватом.

Девушка мгновенно побледнела. Закончив умывание, она молча развернулась и стремительно выбежала из комнаты, даже не взглянув на него.

— Совершенно вы, молодой господин, не смыслите в девичьих сердцах, — подала голос Цзыюнь, провожая сестру взглядом. — Вот она и обиделась.

Стул перед туалетным столиком заблаговременно уложили толстыми, мягкими подушками. Из-за раны на спине Фу Цю садился медленно, то и дело болезненно шипя сквозь зубы.

— Да в каких ещё сердцах? — непонимающе нахмурился он.

На столике лежали изящный венец и заколка из светлого нефрита. Несколько служанок, тихо стоявших поодаль, были ему незнакомы — прислуга из семьи Фан. Фу Цю бегло оглядел их, а затем снова перевёл взгляд на Цзыюнь, которая уже бережно расчёсывала его волосы.

— Ну давай, выкладывай. Что там за мысли у твоей сестры?

— Да всё те же, молодой господин, к вашей особе, — Цзыюнь мягко поправила его голову, заставив смотреть прямо в бронзовое зеркало. В отражении показалось юное, слегка смущённое девичье лицо. Она была так сосредоточена, словно причёска Фу Цю сейчас была самым важным делом во всей Поднебесной.

— Глупости какие. Что-то я ничего подобного не замечал, — Фу Цю небрежно протянул ей заколку.

— Конечно, ведь наш молодой барин целыми днями только и делает, что ищет братца Дунцзы, — Цзыюнь обиженно надула губы. — Куда уж вам до нас, простых слуг, дело иметь?

В зеркале отразился безупречно уложенный узел волос — теперь перед ними сидел благородный, утончённый молодой господин.

— Готово. Пойду я, на кухне ещё дел невпроворот, — засобиралась Цзыюнь. — Старейшина Фан строго-настрого приказал: бездельников в доме не держать. Так что нас поселили вместе со здешней прислугой, и работать придётся наравне со всеми.

Фу Цю кивнул:

— Ступай.

Здешние слуги были на удивление расторопны и обучены. Стоило Цзыюнь уйти, как в комнату внесли горячий завтрак. Заметив стоящего у порога Дунцзы, Фу Цю жестом подозвал его к столу.

— Садись, поешь со мной.

Дунцзы устроился напротив.

— Старейшина велел тебе пока не усердствовать, а спокойно залечивать раны, — негромко произнёс он.

— Угу, — промычал Фу Цю.

Острый тофу в красном масле оказался весьма недурственным. Фу Цю подцепил палочками кусочек пожирнее и переложил в пиалу Дунцзы.

Тот, не прерывая трапезы, продолжил:

— Эта усадьба теперь полностью в твоём распоряжении. Если выйти за ворота и повернуть направо, за углом будет просторная библиотека. Старейшина лично велел её обустроить. Пока спина заживает, будешь проводить время за книгами.

Одно упоминание об учёбе заставило Фу Цю сморщиться.

— И что, прямо каждый божий день? — со стоном спросил он.

— Каждый, — Дунцзы за раз допил остатки каши, и он едва заметно улыбнулся. — С завтрашнего дня занятия начинаются на пятой страже. Старейшина лично придёт проверять твои успехи. И ещё он просил передать... Если не сможешь подняться вовремя, собирай шмотки и проваливай на все четыре стороны.

Фу Цю возмущённо взмахнул палочками:

— Старик блефует. Не поднимется у него рука выставить меня.

И всё же, несмотря на бахвальство, в тот же день он послушно сделал несколько кругов по двору, опираясь на плечо слуги, после чего вернулся в постель и лёг спать пораньше. Со следующего утра его жизнь действительно потекла по новому руслу. На удивление всем, он исправно поднимался на пятой страже. Великий наставник Фан, несмотря на свои почтенные восемьдесят лет, лично приходил проверять ученика ни свет ни заря. Фу Цю прекрасно понимал: времена изменились. Сейчас не до капризов, в будущем ему жизненно необходима поддержка клана Фан, так что о прежних замашках избалованного монарха пришлось забыть.

Миновал месяц. Восемь томов исторических хроник, навязанных великим наставником, были наконец заучены почти наизусть, и старейшина решил лично устроить проверку.

Поздней осенью рассвет не торопился. В предрассветном сумраке двора, словно изваяние, застыл Дунцзы.

Сначала мир окутывала непроглядная тьма. Позже её сменила глубокая синева, плавно перетекающая в робкий палевый свет. Затем горизонт окрасился багрянцем, явив миру великолепный пурпур на стыке ночи и утра. Наконец туман рассеялся, и первые лучи солнца залили усадьбу ослепительной белизной. Всё это время Дунцзы стоял неподвижно, словно само время замерло, не смея нарушить его покой.

Лишь в полдень из библиотеки вышел Фу Цю. Плечи его были уныло опущены, а изголодавшийся желудок издавал жалобные звуки.

— Если не сдал, просто перечитаешь заново, — Дунцзы шагнул к нему навстречу, заботливо расправляя складки на его одеждах и поправляя сбившийся на поясе нефритовый амулет с изображением свернувшегося дракона.

Вдруг Фу Цю резко схватил его за подбородок и крепко поцеловал в губы.

Дунцзы ошеломлённо застыл.

— Знай наших! Если ваш покорный слуга берётся за дело, то равных мне по уму во всей Поднебесной не сыскать! — расхохотался Фу Цю, бесцеремонно запрыгивая Дунцзы на спину и заставляя того нести его в дом.

— Я проголодался как собака! Если обед ещё не готов, клянусь, я загрызу тебя прямо здесь! — со смехом прошептал Фу Цю и интимно прикусил Дунцзы за мочку уха.

Дунцзы мгновенно покраснел. Крепче перехватив неугомонную ношу, он послушно побрёл вперёд.

— Всё уже на столе. Только твои любимые блюда, — он едва заметно, но тепло улыбнулся.

— Будешь есть со мной, — Фу Цю прижался губами к его уху, обжигая горячим дыханием.

Дунцзы не мог освободить руки, чтобы отстраниться, поэтому лишь недовольно проворчал:

— Хватит баловаться, а то уроню.

— А ты роняй! Спина уже зажила, да и за этот месяц я так привык к боли, что мне теперь всё нипочём. Зато если грохнусь лицом в грязь и раскрою себе череп, мне больше никогда не придётся зубрить эти проклятые трактаты!

Фу Цю перестал дурачиться и уткнулся лицом в широкое плечо Дунцзы. Он прослезился. Строгий старейшина Фан, который отродясь никого не хвалил, сегодня признал, что из него выйдет достойный правитель. Но Фу Цю ни за что бы не признался в этом вслух.

Время ещё не пришло. Вот когда он вернёт себе престол и наведёт в Поднебесной порядок, установив мир и покой, народ сам воспоёт ему хвалу. И тогда никому ничего не придётся доказывать.

После обеда, пользуясь редким часом свободы от зубрёжки, Фу Цю велел подать чистое платье. Он облачился в свободное тёмно-синее одеяние учёного, подпоясался широким ремнём с узором благопожеланий и обул добротные сапоги на плотной подошве. Семья Фан заботилась о его быте со всей щедростью. Сам старейшина любил повторять: «Истинный государь хранит величие обрядов, покуда чисты его помыслы».

Осенний день выдался на редкость ясным и прохладным — самое время любоваться хризантемами. Выйдя за пределы своего двора, Фу Цю поразился масштабам поместья. Усадьба Фан оказалась огромной, мало чем уступая загородному императорскому дворцу. Черепичные крыши цвета нефрита, резные перила, искусственные ручьи с перекинутыми через них нарядными мостиками — всё было устроено с невероятным вкусом и роскошью. До того как стать великим наставником, старейшина Фан занимал пост министра ведомства общественных работ, и его строительный гений чувствовался в каждой детали.

Прогуливаясь по крытой галерее над озером, он подставил лицо лёгкому ветерку. По водной глади разбегалась мелкая рябь.

С самого дня побега из столицы в душе Фу Цю не было столь глубокого умиротворения. Миновав галерею и обогнув живописную каменную горку, он уловил тонкий, благородный аромат цветущих хризантем. Вдруг впереди послышались тихие голоса, и юноша невольно замедлил шаг.

— Цинъу, ты уверена, что дедушка велел мне прийти? Уж не разыгрываешь ли ты меня? Его самого здесь нет. Зачем я тут? У меня ещё узор для вышивки матушки не закончен, мне пора возвращаться...

— Старшая молодая госпожа, умоляю, подождите ещё немного, буквально мгновение! — в голосе служанки слышалась паника. — Старейшина действительно приказал мне привести вас сюда.

Под ногой Фу Цю предательски хрустнула сухая ветка.

— Кто там прячется? А ну выходи! — раздался строгий, исполненный девичьего достоинства голос.

Эта властная интонация на мгновение напомнила Фу Цю манеры его матери, вдовствующей императрицы Сун, в пору её былого величия. Юноша внутренне подобрался и спокойно вышел из-за укрытия, вежливо поклонившись:

— Приветствую вас, барышня. Моё имя Чжан Чжаоюнь. Гощу в усадьбе вашего дедушки. Прошу простить, если невольно потревожил ваш покой.

Недавнее недовольство на лице старшей молодой госпожи Фан мгновенно сменилось живым любопытством. Она смерила Фу Цю оценивающим взглядом с головы до ног:

— А, так это ты! Наслышана. Дедушка все уши прожужжал, велел проведать тебя после ранения.

У девушки было миловидное округлое лицо с безупречно бледной кожей. И хотя черты её нельзя было назвать выдающимися, по живым, умным глазам было видно, что у неё незаурядный характер.

— Говорили, у тебя тяжёлые раны, — продолжала она, с любопытством разглядывая собеседника. — Но с виду и не скажешь.

— Рана на спине, молодая госпожа. Не прикажете же вы мне раздеться прямо здесь, чтобы доказать свои слова?

Девушка изящно прижала шелковый платок к уголкам губ, сдерживая смешок:

— А ты остёр на язык. Что ж, если будет скучно, заглядывай ко мне в сад побеседовать. Самой мне к тебе ходить не пристало — слуги быстро разнесут сплетни по всему дому.

Нравы в Великой Чу хоть и отличались известной долей свободы, но незамужней девице из благородной семьи бегать на половину молодого гостя было не с руки.

Фу Цю с пониманием кивнул.

Ни один из них ещё не догадывался, что их случайная встреча была тонко разыгранной партией старого лиса Фана.

Когда Фу Цю пустился в обратный путь, сумерки уже сгустились. Хотя он всего лишь прогулялся по усадьбе, её огромная территория совершенно лишила его сил.

Стоило ему вернуться, как Дунцзы привычно опустился перед ним на колени, чтобы помочь снять обувь. Едва освободив одну ногу от тяжелого сапога, Фу Цю тут же шутливо опёрся стопой о его плечо и заговорщически произнёс:

— Угадай, кого я сегодня встретил?

— Кого же? — спокойно спросил Дунцзы, стягивая второй сапог.

— Ту самую девицу, которую Матушка-императрица прочила мне в жёны. Старшую молодую госпожу семьи Фан! Столкнулся с ней прямо в саду.

— Понравилась? — Дунцзы мягко убрал его ногу со своего плеча, отставляя обувь в сторону. Голос его оставался ровным и бесстрастным.

— Сложно сказать, — протянул Фу Цю, откидываясь на подушки. — Но характер у неё властный, точь-в-точь как у Матушки-императрицы в лучшие годы. Если она станет императрицей, в тылу будет идеальный порядок. Вся женская половина дворца будет ходить по струнке, а Мы сможем полностью посвятить себя государственным делам.

— Что ж, это к лучшему, — отозвался Дунцзы.

Фу Цю почувствовал лёгкий укол беспокойства. Ему показалось, что Дунцзы не слишком рад этой новости, но, поразмыслив, он отмахнулся от этой мысли. Тот всегда был скрытным — радуется он или злится, на его бесстрастном лице редко можно было хоть что-то прочесть.

С тех пор как они обосновались в усадьбе Фан, Дунцзы перестал делить с ним ложе. Лишь в первые дни, когда раненая спина Фу Цю горела огнём, он неотлучно сидел у его изголовья. Но и теперь перед сном молодой император неизменно отсылал прочую прислугу, оставляя при себе лишь верного слугу на ночное дежурство.

По правилам дома Фан, дежурному слуге полагалось спать за ширмой во внешней комнате на узкой кушетке, чтобы в любой момент подать хозяину воды или исполнить иное поручение.

Глубокой ночью Фу Цю бесшумно вылез из-под тёплого одеяла.

Обогнув резную ширму, он подтащил тяжёлый стул прямо к кушетке Дунцзы и уселся напротив.

Ножки стула пронзительно скрипнули по полу, но Дунцзы даже не пошевелился.

— Хватит притворяться, я знаю, что ты не спишь, — тихо позвал Фу Цю.

Никакого ответа не последовало.

— Поговори со мной, — взмолился Фу Цю.

Дунцзы лежал неподвижно, затаив дыхание.

— Ну всё, тогда я ложусь к тебе. Слышишь? Я забираюсь!

— Стой... Кушетка не выдержит... — едва успел пробормотать Дунцзы.

Но было поздно. Стоило Фу Цю перенести вес на хлипкую доску, как раздался оглушительный треск. Мебель с грохотом развалилась. Дунцзы успел перехватить юношу руками, оберегая от удара об пол, и Фу Цю оказался распластанным прямо на его груди.

— Ну вот, а Мы предупреждали. Наше слово нерушимо! — задорно ухмыльнулся Фу Цю.

Поднявшись на ноги, он увлёк за собой Дунцзы и потащил его к своей просторной постели.

— Всё равно спать больше негде. Залезай ко мне, — Фу Цю быстро юркнул под мягкое шёлковое одеяло и нетерпеливо похлопал по матрасу рядом с собой.

Дунцзы лишь безмолвно вздохнул и послушно лёг рядом. По привычке он вытянул руку, и Фу Цю тут же устроился на его плече, повернувшись на бок, чтобы рассмотреть расслабленное лицо друга.

— Сегодня служанка барышни Фан проговорилась, что это старейшина велел ей пойти в сад. Я тут подумал... старик определённо хочет скрепить наш былой союз. Как только мы вернём себе трон, она станет моей императрицей.

Дунцзы промолчал, чувствуя, как тёплые пальцы Фу Цю лениво вырисовывают узоры на его животе.

— Эх, кабы можно было вовсе не жениться... — мечтательно вздохнул Фу Цю. — Как подумаю о сотнях капризных девиц в гареме, так сразу голова кругом.

— Ваше Величество, не стоит бросаться такими словами, — сурово осадил его Дунцзы.

— Да я же только с тобой делюсь, — прошептал Фу Цю, крепко обнимая его за шею и прижимаясь губами к тёплой коже. — Дунцзы...

— М-м?

— Скажи... Я хорошо к тебе отношусь?

Наступило долгое, тягучее молчание. Наконец Дунцзы осторожно положил ладонь на его лопатки, мягко поглаживая зажившую спину:

— Хорошо.

— Тогда пообещай, что когда мы вернёмся во дворец, ты станешь моим главным управителем, — в полумраке глаза Фу Цю сияли, точно звёзды.

Дунцзы не мог отказать этому взгляду. Да и никогда не хотел.

— Обещаю.

Обрадованный Фу Цю крепко сжал объятия и звонко чмокнул его в щёку:

— Ловлю на слове! Ты должен оставаться со мной до самого конца, договорились?

— Договорились.

Дунцзы ещё в детстве, когда отец впервые привёл его во дворец на аудиенцию к императрице Сун, увидел маленького наследного принца, увлечённо возившегося на четвереньках в пыли с евнухами ради сверчковых боёв. Уже тогда он смутно осознавал, что их судьбы переплетены навек.

— И тебе нельзя злиться. Ревновать Нас тоже не смей, понял? — тихо добавил Фу Цю.

Дунцзы замер. Всё его тело напряглось, но он лишь глухо выдохнул:

— Понял.

Фу Цю завозился под одеялом, устраиваясь поудобнее, и случайно задел его коленом в пах. Дунцзы резко перекосило от боли. Не в силах сдержать глухой стон, он на миг даже оттолкнул юношу от себя.

В темноте повисло неловкое молчание. Недоумевая, Фу Цю потянулся вниз и аккуратно коснулся его сквозь тонкую ткань штанов, нащупав нечто твёрдое и горячее. Услышав, как Дунцзы судорожно втянул сквозь зубы воздух, он испуганно пролепетал дрожащим голосом:

— А это... это ещё что такое?..

http://bllate.org/book/35232/4549484