Готовый перевод How Dare You Not Love Me / Ты смеешь меня не любить?: Глава 41

— Да, я понимаю, что он перегнул палку, — мягко произнёс Янь Шэнь. — Но мальчишка просто обезумел от ярости. Я говорил с врачами: те четверо тоже сильно пострадали, но ведь и А-Хун угодил на операционный стол. Они росли вместе, для него это не просто телохранитель — названый брат. Как тут не сорваться? Обещаю, я с ним поговорю. Все расходы на лечение мы возьмём на себя.

— Вопрос с медицинскими расходами обсудим позже, — покачал головой следователь. — Господин Янь, ваш подопечный действительно переступил черту. Мы доставили господина Чу в участок, чтобы доходчиво объяснить ему: мы живём в правовом обществе. Закон один для всех, устраивать самосуд и устраивать разборки здесь никто не позволит.

— Разумеется, вы правы, — закивал Янь Шэнь. — Но нельзя ли перенести воспитательную беседу? У него сегодня важнейший экзамен. Он приехал по обмену, готовится к магистратуре. Если пропустит — вся дальнейшая учёба коту под хвост. Сами понимаете, в его возрасте образование на первом месте. Я обещаю лично водить его в участок хоть каждый день, чтобы вы читали ему лекции о правопорядке. Сделайте скидку на то, что он всё-таки жертва в этой истории, проявите снисхождение.

Полицейский попался понимающий. Чу Ло действительно пострадал в этой истории, просто его ответный удар оказался слишком жестоким.

— Ладно, — согласился следователь. — Сейчас распоряжусь, чтобы его отпустили. Кстати, господин Янь, касательно пистолета: Лю Юйтай наотрез отказывается признавать, что оружие принадлежит ему. Вы уверены, что отобрали его лично?

— У меня травмированы ноги, верно, — не моргнув глазом соврал Янь Шэнь, — но в молодости я серьёзно занимался боевыми искусствами. Мы стояли вплотную. Я применил болевой приём и выкрутил ему руку.

— Но почему тогда он выстрелил в своего же телохранителя, этого А-Мэна?

— Он запаниковал, когда я попытался скрыться, и начал палить без разбору. Понимаю, звучит как оговор, но вы ведь можете просто допросить раненого.

Капитан кивнул.

Янь Шэнь продолжал приветливо улыбаться, хотя внутри у него всё было просчитано до мелочей. Накануне он лично навестил А-Мэна в больничной палате и без лишних свидетелей разложил всё по полочкам:

"Хочешь выйти из тюрьмы и увидеть живыми жену и ребёнка? Давай договоримся: я буду ежемесячно перечислять твоей супруге приличную сумму и полностью оплачу обучение сына. А взамен ты укажешь на Лю Юйтая как на единственного организатора и владельца ствола. Оформим как деятельное раскаяние. Отсидишь года три-четыре и выйдешь чистым. Ну как, сотрудничаем?"

В этот момент дежурный вывел Чу Ло. На его толстовке багровели свежие брызги крови.

Сердце Янь Шэня пропустило удар. Почти позабыв про больную ногу, он торопливо шагнул навстречу, притянул парня к себе, лихорадочно ощупывая его голову и задирая подол одежды.

— Где болит? Тебя зацепило? Ранили?!

Из-под задравшейся ткани показался ровный, матовый бок — ни царапины, ни синяка. Откуда же тогда столько крови?

— Расслабься, — буркнул Чу Ло, убирая его руки. — Это чужая.

Только после этих слов Янь Шэнь смог наконец облегчённо вздохнуть.

— Извинись! — жёстко скомандовал Янь Шэнь. — Сейчас же повернись к капитану, скажи, что погорячился, и пообещай, что это больше не повторится!

Чу Ло упрямо вскинул подбородок. С какой стати ему извиняться? Он вообще-то проявил небывалое милосердие, не перерезав этим ублюдкам глотки прямо на месте. А-Хуну сломали четыре ребра, выбили зубы, вывихнули суставы и несколько суток держали подвешенным, как тушу на скотобойне. Отомстить за искалеченного преданного друга — его святой долг, и никакой закон ему не указ!

Видя это упрямое, пышущее праведным гневом лицо, Янь Шэнь едва сдержал раздражение.

"Очнись, придурок, мы в полицейском участке! Нашёл время качать права!"

Он отвесил парню несильный, но ощутимый подзатыльник. Чу Ло вскинулся ещё яростнее, его глаза опасно блеснули.

Но Янь Шэню было плевать на его капризы. Обхватив непокорную шею ладонью, он силой согнул строптивого мальчишку пополам и заставил поклониться полицейским.

— Простите его, — извиняющимся тоном произнёс Янь Шэнь, удерживая его голову внизу. — Совсем ещё ребёнок, глупый, вспыльчивый. Столько хлопот вам доставил.

Капитан со вздохом махнул рукой. Малолетний мажор так и не понял, какую кашу заварил. Ему битый час втолковывали в допросной, что его действия классифицируются как умышленное причинение тяжких телесных, что в цивилизованном обществе идут в полицию, а не устраивают бандитские разборки. Но упрямый щенок сорвался на крик, мешая кантонский диалект с путунхуа, и в лоб спросил следователя: «Мне что, надо было смотреть, как моего брата забивают до смерти? Если ваших коллег будут месить толпой, вы тоже станете тихо стоять в сторонке и ждать протокола? Сдюжите? Нет? Ну так и нехрен меня учить!»

— Постарайтесь впредь контролировать свои эмоции, — напутствовал капитан. — Случилось что — звоните в полицию. Раз уж делом занялись органы правопорядка, самосуд исключён.

— Конечно-конечно, офицер, вы абсолютно правы, — с вежливой улыбкой закивал Янь Шэнь, соглашаясь с каждым словом.

Чу Ло, чья спина оставалась несгибаемой, как стальной прут, едва его отпустили, тут же выпрямился во весь рост.

— Да от этого вашего «звоните» толку как от козла... — процедил он сквозь зубы.

Янь Шэнь среагировал молниеносно, намертво зажав ему рот ладонью.

— Мы пойдём, пожалуй. Экзамен на носу, никак нельзя опаздывать, — быстро проговорил он, увлекая упирающегося парня к выходу. — Если возникнут вопросы — сразу звоните мне на мобильный. А эту несносную бестию я дома лично выпорю.

Капитан лишь устало отмахнулся — у него и без них забот хватало. На заброшенном складе оперативники обнаружили целые горы антикварной ювелирки и свитков, которые уже числились в розыске по заявлениям ограбленных коллекционеров.

Схема у Лю Юйтая была проста как день: его аукционный дом предлагал услуги оценки. Клиенты приносили раритеты, платили комиссию, а если отказывались продавать вещь на месте, Лю Юйтай запускал руку в их сейфы — наводил своих налётчиков сразу после экспертизы.

В итоге полиция накрыла целое организованное преступное сообщество: рэкет, кражи, похищения людей и сбыт краденого в одном флаконе. Сколько продлится следствие — неважно, но когда этот старый лис Лю Юйтай выйдет на свободу, ему будет далеко за шестьдесят. Если вообще доживёт.

Янь Шэня чужие уголовные дела мало волновали. Едва они вышли за порог участка, его охватило непреодолимое желание собственноручно всыпать этому мелкому паршивцу.

— Я что тебе по телефону велел?! — напустился он на Чу Ло. — Скрутить, связать и ждать полицию! Какого чёрта ты взялся за цепи?!

— Они превратили моего человека в кровавое месиво! — ничуть не смутился Чу Ло. — С какой стати я должен был это спускать? Око за око, зуб за зуб! Слыхал о таком?

— Да бей ты их сколько влезет, но зачем подставляться под патрульных?! Был потерпевшим, стал главным подозреваемым в зверском избиении. Тебе проблем мало?

— Откуда я знал, что эти легавые примчатся так быстро? Место — глухомань, я думал, у них минимум полчаса уйдёт на дорогу!

— То есть ты до сих пор уверен, что поступил правильно? — Янь Шэнь даже остановился от возмущения.

— Абсолютно!

— Почему ты никогда не слушаешь, что тебе говорят?!

— Да я и так проявил чудеса гуманизма! Радуйся, что я их вообще не пришил! По-хорошему, надо было запереть всю эту шваль на складе и пустить красного петуха, чтобы другим неповадно было!

Не выдержав, Янь Шэнь замахнулся и чувствительно шлёпнул его по спине.

— Ах ты упрямый баран! Сколько ни вдалбливай — всё об стенку горох!

— Да как ты...

Чу Ло вскинулся, прожигая его гневным взглядом, обиженно выпятив губу.

Янь Шэнь снова поднял руку, сурово сдвинув брови.

— Ещё раз так на меня посмотришь! Решил силой со мной меряться?!

Чу Ло сжал кулаки, шумно выдохнул сквозь зубы, но под этим тяжёлым взглядом всё же сдулся. Опустив голову, он угрюмо уставился под ноги и притих, покорно выслушивая нагоняй.

— «Как ты», надо же! Раскричался тут, праведник! — продолжал отчитывать его Янь Шэнь. — Взрослый парень, а как вожжа под хвост попадёт — мозг отключается напрочь! Я тебе тысячу раз повторял: здесь тебе не Хаоцзин. Веди себя тише воды, ниже травы! Знаешь, сколько стервятников только и ждут, когда ты оступишься? Стоит тебе реально загреметь за решётку, твои дражайшие братья и сёстры из кожи вон вылезут, чтобы сгноить тебя там навсегда. Сам им в руки компромат суёшь, идиот малолетний!

Чу Ло медленно разжал кулаки. До него наконец дошёл весь масштаб опасности, которую так чётко обрисовал Янь Шэнь.

Тот был абсолютно прав. Стоило полиции завести дело о покушении на убийство или бандитизме, как семейка со стороны второй и третьей ветвей устроила бы пир на весь мир. Они бы завалили следствие ложными уликами и подкупленными свидетелями, лишь бы довести дело до смертного приговора.

Заметив, что парень притих и осознал вину, Янь Шэнь невольно смягчился.

— Горе ты моё луковое, — вздохнул он, притягивая упрямца ближе. — Тебе после следующего дня рождения уже жениться официально можно, совсем взрослый. Твоя старшая сестра, твоя мать — они же всю душу в тебя вложили, столько натерпелись. О них ты подумал? Я извёлся весь, пока обрывал телефоны, умолял, договаривался, только бы тебя вытащить. А ты хоть бы на шаг вперёд просчитал! Ладно, зачесались кулаки — ну поставь ты на шухер кого-нибудь у входа! Чтобы маякнули, если легавые нагрянут. А то приняли тёпленьким прямо с цепью в руках. Научись ты уже думать головой, прежде чем делать!

Чу Ло смешно надул щёки.

— Понял я, понял... — пробурчал он под нос.

— Из-за тебя одного седых волос прибавилось больше, чем от всего моего бизнеса, — покачал головой Янь Шэнь. — Жаль, времени в обрез, а то бы точно всыпал ремня для профилактики. Быстро переодевайся, у тебя экзамен на носу!

Янь Шэню порой действительно казалось, что с тех пор, как в его жизни появился этот несносный мальчишка, он начал стремительно стареть. Маленький лисёнок умудрялся находить приключения на ровном месте буквально ежедневно.

Запрыгнув в машину, Чу Ло быстро стянул перепачканные кровью шмотки и натянул цивильный прикид — теперь он выглядел как самый обычный прилежный студент.

Янь Шэнь достал салфетки, смочил их водой и принялся бережно стирать засохшие багровые капли с его лица.

— Руки сам вытри. Я тебе завтрак захватил. Поешь по дороге, а я пока до университета подброшу. Из-за всей этой кутерьмы ты почти неделю к учебникам не прикасался. Хоть на тройку-то сдашь? Нам рекорды не нужны, лишь бы хвостов не нахватать.

Чу Ло тут же набил рот едой, изо всех сил делая вид, что ужасно занят пережёвыванием и физически не может ответить на столь деликатный вопрос.

— Постарайся, малыш. Сдашь — куплю тебе что-нибудь вкусненькое, — улыбнулся Янь Шэнь, ласково ущипнув его за щёку.

Чу Ло, едва проглотив огромный кусок, пробормотал с набитым ртом:

— А если сдам хорошо, ты меня поцелуешь?

— А если завалишь — лично ноги переломаю! — пригрозил Янь Шэнь.

Баловать детей вредно. Излишнее потакание до добра не доводит — тут нужна старая добрая строгость.

Удивительное сочетание несочетаемого: ночью этот дьяволёнок хладнокровно вспарывал селезёнки врагам, а уже утром, едва отмывшись от чужой крови и накинув рюкзак, во весь опор мчался по университетским коридорам сдавать зачёт.

Днём он штудирует древние трактаты, изречения Конфуция и Мэн-цзы, рассуждая о великом пути, а вечером откладывает книги, берёт в руки тяжёлую железную цепь и ломает кости обидчикам.

Неординарный характер!

Янь Шэнь, глядя вслед стремительно убегающему парню, который нёсся словно молодой волчонок, лишь покачал головой и невольно усмехнулся.

После этого Янь Шэнь отправился в больницу. А-Хун лежал в реанимации, весь перебинтованный с ног до головы, так что посмотреть на него удалось только через стекло палаты.

Вечером Чу Ло вернулся довольно поздно. Янь Шэнь списал это на затянувшиеся экзамены и не стал придавать значения.

Однако когда парень и в последующие дни продолжил исчезать ранним утром и возвращаться заполночь, это начало вызывать вопросы.

Домработница сварила ароматный бульон, но Чу Ло дома так и не появился. Янь Шэнь рассеянно просматривал лежащие на столе бумаги. Сегодня он связывался с участком: изъятые на складе драгоценности вернут владельцу только после официального закрытия дела и завершения всех процедур описи. Открытие ломбарда Чу Ло было практически на мази, со дня на день должна была прибыть вторая партия ювелирных изделий. Из-за того, что молодой хозяин в последнее время постоянно где-то пропадал, помощник Ян принёс все отчёты и накладные напрямую Янь Шэню.

«Обсуждение рабочих вопросов» — предлог казался железобетонным. Прихватив термос с супом и стопку документов, Янь Шэнь не спеша пересёк двор и заглянул в соседний дом.

Чу Ло полулежал на диване в гостиной, прижав к уху трубку. Заметив гостя, он даже не подумал встать — лишь лениво закинул босые ноги на журнальный столик и небрежным жестом откинул декоративную подушку, освобождая место рядом с собой.

Янь Шэнь не слишком хорошо владел кантонским — аутентичный говор жителей юга он улавливал с трудом. А Чу Ло, как назло, тараторил именно на нём.

В такие моменты остро понимаешь, насколько важно знать языки.

Сидя вплотную, Янь Шэнь чувствовал себя полным дураком: он не мог разобрать ни слова из этой быстрой, плавной речи и лишь безмолвно ждал, когда парень закончит разговор.

Единственное, что удавалось разобрать — короткие дежурные фразы вроде «всё нормально» или «ничего страшного».

Чу Ло говорил взахлёб, с характерным южным акцентом. Янь Шэнь молча налил суп в пиалу и терпеливо ждал. Бульон успел подёрнуться плёнкой и остыть, а поток кантонской речи всё не иссякал. Наконец Янь Шэнь выразительно постучал пальцем по краю посуды. Заметив этот жест, Чу Ло нехотя завершил звонок, бросив напоследок короткое: «До завтра».

— С кем это ты? — поинтересовался Янь Шэнь, откладывая бумаги.

— С А-Хуном, — беспечно отозвался парень. — Идёт на поправку, голос уже бодрый.

Янь Шэнь опустил глаза и едва заметно, понимающе улыбнулся.

http://bllate.org/book/35227/4762344