Готовый перевод Are You Going to Fish or Not? / Ты вообще собираешься меня ловить?: Глава 7

Количество порций обеда на съёмочной площадке строго рассчитывалось под команду. Еду готовили в одном из ресторанов уезда Суй и доставляли ежедневно. Однако Шэнь Сици заранее связался с владельцем кейтеринга и за доплату попросил приготовить один дополнительный обед.

Шэн Шаоянь отправился забирать контейнеры вместе с Лань Сяошанем. Хозяин протянул им два сложенных друг на друга пластиковых бокса и с неподдельным любопытством уставился на Шэн Шаояня:

— Так это для тебя, что ли?

Лань Сяошань как раз выуживал из термосумки контейнер поаккуратнее, из-под крышки которого не просочилось масло. Услышав слова повара, он мгновенно сделал шаг вперёд, готовый грудью защитить Шэн Шаояня, и бдительно уточнил:

— Хозяин, в каком смысле? Вы что, знакомы с моим старшим братом?

— Да я про чеснок! — Повар указал пальцем на контейнер в руках Шэн Шаояня. — Тот парень, у которого ты в помощниках, раз пять по телефону повторил: никакого чеснока, даже капли чесночного сока! Сказал, у его спутника непереносимость какого-то там аллицина. Надо же, бывают же люди с аллергией на такую простую вещь... Но вы не переживайте, я лично проследил, чтобы ни единая крошка туда не попала!

Лань Сяошань с облегчением выдохнул. Он-то испугался, что повар пронюхал о тайной связи Шэнь Сици с этим загадочным мужчиной, а дело оказалось в обычной заботе. И всё же парень невольно восхитился: до чего же Шэн Шаоянь дорог его боссу!

Он поспешил поблагодарить хозяина:

— Спасибо вам большое за такую внимательность!

— Да брось, пустяки! — великодушно отмахнулся тот. — За это ведь заплатили в двойном размере.

По дороге назад Лань Сяошань не удержался от восторженного вздоха:

— Брат, а ведь Шэнь Сици к тебе невероятно добр. Сам он копейки лишней на еду не потратит, а тут пустил в ход «магию денег», лишь бы тебе приготовили отдельное блюдо без чеснока.

Мысленно подняв статус Шэн Шаояня на недосягаемую высоту, Лань Сяошань изо всех сил старался выказать своё почтение:

— Вот вернёмся, я тебя ещё раз репеллентом обрызгаю! Сделаем тебе пятислойную противомоскитную броню!

Обещание резкой пятислойной брони удостоилось лишь рассеянного кивка. На душе у Шэн Шаояня было неспокойно. Он попытался вспомнить, от каких продуктов воротит нос сам Шэнь Сици, но в памяти не всплыло даже смутного намёка.

"Разве я когда-то интересовался вкусами Шэнь Сици? — Шэн Шаоянь попытался вызвать из памяти хоть один образ, но безуспешно. — Кажется, мне просто не было до этого дела"

Вокруг звенел обеденный перерыв. Люди лениво брели от раздачи обратно к съёмочной площадке, увлечённо сплетничая на ходу:

— Слышал? Папарацци слили горячие кадры! Опубликовали снимки, как Вэнь Ягэ в прошлом месяце развлекалась с каким-то молоденьким мальчиком. Хм, если мне не изменяет память, она тогда уехала со съёмок якобы из-за госпитализации? И ведь успела за эти пару дней устроить тайное свидание!

Лань Сяошань навострил уши и заговорщицки прошептал Шэн Шаояню:

— Ого, Вэнь Ягэ! Исполнительница главной роли в нашем фильме! Ходят слухи, что у неё в контактах записано не меньше полутора сотен красавчиков всех возрастов и на любой вкус.

Кто-то из съёмочной группы простонал с тоской истинного офисного раба:

— Каждая поездка на съёмки выжимает из меня все соки... Я бы тоже не отказался попасть в гарем сестры Ягэ. Надоело пахать. Сестрёнка, я проголодался, покорми меня!

Коллега тут же безжалостно вернул его с небес на землю:

— Вэнь Ягэ не страдает сильной близорукостью, с чего ей на тебя зариться?

— Мечтать не вредно! В этой жизни возможно всё!

— Твой случай клинический. Ей нужен как минимум... Смотри, смотри! Вот такого уровня! Лица не разглядеть под маской, но ты глянь на рост, на фигуру, на поясницу, на ноги... Ух, просто сокровище!

Лань Сяошань задорно подмигнул Шэн Шаояню:

— Брат, они же о тебе говорят! Надо признать, вкус у них есть!

Поняв, как двусмысленно прозвучали его слова, парень тут же спохватился:

— Тьфу-тьфу, брат, я вовсе не к тому, что тебе нужно садиться кому-то на шею и клянчить деньги! Ты выглядишь как успешный человек, у которого годовой доход точно переваливает за миллион!

— Ничего страшного, — небрежно отозвался Шэн Шаоянь, у которого на самом деле не было работы, который целыми днями бездельничал и буквально жил за чужой счёт.

На этих словах он молча потянул чёрную маску чуть выше, скрывая лицо.

Шэнь Сици подошёл уже переодетый и примостился на пластиковый табурет. Заметив, что контейнер Шэн Шаояня почти опустел, из чего следовало, что обед пришёлся тому по вкусу, он повернулся к помощнику:

— Сяошань, во сколько у меня дневные съёмки?

Лань Сяошань ещё накануне вечером вызубрил всё расписание, касающееся актёра:

— Начинаем в три пятнадцать. Сцена, где немой юноша разговаривает со старостой. Я уже бегал посмотреть площадки декораторов — просто блеск, деревня выглядит как настоящая! А дом старосты вообще шедевр, внутри всё обставлено так, будто там и вправду кто-то живёт.

Шэнь Сици открыл свой контейнер и, пока еда немного остывала, раскрыл сценарий на нужной странице. Сюжет был незамысловат, но сцена почти целиком строилась на тонкой игре взглядов. Сценарист ограничился лишь общими ремарками вроде «избегает взгляда» или «колеблется», что заметно усложняло задачу.

— Сяошань, как доешь, помоги мне прогнать реплики. Нужно поймать нужное настроение.

Помощник уже потянулся отложить палочки, как вдруг чья-то рука перехватила сценарий прямо у него перед носом.

— Ешь спокойно, я помогу, — негромко произнёс Шэн Шаоянь.

Лань Сяошань послушно проглотил готовое сорваться «да я уже сыт» и крепче сжал палочки. Ну разве мог он спорить? Конечно нет! Быть может, Шэнь Сици изначально и хотел репетировать именно с ним.

"До чего же я всё-таки догадливый и тактичный ассистент!" — мысленно похвалил себя парень.

Глядя на Шэн Шаояня с зажатым в руках сценарием, Шэнь Сици на мгновение показалось, что эта картина сошла со страниц его прошлого. В прошлой жизни, когда съёмки ещё не начались, его главным партнёром по репетициям всегда был именно Шэн Шаоянь. Порой они репетировали у него дома, иногда — у Шэн Шаояня, а бывало и в его рабочем кабинете. Этот мужчина обладал феноменальной памятью: ему хватало одного взгляда, чтобы запомнить несколько страниц текста. Он мог одновременно вести видеоконференцию или изучать финансовые отчёты и без запинки подавать реплики Шэнь Сици. Настоящий идеальный тренажёр для заучивания ролей, грех не воспользоваться.

"Раз уж у меня под рукой такой безотказный инструмент, глупо им пренебрегать"

К тому же он как раз раздумывал, под каким предлогом привезти Шэн Шаояня на площадку завтра. А вот и готовый повод!

— А-Шао, завтра у меня тоже съёмочный день. Поедем вместе, поможешь мне с репликами, ладно?

Лань Сяошань молча жевал, но в мыслях вовсю вопил: «Да-да-да! Конечно поедет!» Он в очередной раз поразился собственной проницательности.

Шэн Шаоянь не стал интересоваться, почему эту работу нельзя поручить ассистенту, а лишь коротко кивнул:

— Хорошо, я поеду с тобой.

Всё равно заняться ему было нечем.

— Спасибо, А-Шао, — Шэнь Сици придвинулся ближе и указал пальцем в текст. — Всё, что выделено маркером, — это мои мимические реакции и действия. Твоя задача — просто читать слова старосты. Никаких эмоций изображать не нужно, читай обычным тоном. Описания вроде: «Гостиная в доме старосты. Весна. День. Интерьер. Крупный план немого юноши. Староста зажигает смоляной факел вместо лампы» можешь пропускать. Ремарки для кадров без персонажей читать не надо.

— Что такое смоляной факел?

Шэнь Сици отлично подготовился к роли:

— Это тонкие сосновые щепки, богатые смолой. Их колют из старых сосен, что растут в глухой чаще. Если поджечь такую лучину, она горит ровно и долго. Местные жители часто используют их ради экономии вместо керосиновых ламп.

Почувствовав лёгкий зуд, Шэнь Сици непроизвольно коснулся мочки уха. Длинную серьгу он снял сразу после окончания утренней сцены. Ухо прокололи совсем недавно, и после долгого ношения украшения нежная кожа слегка воспалилась, напоминая яркий мазок красной глазури на тонком белом фарфоре.

Взгляд Шэн Шаояня на мгновение задержался на этой пунцовой отметине:

— Болит?

— Ты про прокол? — Шэнь Сици сообразил не сразу, а затем покачал головой: — Вовсе нет. Кажется, я из тех везунчиков, у кого уши заживают мгновенно. Никакого отёка, я почти ничего не чувствую.

В этот момент неподалёку раздался звонкий голос:

— Дядя Цзи, да не сомневайтесь вы! Я действительно очень точно предсказываю судьбу!

Шэнь Сици поднял глаза. Сюй Линцзя, судя по всему, только что закончил съёмки экшн-сцен у второй группы и даже не успел смыть грим. Он преградил путь руководителю гримёрного цеха, старому Цзи, и заговорил с ним с подчёркнутой теплотой.

Старый Цзи после обеда собирался немного вздремнуть. Смена началась в пять утра, и такая нагрузка измотала бы кого угодно. Но раз уж Сюй Линцзя преградил ему дорогу, просто развернуться и уйти было бы верхом нетактичности. К тому же, хотя молодой господин Сюй рос под крылышком заботливых родственников и жизни толком не знал, парень он был в сущности неплохой. К тому же всегда вежливо называл его «дядюшкой Цзи», а ласковое слово, как известно, и кошке приятно.

Примостившись на синий пластиковый стул, старый Цзи снисходительно кивнул, готовый подыграть капризу юноши:

— Ну давай, удивляй. Что будем смотреть? Ладонь, лицо или составим натальную карту по дате рождения?

Время было обеденное, суета на площадке поутихла, да и помощники режиссёра не слишком следили за дисциплиной. Стоило зайти разговору о гадании, как вокруг тут же собралась толпа любопытных. Сюй Линцзя остался доволен произведённым эффектом. Особенно его порадовало то, что Шэнь Сици тоже обратил на них внимание — на душе у молодого человека сразу потеплело.

Накануне в постели он долго ворочался, борясь с удушливой злобой и завистью. С чего вдруг Шэнь Сици сдаёт все сцены с первого дубля? Да просто смазливый, вот и приглянулся режиссёру! Но один удачный кадр ещё ничего не значит. Когда картина выйдет на экраны, публика, пускающая слюни на красивую картинку, быстро поймёт: этот выскочка — главное разочарование фильма. Единственное преимущество Шэнь Сици перед ним заключалось лишь во внешности.

От этой мысли в его груди закипала глухая ярость. Почему его биологическими родителями не могли быть изысканные Чэн Нинъюй и Сюй Юаньцзинь? Почему судьба связала его с парой нищих деревенщин? Стоило ему вспомнить ту старую бабу с покрытыми мозолями руками и глубокими, вызывающими брезгливость морщинами, как его начинало подташнивать. Из-за их паршивой генетики он уступал Шэнь Сици по красоте!

Но ничего, теперь всё изменится. Сюй Линцзя обрёл уверенность: он — избранник судьбы, способный видеть грядущее. С таким даром перед ним открывались безграничные возможности! Тщательно восстановив в памяти хронологию своих пророческих снов, он нащупал идеальный момент для демонстрации своего величия.

— Все эти даты рождения и астрологические таблицы слишком скучны и однообразны, — свысока заявил Сюй Линцзя, так и лучась самоуверенностью. — Мой конёк — физиогномика! Чтение по лицу!

Видя такой напор, старый Цзи улыбнулся и потёр подбородок:

— И что же ты там разглядел? Разбогатею ли я в этом году, а?

Стоящие рядом так и покатились со смеху, а ассистент гримёра прыснул громче всех:

— Дядя Цзи, ну до чего же вы меркантильный!

Тот лишь шутливо вскинул брови:

— Деньги — грязь, согласен. Но я не против испачкаться за всех вас!

Сюй Линцзя с напускной серьёзностью вгляделся в черты лица собеседника, стёр улыбку и произнёс замогильным тоном:

— Дядя Цзи, знаки на вашем лице тревожные. Я... даже не знаю, стоит ли говорить.

Гримёр лишь отмахнулся:

— Да выкладывай, я не из обидчивых.

Сюй Линцзя состроил сочувственную мину:

— Вижу, что завтра до полудня вас настигнет кровавое несчастье. Жизни ничто угрожать не будет, но вы наверняка сломаете либо руку, либо ногу.

Толпа вокруг мгновенно притихла. В киноиндустрии всегда трепетно относились к приметам и суевериям. Даже перед началом съёмок в этой глуши режиссёр Вань Шань лично провёл обряд жертвоприношения местным духам земли и гор, прося прощения за беспокойство. Слова Сюй Линцзя прозвучали слишком грубо и зловеще, больше походя на прямое проклятие.

Лицо старого Цзи на миг помрачнело, но он быстро справился с собой и хмыкнул:

— Ладно уж. Обещаю твоему дядюшке Цзи смотреть под ноги!

Заметив, что Шэнь Сици не сводит глаз с этой сцены, Лань Сяошань тоже почесал в затылке:

— И с каких это пор молодой господин Сюй заделался прорицателем? Шэнь Сици, если ты тоже хочешь узнать будущее, я могу поспрашивать у знающих людей контакты хорошего мастера!

— Мне ещё во младенчестве всё предсказали, и тот старик ни разу не ошибся, так что нет нужды, — Шэнь Сици отвёл взгляд. — Мне просто любопытно, откуда в нём такая слепая уверенность в собственной правоте.

Прожевав порцию зелени, он внезапно нащупал в чертогах памяти смутный образ. В своей прошлой жизни он однажды пришёл на площадку и застал помощника режиссёра за странным занятием: тот вместе с рабочими водружал на жертвенный алтарь зажаренного молочного поросёнка. Вокруг шептались, что накануне рухнула тяжёлая осветительная рама, придавив кого-то из группы. Поросёнок предназначался в дар богам, дабы умилостивить их и уберечь команду от новых несчастий.

Судя по деталям, которые сейчас озвучил Сюй Линцзя, пострадавшим тогда оказался именно старый Цзи, получивший тяжелейшие травмы.

***

В два часа дня Шэнь Сици зашёл в гримёрную, а уже к трём прибыл в выстроенную декораторами деревню и остановился у порога дома старосты.

Низкие стены дома были сложены из дикого камня и промазаны глиной, крышу покрывала старая черепица, сквозь стыки которой пробивались сорные травы с мелкими блёклыми соцветиями. У входа сушились золотистые початки кукурузы, под навесом темнели полосы вяленого мяса — добыча местных охотников, а у самой стены сиротливо мокла банановая сердцевина, которую так и не успели пустить в пищу.

Немой юноша в простом белом халате и свободных синих штанах замер на пороге. Выждав пару секунд, он бесшумно перешагнул через деревянный брус.

Внутри царил полумрак. Старый староста, слегка сгорбившись, достал коробок. Шершавые, покрытые мозолями и глубокими трещинами пальцы чиркнули спичкой. Резкий треск — и жёлтый язычок пламени охватил смолистую лучину, закреплённую в железном подсвечнике.

Он покосился на гостя и негромко произнёс:

— Что стоишь? Присаживайся.

Юноша лишь опустил голову, не сдвинувшись с места.

— Сколько лет уже в деревне живёшь, а всё скромничаешь. Помню, как твоя матушка привела тебя с сестрёнкой к нам... Ты тогда мне едва до пояса доставал, — старик устроился в плетёном кресле и под тусклым светом лучины принялся набивать трубку. Сделав пару затяжек и выпустив густое сизое облако, он глухо продолжил: — Тут ищейки из города объявились. Ищут какую-то банду, которая угнала в глухие горы больше десятка заложников. Дело, видать, серьёзное. Как думаешь?

Немой юноша на долю секунды вскинул голову. Сквозь табачную завесу его взгляд сверкнул стальной решимостью, но уже в следующее мгновение он вновь покорно уставился в пол. Сейчас он казался кротким и беззащитным, точно дикий крольчонок, затаившийся в траве.

Юноша послушно кивнул.

Пожилой мужчина остался доволен его покорностью. Пожелтевшие от никотина пальцы старосты качнули трубку, и сметливый парень тут же пододвинул деревянную плошку, беззвучно подставив её под осыпающийся пепел.

Раздался глухой стук, и над краем блюдца поднялось облачко серой пыли, похожей на остывающие угли.

— Я сказал этим городским, что ты у нас парень смышлёный и память у тебя отменная. Лучше тебя наши тропы никто не знает. Так что проводником пойдёшь ты, — староста вперил тусклый, подёрнутый дымкой взгляд в лицо юноши, и его вкрадчивый голос прозвучал как скрытая угроза: — Ты ведь не подведёшь меня, правда?

Их взгляды встретились в зыбком мареве. Ресницы немого дрогнули, словно крылья опалённого пламенем мотылька.

Шэн Шаоянь стоял поодаль, наблюдая за происходящим через приоткрытое деревянное окно. За его спиной тянулась неказистая глинобитная ограда с вкраплениями соломы, у ног валялся старый сельский инвентарь в подсохшей грязи. Но вся эта нищета и разруха благодаря одному лишь его присутствию словно преобразилась, превративсь из убогого деревенского двора в изысканную инсталляцию из залов Бостонского музея изящных искусств.

Резкий цветочный аромат, смешанный с запахом дорогого табака, нарушил уединение. Послышался сухой стук тонких каблуков. Подол длинного алого плаща скользнул по пыльной траве, и рядом с Шэн Шаоянем выросла женщина с гладко убранными за уши волосами и чувственными, ярко-красными губами.

Почувствовав, как чистый горный воздух заполнила душная парфюмерная химия, Шэн Шаоянь едва заметно поморщился и сделал шаг в сторону, не переводя взгляда с окна.

— Любуешься его игрой?

Раздался томный женский голос. Повернувшись, Шэн Шаоянь увидел незнакомку в распахнутом пальто. Зажав между пальцами тонкую сигарету, она с мягкой улыбкой разглядывала его снизу вверх.

Незнакомое лицо. Шэн Шаоянь равнодушно отвернулся.

— Шэнь Сици хоть и новичок, но талантом не обделён, — женщина выпустила изо рта струйку ментолового дыма. — Учитель Хэ Юньли, который играет старосту, — признанный мэтр, его авторитет на площадке давит на молодых так, что те слова забывают. А Шэнь Сици держится на равных, ловит каждое движение его глаз. Но... — её тон мгновенно изменился, — пробиться с самых низов в нашей индустрии — задача почти невыполнимая. Без сильного покровителя у таких, как он, — без связей, денег и агентства за спиной, — будущего просто нет.

Она кокетливо приподняла идеально очерченную бровь:

— Я Вэнь Ягэ. Надеюсь, ты меня узнал?

Имя показалось смутно знакомым — Лань Сяошань упоминал его совсем недавно, называя исполнительницей главной роли. И всё же в памяти Шэн Шаояня этот образ не оставил и следа.

Холодное безразличие мужчины лишь раззадорило Вэнь Ягэ, пробудив в ней азарт охотницы. Аккуратно стряхнув пепел с сигареты, она как бы невзначай бросила:

— Ты ведь его парень, верно?

Шэн Шаоянь впервые удостоил её прямым взглядом:

— С чего такие выводы?

— Неужели это так сложно заметить? — Она небрежным жестом поправила растрёпанные ветром волосы, а её взгляд сделался тягучим и сладким, точно расплавленная карамель. — С такой внешностью примерными мальчиками не бывают. Раз уж ты зацепился за Шэнь Сици, чтобы пробраться на съёмки, значит, отлично понимаешь, какими козырями обладаешь. С твоими данными можно зарабатывать огромные деньги, особо не напрягаясь.

Вэнь Ягэ до сих пор помнила то щемящее чувство восторга, которое испытала, когда впервые увидела его мельком во время обеда.

— Ты парень умный и наверняка понимаешь, что рядом с нищим дебютантом тебе ловить нечего.

Выудив из сумочки брендовое портмоне с сияющим логотипом, она извлекла из него золотую карту элитного клуба:

— Я не из брезгливых и закрою глаза на то, что ты делил постель с мужчиной. Когда вернёмся в Нинчэн, сходи в приличное место, попробуй их фирменное блюдо — Gambas al Ajillo. Не будь дешёвкой, которую можно купить за копеечный контейнер с рисом.

«Gambas al Ajillo»... К собственному удивлению, Шэн Шаоянь мгновенно понял, о чём речь, — дикие красные креветки в чесночном соусе.

Он даже не прикоснулся к пластику, отрезав сухим тоном:

— У меня аллергия на чеснок.

"Столько лишних слов ради банального предложения. Полное неумение формулировать суть. Будь она моим подчинённым на докладе, вылетела бы из кабинета без выходного пособия ещё пять минут назад"

Вэнь Ягэ, не привыкшая к отказам, лишь удивлённо приподняла плечи. Впрочем, самообладание она не потеряла и продолжила с мягкой настойчивостью:

— Почему ты отказываешься? Всё, чего он не в силах тебе дать, ты получишь от меня. Он обычный безвестный актёр, да ещё и из бедной семьи. Сколько он платит тебе в месяц? Или, может, обещает устроиться на хорошую роль?

Шэн Шаоянь вспомнил ту дешёвую пластиковую мебель в квартире юноши и смехотворные цифры на его банковском счёте. Шэнь Сици действительно был беден так, как не снилось ни одному его знакомому. Но если оценивать ситуацию с точки зрения управления рисками, попытка ухватиться за лёгкие деньги из чужих рук выглядит сомнительно.

Вэнь Ягэ считала, что редкая мужская красота стоит того, чтобы проявить терпение. А перед ней стоял экземпляр поистине уникальный. Смягчив голос, она заговорила вкрадчиво, будто баюкая капризного ребёнка:

— Этот мальчик держит тебя на коротком поводке, боится отпустить хоть на шаг. Даже во время дублей он умудряется коситься на тебя в перерывах между командами режиссёра. Спорим, по утрам он нудит, чтобы ты одевался теплее, а уходя, умоляет быть осторожным? Советует пить больше воды и ложиться вовремя... Ты ещё слишком молод и не понимаешь, насколько грошовая цена у этой заботы, упакованной в копеечный ланч-бокс.

Избирательно сощурив подведённые глаза, она с ухмылкой знатока человеческих душ добавила сквозь табачную дымку:

— Он ведь и сам понимает, что не удержит тебя. Вот и пытается разжалобить этой копеечной лаской, надеясь, что твоё сердце растает.

Она окинула его многозначительным взглядом, намеренно изобразив крайнее изумление:

— Неужели ты действительно повёлся на эту дешёвку?

Шэн Шаоянь молча скользнул взглядом по силуэту за оконным переплётом.

"Неужели он и вправду... смотрит только на камеру и на меня?"

http://bllate.org/book/35153/4451681