Готовый перевод Are You Going to Fish or Not? / Ты вообще собираешься меня ловить?: Глава 6

Задолго до рассвета Шэнь Сици уже был на ногах. Умываясь и чистя зубы, он попутно осмотрел полость рта, затем привычно измерил давление, уровень кислорода в крови, температуру и пульс. Пока готовился нехитрый завтрак, Сици ловким, отточенным движением вставил в уши оливы стетоскопа и прослушал тоны сердца и дыхание в легких.

Поставив на стол растворимый кофе и бутерброды, он с сухим шорохом раздвинул шторы. Обернувшись, Сици обнаружил, что лежавший на диване Шэн Шаоянь уже открыл глаза.

На часах не было и четырех утра. Судя по лицу Шаояня, тот не только что проснулся, а бодрствовал уже какое-то время. Или вовсе глаз не смыкал всю ночь?

Распахнув стеклянное окно в деревянной раме, чтобы впустить в комнату свежий ночной воздух, Сици поинтересовался:

— Чего так рано? Бессонница замучила? В следующий раз...

Сици хотел было предложить припрячь гостя к делу:

«Раз уж у тебя такой завидный режим, грех добру пропадать — будешь жарить яйца, мыть салат и резать огурцы»

Но вовремя вспомнил кулинарные способности Шаояня, от которых даже проползающий мимо муравей брезгливо бы сплюнул, и благоразумно промолчал.

— Давай, поднимайся к столу. В половину пятого выезжаем.

Прогноз обещал рассвет к семи часам. Сици требовалось уже к половине седьмого загримироваться, переодеться и взобраться на дерево, так что время поджимало.

Что же до Шаояня, оставлять его дома было боязно: вдруг наткнется на караульщиков, подосланных вторым дядей Шэном? Проще и надежнее было держать этого ходячего мертвеца при себе.

— Ладно, — согласился Шаоянь.

Его взгляд скользнул по небрежно брошенному на стол стетоскопу. За три дня совместного проживания нетрудно было заметить, что Сици страдает умеренной тревожностью. Каждый раз, возвращаясь домой, он тщательно дезинфицировал руки, дважды в день измерял и педантично фиксировал показатели жизнедеятельности, никогда не пропуская эти процедуры, какой бы сильной ни была усталость. Порой он носил тонкие черные перчатки без пальцев, а выходя на улицу, неизменно натягивал защитную маску, словно вокруг роились миллиарды смертоносных вирусов.

К тому же Шаоянь уже успел рассмотреть в зеркале свою спину: швы были наложены безупречно, а первичная хирургическая обработка раны выполнена на высшем уровне. Все указывало на то, что Сици связан с медициной, причем страдает запущенной формой профессиональной деформации.

Но вчера Сици предупредил, что возьмет его с собой на работу. Зачем? Вести амбулаторный прием? Или обходить палаты? Да и время странное: ночная смена в приемном покое уже на исходе, а для утренней — слишком рано.

Быстро покончив с завтраком, Шаоянь взялся за дверную ручку.

— Погоди, — окликнул его Сици.

Стоило Шаояню обернуться, как на его голову бесцеремонно нахлобучили уродливую рыбацкую панаму, а за уши зацепили резинки маски — точно такой же, в какой ходил сам хозяин квартиры.

Шаоянь категорически не желал мириться с этой невзрачной черной тряпкой на голове.

— Я не буду это носить.

Сици пресек бунт на корню:

— Никаких «не буду». Надень сейчас же. Ты хоть представляешь, насколько у тебя приметная физиономия?

Приметная? Шаоянь занес руку, чтобы сорвать панаму, но замер. Сици намекал на то, что в прошлой жизни он вел себя ветрено, волочился за каждым встречным и не отличался строгими моральными устоями?

Спускаясь по бетонным ступеням, Сици украдкой разглядывал спутника. Даже в нелепом наряде Шаоянь выделялся безупречными пропорциями и статью, но, по крайней мере, скрытое маской лицо больше не приковывало лишнего внимания. Это снижало риск того, что на съемочной площадке к нему подкатит какой-нибудь агент с предложением дебютировать в шоу-бизнесе.

Слишком смазливая внешность для мужчины — та еще головная боль, попробуй скрой такую красоту от чужих глаз!

В столь ранний час сонные улочки пустовали. Ледяной ветер гулял между обшарпанными малоэтажками, донося издалека глухой стук колес. По разбитому асфальту медленно катилась грязная телега, доверху груженная свежей зеленью и овощами — торговцы тянули свой нехитрый товар к утреннему рынку.

Оглядевшись по сторонам, Шаоянь спросил:

— Как ты обычно добираешься до работы?

— Чаще всего на дежурной машине с коллегами, но места там распределены строго по головам, лишнего не впихнешь. Так что сегодня поедем своим ходом. Подожди меня здесь, я мигом!

Сици стремительно скрылся за углом ближайшего переулка.

Проводив его взглядом, Шаоянь поднял голову к темному небу. Эта предрассветная мгла почему-то казалась смутно знакомой, будто в прошлой жизни он встречал сотни подобных рассветов.

Но что он делал на ногах в пятом часу утра? Корпел над очередным отчетом или прожигал жизнь в ночных клубах?

Тишину разорвал натужный, прерывистый рев мотора — казалось, двигатель вот-вот заглохнет, не получив очередной порции горючего. Памятуя о лихачах, с ревом проносящихся по переулкам уезда Суй, Шаоянь предусмотрительно отступил на шаг к стене.

К его удивлению, драндулет со скрипом затормозил прямо перед ним.

Сици мотнул головой в сторону облезлого сиденья за своей спиной:

— Запрыгивай.

Шаоянь перевел взгляд с водителя на его транспортное средство.

Покрытые коркой грязи колеса, напрочь проржавевший корпус, облупившаяся краска и выхлопная труба, которая, казалось, держалась на честном слове. На одной из рукояток руля зияла дыра, наспех замотанная какой-то серой мешковиной.

Выдержав паузу, Шаоянь сухо поинтересовался:

— Увлекаешься постапокалиптическим стилем?

— Скажешь тоже! Он просто старый и разбитый. Времени в обрез, ничего получше перехватить не успел, — Сици крутанул ручку газа. — Живее, а то опоздаем!

Поначалу Шаоянь всерьез опасался, что этот хлам развалится на первом же перекрестке. Однако они благополучно миновали границу уезда, преодолели извилистый подъем и углубились в глухую лесную чащу. Двигатель натужно кашлял, сипел, но упрямо тащил на себе двоих мужчин, испуская сизый дым и отчаянно цепляясь за жизнь.

Пейзаж за пределами дороги становился все более диким. На бледнеющем небе гасли редкие звезды. Единственным источником света оставался тусклый луч фары, выхватывающий из темноты ухабистую грунтовку. Шум мотора то и дело вспугивал ночующих на ветвях птиц; когда свет скользил по стволам вековых исполинских деревьев, в темноте вспыхивали изумрудные искорки — фосфоресцировали лесные грибы.

Ни жилых домов, ни указателей. По внутренним часам Шаояня, они отдалились от уезда уже по меньшей мере километров на двадцать.

Серп луны сиротливо висел над затянутыми дымкой вершинами. В густеющем тумане взгляд Шаояня потемнел, став холодным и непроницаемым, точно замерзшая речная гладь.

Он никогда не полагался на слепую интуицию.

Даже если внутренний голос твердил, что Шэнь Сици не представляет угрозы.

Все три ночи Шаоянь не позволял себе провалиться в глубокий сон. Доверять незнакомцу до конца было бы верхом легкомыслия. Хотя Сици за это время не сделал ничего подозрительного и даже носа не показывал из своей спальни, Шаоянь оставался настороже.

И вот наступило утро.

На какую такую службу нужно выезжать затемно, в начале пятого утра, да еще и прихватив с собой едва подлеченного пациента?

Рокот драндулета глухим эхом разносился по склонам. Под колесами шуршала опавшая листва и гравий, мелкие камешки то и дело со стуком отскакивали от глушителя. Влажный лесной воздух пах прелью и сыростью. Шаоянь ровным голосом заметил:

— Дорога дрянь.

В голосе Сици промелькнули панические нотки:

— Не отвлекай меня, пожалуйста! Впереди крутой поворот. Я вообще впервые за рулем на такой трассе, если улетим в кювет — костей не соберем.

Дорога действительно резко вильнула. Мотоцикл подбросило на скрытом в грязи валуне, заставив обоих крепко тряхнуть.

Сици был одет в светлое худи с неброским принтом. Сзади Шаояню была видна его шея — тонкая, с изящно выступающими позвонками, белевшая в полумраке чистым, мягким светом фарфора.

Шаоянь убрал руку с задней скобы сиденья и осторожно опустил ладонь на плечо Сици.

Бросив быстрый взгляд в зеркало заднего вида, Сици понимающе кивнул:

— Трясет немилосердно, да? Держись крепче, так безопаснее. Эту дорогу лесовозы в решето разбили, а после дождей тут такие колдобины — черт ногу сломит.

— Есть немного, — лаконично отозвался Шаоянь.

— Который час?

— Пять пятнадцать.

— Ой, опаздываем! Держись крепче, срежем через просеку!

Дряхлый мотоцикл вильнул в сторону, съезжая с грунтовки прямо под сень нависающих ветвей.

В голове Шаояня уже зрел план: перехватить руль, точным ударом по сонной артерии нейтрализовать водителя и удержать равновесие. Но не успел он просчитать траекторию броска, как сквозь густую листву пробился яркий сноп белого света.

На фоне блекнущего полумесяца выросла длинная металлическая стрела, удерживающая гигантский прожектор. До ушей долетел приглушенный гул голосов, бесцеремонно нарушавший вековое безмолвие тайги.

— Почти на месте! — крикнул Сици.

Приехали?

Мотоцикл прибавил ходу и выкатился на поляну. Не успели колеса замереть, как к ним подскочило несколько человек. Раздался хор взволнованных голосов: «Учитель Шэнь приехал!», «Скорее, грим поплывет!», и Сици буквально уволокли вглубь лагеря.

Учитель Шэнь?

Шаоянь словно вынырнул из-под воды — звуки обрушились на него лавиной.

Отовсюду гремело, шуршало и гудело.

Мимо катили тяжелые кофры с оборудованием, кто-то надрывал голосовые связки:

— Эй, кто еще не взял репеллент? Если вас сожрут комары — ко мне не прибегайте!

— Где мой си-стенд?! Кто утащил?

— Твою мать, где армированный скотч? Опять взяли и не вернули!

— Осветители позавтракали? Режиссер на площадку зовет!

На мгновение Шаояню показалось, будто он попал на страницы древней мистической повести «Ляо Чжай» — на фантасмагорический ночной базар, затерянный в лесной глуши.

Из суматохи вынырнул Сици и крикнул, приложив ладони рупором:

— А-Шао, держись рядом с Сяошанем! Я побежал на грим!

А затем напутствовал худощавого, как жердь, паренька с узким разрезом глаз:

— Сяошань, присмотри за ним! И обязательно обрызгай от мошкары!

Тот с готовностью хлопнул себя по груди:

— Не беспокойся, брат Шэнь! Оболью его защитой с ног до головы, ни одного сухого места не оставлю!

Шаоянь:

—...

Пожалуй, в таких крайностях не было нужды.

Грим Сици требовался минимальный, практически естественный тон. Переодевшись в сценический костюм, поправив прическу и закрепив в ухе серьгу, он уже к десяти минутам седьмого послушно взобрался на указанную ветку старого дерева, чтобы помочь осветителям настроить ракурсы и выставить блики.

С высоты птичьего полета Сици сразу разглядел Шаояня. Тот послушно стоял подле Лань Сяошаня, по-прежнему скрывая лицо под козырьком панамы и маской.

Но даже в таком затрапезном виде от мужчины исходила столь мощная, подавляющая аура, словно на площадку явился капризный генеральный директор компании-инвестора со своим верным оруженосцем. Казалось, заметь этот господин малейший изъян — и съемки свернут в ту же секунду из-за отсутствия финансирования.

Пробегавшие мимо администраторы и рабочие то и дело бросали на него удивленные взгляды, однако общая неразбериха не позволяла никому по-настоящему заострить внимание на загадочной фигуре.

Сици невольно вспомнил утренний эпизод у окна и сосредоточенный, ясный взгляд Шаояня.

«Может, нагулявшись по лесу, он наконец-то выспится ночью? С его ранением ночные бдения противопоказаны»

Тем временем Лань Сяошань с усердием фанатика щедро оросил гостя очередной порцией едкого репеллента, отчего сам же шумно чихнул. Убрав баллончик, он смерил Шаояня подозрительным взглядом, выпрямил спину и попытался напустить на себя солидности:

— Ты что, новый помощник брата Шэня?

Работать с Сици было сплошным удовольствием. В гостинице, где разместили персонал, ассистенты актеров общались тесно, и все прекрасно знали, кто из звезд изводит помощников капризами, а кто относится к людям по-человечески. Сяошаню откровенно завидовали и не раз предлагали поменяться подопечными.

— Нет, — коротко ответил Шаоянь.

Сяошань мгновенно расслабился и просиял:

— О, ну и славно! — а затем с любопытством склонил голову: — А кто тогда?

Шаоянь скользнул взглядом по его простодушному лицу:

— Ты его личный ассистент. Шэнь Сици упоминал тебя.

— Брат Шэнь рассказывал обо мне? — Сяошань расплылся в улыбке.

«Похоже, этот парень для брата Шэня значит куда больше, чем обычный знакомый, — смекнул ассистент. — И раз он уклоняется от ответа на простые вопросы, здесь замешана какая-то тайна. Все ясно, лишних расспросов не задаем!»

Он торопливо притащил пластиковую табуретку и старательно вытер ее ладонью:

— Наш брат Шэнь — золотой человек. В мой первый день на площадке кейтеринг обсчитался, и мне не досталось порции. Так он, не раздумывая, отдал мне свой обед. Мечтаю доработать с ним до самого финала съемок!

Установив табурет, ассистент заговорщически подмигнул:

— Садись, дружище! — он приложил палец к губам и прошептал: — Не переживай, я могила. Про ваши отношения с братом Шэнем никто от меня не узнает.

Из режиссерского мегафона раздалась команда:

— Внимание, тишина на площадке! Камера, мотор!

Сяошань прижал палец к губам, призывая Шаояня к молчанию, и указал на раскидистую крону дерева.

По сюжету, начальник оперативной группы Чжан Сюнь со своими людьми провел тяжелую ночь в глухой чаще. С первыми лучами солнца он вместе с самым юным оперативником Сяолинем отправился на разведку, но умудрился угодить в охотничий силок и теперь выглядел крайне потрепанно.

Пробираясь на восток, они внезапно услышали странную музыку, летящую над верхушками сосен. В отличие от привычной бамбуковой флейты, эти звуки имели особый, терпкий оттенок — мелодия лилась легко и чисто, напоминая каплю росы, с тихим звоном соскальзывающую с листа кувшинки прямо в речную заводь.

Сяолинь просиял:

— Командир, слышите? Там люди! Наконец-то мы выберемся из этой глухомани!

— Настоящему материалисту не пристало верить в чертовщину, — осадил его Чжан Сюнь. Насторожившись, он снял пистолет с предохранителя и осторожно двинулся на звук, раздвигая высокую траву.

Впереди забрезжил просвет. На краю отвесного утеса высился вековой исполин, чья раскидистая крона подпирала облака. Именно оттуда, из густой листвы, исходила чарующая мелодия.

Сяолинь поежился, потирая плечи:

— Аж мороз по коже... Командир, вдруг это леший или речной дух заманивает нас?

— Я же сказал, материали...

Договорить он не успел: у их ног со стуком упал мелкий камешек. Подняв глаза, преследователи замерли. На толстом суку сидел юноша. Его босые ноги казались жемчужно-белыми на фоне темной коры; тонкие лодыжки с изящными косточками плавно переходили в просторные темно-синие шаровары, перехваченные у щиколоток. Свободные полы белого холщового одеяния плавно покачивались под порывами утреннего ветра.

Оперевшись спиной о ствол, парень полуприкрыл глаза. У его алых губ зеленел свежий древесный листок — именно из этой импровизированной свирели вылетала чистая, неземная мелодия, растворяясь в вышине.

Он беззаботно болтал ногами в такт музыке. За его спиной первые лучи солнца пробивались сквозь кружево листвы. В этот миг дремучий бор словно проявился на фотобумаге, обретая яркие, сочные краски после ночной тьмы. Золотистый рассветный свет очертил безупречный профиль юноши сияющим контуром, заставив его глаза вспыхнуть теплыми искрами жидкого янтаря.

Сяолинь благоговейно выдохнул:

— Обалдеть... Командир, до чего же он красивый. Такой точно не может быть злым духом!

Заметив у подножия дерева незваных гостей, юноша убрал листок от губ. В его ухе качнулась изящная подвеска из голубого нефрита. На губах расцвела улыбка, растопившая напускную холодность взгляда. Смерив пришельцев лукавым прищуром, он сделал пару быстрых жестов руками, а затем снова поднес листок к губам и издал несколько отрывистых свистящих звуков.

Оперативник растерянно моргнул, а затем оскорбленно надулся:

— Командир, да он же издевается! Смеется, что мы попались в его силки, как последние простофили!

—... Он разве произнес хоть слово?

— Конечно произнес! — горячо заверил Сяолинь, а затем удивленно округлил глаза: — Вы что, ничего не слышали?

С ветвей снова сорвалась короткая трель.

Сяолинь самодовольно выпятил грудь:

— О, а теперь хвалит за сообразительность!

— Стоп! Снято! — раздался довольный возглас режиссера Ваня. Он перевел взгляд от контрольного монитора и захлопал в ладоши: — Отличная находка со свистом. Наш немой заговорил без слов, да и кадр заиграл новыми красками. Молодцы, ребята, не расслабляемся! Готовимся к следующей сцене!

Шаоянь не сводил глаз с Сици, по-прежнему сидевшего на ветке. В груди шевельнулось удивление: надо же, этот парень действительно профессиональный актер.

Теперь становилось понятно, почему он уходил ни свет ни заря, зачем проколол ухо и разучивал нехитрые лесные напевы.

Удивительно, как преображался этот человек под прицелом объектива. Секунду назад он был обычным парнем из провинциального уезда, но стоило запустить запись — и перед камерой предстал дикий лесной житель, дитя гор и чистых рек, не тронутое мирской суетой.

Сяошань рядом буквально подпрыгивал от восторга:

— Я же говорил! Брат Шэнь обязательно станет звездой! Какая харизма, какая пластика — сегодня вышло даже круче, чем вчера!

Шаоянь, устроившись на низком табурете, лениво листал вкладку возвратов в мобильном приложении банка. Не поднимая головы, он будничным тоном спросил:

— Это его дебют?

— Ага. Он на кастинг-то пошел только потому, что ему срочно понадобилась крупная сумма, — Сяошань понизил голос, делясь наболевшим: — Я сам всю голову сломал. Брат Шэнь живет скромнее некуда: питается бесплатными обедами на площадке, на завтрак берет копеечные лепешки. Куда ему столько денег?

Палец Шаояня замер на экране. В памяти мгновенно всплыла привязанная к его телефону банковская карта и настойчивая просьба Сици: «Трать экономнее».

Его собственные финансовые аппетиты, привычки и представления о стоимости вещей находились в абсолютном диссонансе с более чем скромным балансом на счетах его спасителя.

Сяошань тем временем увлеченно развивал свою теорию заговора:

— Наверняка там долг неподъемный. Спорим, у него есть наглые родственники-паразиты, которые привыкли швыряться деньгами направо и налево, а теперь сосут из брата Шэня все соки? Повесили на него свои кредиты, вот парню и приходится впахивать на съемочной площадке до седьмого пота!

С каждым словом ассистент распалялся все сильнее. Он с надеждой уставился на собеседника:

— Слушай, ты ведь наверняка в курсе дела! Ну скажи, я прав? Что это за нахлебник такой, а?

В строке статуса транзакции высветилось сухое уведомление:

[Возврат средств в размере 9687 юаней успешно зачислен на карту отправителя]

Шаоянь заблокировал экран и убрал смартфон в карман куртки.

«Логика железная, — безучастно подумал он. — В следующий раз лучше вообще не угадывай»

«Ведь тем самым ненасытным паразитом, скорее всего, являюсь я сам»

http://bllate.org/book/35153/4439076