Готовый перевод The World is Bitter, You Are Sweet / Мир полон горечи, а ты — сама сладость: Глава 24

После физкульт-разминки Сюй Цзинхэн заглянул в мужской туалет. Там, как всегда, стояло сплошное сизое облако — дым стоял коромыслом.

Дышать было нечем.

Курила всё та же троица. Стоило Сюй Цзинхэну войти, как Тан Гэюй плотоядно ухмыльнулся и шутливо поиграл бровями. Цзинхэн сделал вид, что не заметил этого дешёвого жеста.

— Гляди-ка, — протянул Мин Цзэ, — девчонкам теперь мёдом намазано в мужском туалете?

У Лэ и Тан Гэюй дружно хмыкнули.

— Эй, девчонка, — окликнул Цзинхэна Мин Цзэ. — Ты с самого детства в мужские уборные шастаешь? Неужто никто ни разу замечания не сделал?

Цзинхэн слегка опешил, но быстро парировал:

— Если тебя считать за человека, то сделал. А если нет — то бог миловал.

Тан Гэюй удивлённо приподнял бровь:

— Ого?

Мин Цзэ явно не ожидал такого отпора. На его лице отразилось искреннее изумление, мгновенно сменившееся злостью:

— Ты себя тут главным возомнил, что ли?

Цзинхэн лишь мысленно вздохнул.

«И почему у Гэюя все прихвостни такие инфантильные?»

— Я уже сто раз объяснял, что про то место ничего не знал, — тихо, но твёрдо проговорил он. — Вам самим-то не надоело цирк устраивать?

Голос его прозвучал глуховато и без должного напора, но он всё равно продолжил:

— И вообще, я больше пятнадцати лет в зеркало смотрюсь и что-то ни разу не заметил сходства с девчонкой. Вам бы зрение проверить, а то, похоже, совсем ослепли.

— Пха! — неожиданно прыснул Тан Гэюй.

Цзинхэн стал первым, кто осмелился так дерзко огрызнуться Мин Цзэ прямо при нём.

— А ты зубастый, Сюй Цзинсин.

Сюй Цзинхэн и не думал пасовать. Всё равно они уже забили стрелку, так зачем пресмыкаться перед этим задирой до драки?

— Зубы у меня тоже дай боже. Укушу — мало не покажется.

Мин Цзэ сощурился в клубах дыма. Видимо, этот парень всё-таки не такой слабак, каким казался на первый взгляд.

На самом деле в лице Цзинхэна не было ничего девичьего. Обычный симпатичный парень, светлокожий и чистоплотный — просто утончённый на фоне остальных парней. Но Гэюй со своей бандой привыкли общаться исключительно с неотёсанными грубиянами, поэтому любая ухоженность ассоциировалась у них только со слабым полом.

Тан Гэюй затянулся в последний раз, бросил окурок на пол и небрежно раздавил его носком кроссовка.

Задержав едкий дым в лёгких, он медленно подошёл вплотную к Цзинхэну.

Цзинхэн почуял неладное и попытался отступить, но Тан Гэюй резко перехватил его за подбородок. Удерживая парня, он медленно выдохнул серую струю прямо ему в лицо.

— Кха... кха-кха! — Цзинхэн попытался оттолкнуть хулигана, но тот стоял как вкопанный. От едкого дыма глаза заслезились и покраснели. — Тан Гэюй, ты совсем головой поехал?!

Гэюй снисходительно усмехнулся. Он держал крепко, но аккуратно — так, чтобы не сделать больно, но и не дать вырваться.

— Да вроде здоров.

Цзинхэн со всей силы наступил ему на ногу.

— Здоров он! Какого чёрта тогда в лицо дымишь? Придурок, самому не противно?

— А, — протянул Тан Гэюй, прерывая его гневную тираду. — Ладно, в следующий раз в лицо не буду. Буду выдыхать тебе за шиворот.

Цзинхэн окончательно вышел из себя. Вцепившись обеими руками в запястье Гэюя, он рванул его в сторону. Цзинхэн приложил немало сил, и застигнутый врасплох задира пошатнулся и отпустил его.

— Вообще ни на кого дымить нельзя, дебил! Ты сам-то из детского сада давно выпустился?

Но злость требовала выхода, и парень продолжал сыпать обвинениями:

— Хотя нет, даже детсадовцы понимают такие элементарные вещи, а до тебя никак не дойдёт. Ты просто... мх-х!..

Договорить он не успел. Тан Гэюй вновь бесцеремонно схватил его за подбородок — на этот раз гораздо грубее. Пальцы впились в кожу так сильно, что Цзинхэн прикусил щёку изнутри. Боль заставила его зажмуриться, а поток ругательств застрял в горле.

Тан Гэюй опустил взгляд на его губы, оценивающе их разглядывая, и ухмыльнулся:

— Красивый рот, жаль только, сквернословит много. Ничего, я его быстро приструню.

Цзинхэн упёрся ладонями в его грудь, безуспешно пытаясь высвободиться. Ощущение собственного бессилия бесило до дрожи.

Мин Цзэ и У Лэ затушили свои сигареты и подошли ближе.

— До звонка ещё пара минут есть, — буркнул недовольный Мин Цзэ. — Может, разомнёмся на нём?

Гэюй мотнул головой:

— Не надо. Мне стало интересно, каково это — подчинить человека без кулаков.

Мин Цзэ хохотнул, глядя, как Цзинхэн злобно хмурится:

— Сомневаюсь, что получится. Посмотри на этого упрямца, он же скорее лопнет от злости, чем уступит.

Цзинхэн перевёл яростный взгляд с Гэюя на У Лэ. Тот лишь лениво усмехнулся, без особой злобы спросив:

— Чего уставился?

Мин Цзэ ехидно подмигнул Цзинхэну:

— Наш Юй-ге и впрямь... девчонок не бьёт.

Гэюй наконец разжал пальцы и отпустил подбородок Цзинхэна:

— Всё ещё впереди.

Цзинхэн с силой толкнул его в грудь:

— Тан Гэюй! Сволочь! Хамло неотёсанное!..

Гэюй лишь беззлобно усмехнулся в ответ:

— Ладно-ладно, ори сколько влезет, если тебе от этого легче.

С этими словами он направился к выходу. Мин Цзэ смерил Цзинхэна презрительным взглядом и зашагал следом. Два зашедших в туалет паренька, завидев грозную троицу, испуганно вжали головы в плечи и попятились.

— Юй-ге!

— Юй-ге...

Тан Гэюй лишь едва заметно кивнул, признавая их присутствие.

***

После того дня жизнь Сюй Цзинхэна вошла в относительно спокойную колею. У местного авторитета хватало забот: то и дело приходилось кого-то «воспитывать», так что в классе он почти не появлялся. Поговаривали, что Тан Гэюй то ночи напролёт зависает в компьютерных клубах, то ввязывается в очередные разборки. Впрочем, даже когда его не было в школе, слухи о его «подвигах» регулярно долетали до Цзинхэна от одноклассников.

Во вторник утром Цзинхэн едва не проспал. Когда он наконец прибежал на утреннюю самоподготовку, класс уже гудел, как улей. И, конечно же, на «камчатке» в полном составе восседала неразлучная троица, увлечённо режась в карты.

Бросив беглый взгляд на Гэюя, Цзинхэн направился к своей парте. По пути он заметил встревоженный и злой взгляд Ци Пэй. Стоило ему подойти ближе, как причина её недовольства прояснилась: его стул валялся прямо посреди прохода, а Тан Гэюй по-хозяйски закинул на него свои длинные ноги.

Настроение Цзинхэна мгновенно упало ниже плинтуса.

Увидев законного владельца стула, Гэюй даже не подумал убрать ноги. Он небрежно веером сложил карты, вальяжно откинулся на спинку и смерил Цзинхэна ленивым прищуром:

— Утречко. Давненько не виделись, дня три или четыре, да?

Он скользнул взглядом по его пустым рукам и насмешливо цыкнул:

— А скрипку так и не принёс? Что, одноклассник Сюй Цзинсин, ни во что не ставишь мои предупреждения?

Цзинхэн молча смотрел на него, изо всех сил стараясь сохранять невозмутимость, хотя внутри всё кипело от досады.

На лице Гэюя красовались свежие ссадины — опять, небось, где-то ввязался в потасовку. Цзинхэн уже открыл было рот, чтобы высказать всё, что думает об этом хаме, но при виде этих жутковатых следов драки у него почему-то пропало всё желание ругаться.

— И чего ты на меня вылупился? — хмыкнул Гэюй.

Цзинхэн отвёл взгляд. Багровые полосы на скуле задиры выглядели слишком вызывающе, смотреть на них было неловко.

— Ноги убери. Мне сесть надо.

— Ну так садись.

Разрешить-то разрешил, но убирать свои длинные конечности с чужого стула Тан Гэюй даже не планировал.

— И как я, по-твоему, сяду, если ты его заблокировал?

— Да без проблем, садись ко мне на колени. Я парень не гордый, не обижусь.

Цзинхэн едва сдержался, чтобы не закатить глаза. Ну точно придурок без царя в голове.

— А я против. Я хочу сидеть на своём стуле, а не на твоих коленях.

— Хозяин — барин, садись на стул, — лениво хмыкнул Гэюй.

И снова — ноль реакции, ноги остались лежать там же.

Поняв, что этот нахал по-хорошему не понимает, Цзинхэн, затаив обиду, наклонился и вцепился в спинку стула. Но стоило ему потянуть мебель на себя, как Гэюй по-медвежьи обхватил ножку стула щиколоткой. Сдвинуть его не удалось ни на миллиметр.

Цзинхэн упрямо дёрнул ещё пару раз, налегая всем телом, но стул словно прирос к полу. В груди накипала бессильная злость. Он в упор уставился на издевающегося одноклассника:

— Отдай стул!

Гэюй лишь опустил голову, тихо посмеиваясь, и даже не шевельнулся.

Цзинхэн шумно выдохнул и отпустил спинку. Боковым зрением он улавливал, как любопытные одноклассники один за другим оборачиваются в их сторону. Ситуация становилась глупой и донельзя неловкой.

— Тан Гэюй... Чего ты ко мне привязался? Чего тебе надо?

Только тогда Гэюй соизволил поднять на него взгляд:

— Скрипку принёс?

— Нет.

— И почему же?

— Какая тебе разница? Это мои вещи, хочу — ношу, хочу — нет. Тебе-то что за дело? Делать больше нечего?

Цзинхэн сам не заметил, как сорвался на крик. В утреннем гуле класса его звенящий голос прозвучал слишком отчётливо.

Сюй Сюй театрально прижал ладонь к груди, изображая крайнюю степень изумления:

— Батюшки, неужели мои уши меня обманывают? Что сейчас вякнул этот Сюй Цзинхэн?

— Сказал, что ты придурок! — огрызнулась Ци Пэй.

— Ой-ой-ой, — запричитал Сюй Сюй кривляясь. — Слыхали? Цзинхэн обозвал Ци Пэй дурой!

Ци Пэй запустила в него первой попавшейся тетрадкой:

— Тебя он обозвал! Сюй Сюй — идиот! У тебя со слухом проблемы, или вместо мозгов каша?

Сюй Сюй высокомерно фыркнул:

— Слышь, язва, за каждое оскорбление в мой адрес тебе прилетает по десять лет одиночества. Будешь куковать со своими кошками до старости.

— А тебе тогда вообще до гробовой доски девчонки не видать! — парировала Ци Пэй.

Цзинхэн не обратил на их перепалку никакого внимания. Он всё так же хмуро смотрел на Гэюя:

— Мне нужно сесть за уроки.

Английский у него до сих пор не был сделан.

— Ну так пиши, кто мешает? — усмехнулся Гэюй.

Вдруг вспомнив о чём-то, он вытащил из-под стола свою тетрадь по английскому и небрежно швырнул её на парту Цзинхэна.

— Заодно и мне начеркай. У тебя ведь такой каллиграфический почерк, отличник Сюй Цзинсин.

Цзинхэн молча посверлил его взглядом несколько секунд, после чего безучастно опустил глаза.

Его собственный стул сиротливо стоял боком посреди прохода, а вытянутые ноги Гэюя образовали непреодолимый шлагбаум. Этот нахал явно не собирался его пропускать.

Прорваться напролом без драки было невозможно, поэтому Цзинхэну пришлось под прицелом десятков глаз развернуться, дойти до самой классной доски и сделать солидный крюк вдоль задней стены, увешанной стенгазетами, чтобы наконец пробраться к своей парте. Там он и остался стоять.

Девчонки у окна тут же зашушукались и захихикали:

— Неужели Цзинхэн... струсил перед Гэюем?

— Похоже на то.

— Да куда ему против нашей грозы школы тягаться...

— Я же говорила, он чисто домашний мальчик, хлюпик. Тан Гэюй его одной левой уложит.

— Гэюй явно взял его на мушку. Видать, этот новенький его знатно выбесил.

— Короче, я ставлю на Гэюя.

Цзинхэн, стараясь не слушать перешёптывания, открыл свою тетрадь и принялся за английский. Чужую тетрадку он откладывать не стал — связываться с этой бешеной собакой сейчас себе дороже.

Лучше не нарываться лишний раз.

Гэюй даже растерялся от такой покорности:

— Эй, Сюй Цзинсин, ты что, без стула решил остаться?

Он залихватски свистнул, пытаясь заставить парня поднять голову.

Но тот даже бровью не повёл, продолжая методично строчить в тетради.

Гэюй недовольно нахмурился:

— Так и будешь весь урок как столб стоять?

Мин Цзэ, наблюдавший за этой пантомимой, окончательно запутался. Наклонившись к У Лэ, он негромко зашептал:

— Слышь, а что с нашим творится? На него это вообще не похоже. Обычно, если его кто-то бесит, он сразу в челюсть бьёт, а тут...

У Лэ лишь плечами пожал:

— Чёрт его знает...

— Хотя, с другой стороны... — Мин Цзэ покосился на Цзинхэна. — Гэюй сам говорил, что этот Сюй — типичный неженка, домашний мальчик. Если его по-настоящему приложить, он же сразу сломается. Вот наш и развлекается по-тихому, разминается на нём.

У Лэ промолчал, задумчиво перебирая карты.

Мин Цзэ снова подал голос:

— И всё-таки, тебе не кажется, что наш босс рядом с этим Сюем ведёт себя как-то... нагло? Будто цепляется по пустякам.

У Лэ едва заметно усмехнулся и тихо обронил:

— Не «как-то нагло», а «из рук вон нагло».

http://bllate.org/book/35201/4626224