Готовый перевод Eunuch Extra / Тайны Запретного города: Евнух и Император: Глава 12

Как? От боли плачешь? — рука Ся Ую протянулась из-за спины и бережно смахнула с его лица следы слёз. Сам он, неведомо почему, испокон веку слыл безжалостным монархом; женщины, что ему нравились, непременно должны были сочетать в себе красоту, нежность, покорность, мягкость, изящество и ум. А к мужчинам, приходившимся ему по вкусу, предъявлялись требования и того выше: помимо всего перечисленного, в них должна была присутствовать горделивая спесь, способная пробудить в глубине его души жажду завоевания. Но этот Сяо Юй — внешностью обладал самой заурядной, о нежности, покорности, мягкости и изяществе нечего было и говорить, возрастом, казалось, даже превосходил его самого, а что до ума — тот у него вроде бы водился, да только шёл не на благое дело. Ухитрился же больше двух месяцев успешно скрываться, а вот ни капли горделивой спеси в нём не наблюдалось: стоило ему только подступиться, как у того сперва брызнули слёзы. Будь на его месте какой-нибудь другой фаворит, проявивший себя столь ничтожно, его давно бы сослали в Холодный Дворец. Но с этим евнухом, который при любых размышлениях совершенно не соответствовал его вкусам, всё обстояло иначе: в сердце Ся Ую неожиданно зародилось странное сострадание, и ради него он даже пренебрег собственным братом, который едва не взрывался от желания. Он велел ему лишь оставаться в тепле пещеры и тихо ждать, а сам приложил немало усилий, чтобы ублажить и успокоить лежащего под ним человека, позволив тому постепенно расслабиться.

С детских лет бедняга Ся Ую привык в постели лишь принимать усладу от тех, кто за ним ухаживал, с какой стати ему было пускать в ход мягкие уловки ради кого-то другого? И вот этот первый в жизни случай пошёл прахом на каком-то презренном дворцовом слуге, а он даже не находил в этом ничего дурного. Лишь когда Сяо Юй понемногу перестал всхлипывать, Император медленно двинулся. Кто бы мог подумать, что от этого движения всё тело Сяо Юя вновь напряглось, и то место, только что размягчившееся, вмиг сжалось. Ся Ую застигло врасплох: он почувствовал, как по низу живота молнией пронеслись несколько волн трепетного наслаждения, и пока он приходил в себя, поток любовной смазки уже остался в сухих и горячих кишках Сяо Юя.

Слишком… слишком позорно! Не будь Сяо Юй распростёрт ничком, он непременно увидел бы, что лицо неизменно возвышающегося над ним Императора в этот момент почти целиком посинело. Кончить всего после пары движений — величайший позор, несмываемый позор! Словно желая доказать, что только что случившееся преждевременное семяизвержение было лишь случайностью, Ся Ую больше ни о чём не заботился и принялся неистово метаться внутри Сяо Юя. Он должен был делом доказать, что в этом отношении является мужчиной среди мужчин, и вовсе не позволить Сяо Юю смотреть на него свысока, а потом сделать эту историю посмешищем среди евнухов. С мелочностью негодяя думая об этом, он двигался всё быстрее и яростнее. К счастью, благодаря смазке из выделений дело обошлось, хотя даже при этом из заднего прохода постепенно сочились капли крови.

Сяо Юй яростно кусал собственное предплечье, его белая кожа уже вся покрылась кровавыми пятнами от укусов, однако это не могло остановить стонов, вырывавшихся из-за жуткой боли. Это лишь ещё больше распаляло находившегося на нём монарха, превратившегося сущие в дикого зверя. С трудом вытерпев целый час, Ся Ую наконец утолил свою похоть, перевернулся на спину и, повернув к себе его лицо, вгляделся повнимательнее: некогда ясные глаза теперь затуманились от дурмана. Его сердце сжалось, и он подумал про себя, что позже совершенно потерял рассудок, и при столь безрассудных и яростных толчках то, что Сяо Юй не упал в оброк, уже можно было назвать проявлением невероятной стойкости.

Окинув взглядом припухший задний проход, из которого всё ещё тонкой струйкой сочилась кровь вперемешку с мутноватой белой смазкой, он перевёл взгляд обратно и обнаружил прямо перед собой окровавленное предплечье. Вздохнув, Ся Ую прижал Сяо Юя к груди. Он и сам не ведал, что за чувства бушевали в его душе, но можно было ручаться: ничего подобного он прежде не испытывал за все свои двадцать лет. Бескрайнее удовлетворение и лёгкая боль в сердце — закрыв глаза, он с минуту размышлял об этом, а затем велел принести большую, испускающую клубы пара баню.

Два евнуха уже собрались помочь Сяо Юю опуститься вниз и привести себя в порядок, как вдруг услышали хриплый, низкий окрик Императора:

— Прочь! Без моего приказа не сметь входить!

Взглянув на те сильные руки, которые натягивали шёлковое одеяло, дабы прикрыть бесконечную весеннюю красоту, и в самом деле источали повадку защитника своей собственности, те двое поспешно отступили. Выйдя наружу, они присоединились к остальным евнухам, которые всё ещё вовсю спорили в азартной игре.

Коротка весенняя ночь, а небо едва забрезжило, как Ся Ую уже поднялся. Снаружи его ждала толпа евнухов и служанок, знавших его привычки, с умывальными принадлежностями наперевес. Заметив, что Сяо Юй всё ещё глубоко спит, И Дэ подумал про себя: «Ох, ты ж матушка моя, этот человек способен укрыться одеялом даже тогда, когда рушится небо! Чего же ты ждёшь, почему не спешишь ублажить Императора и вымолить себе прощение?» — и уже собрался тихонько подкрасться, чтобы разбудить его.

Но не успел он дойти до кровати, как раздался суровый голос Ся Ую:

— Дайте ему поспать подольше. Как проснётся, позовите искусного лекаря из императорской врачебницы, пусть осмотрит его раны и выпишет мази для наружного применения.

Говоря это, он полностью оделся, и И Дэ поспешно выступил вперёд:

— Докладываю Императору… э-э… что делать после того, как всё обработают? Отправлять ли его обратно к благородной супруге Цин — продолжать выращивать цветы?

— Снова отправлять цветы выращивать? — недовольно фыркнул Ся Ую, отчего у И Дэ упало сердце: судя по всему, Император всё же не собирался спускать это дело на тормозах. Раз так, к чему вообще было лечить ему раны?.. Не успел он додумать эту мысль, как Ся Ую в задумчивости произнёс: — Если сразу пожаловать слишком высокий ранг, те женщины опять захлебнутся завистью и злобой. Хм, ладно, пусть для начала побудет гуйжэнем, пожаловать ему Резиденцию Шаньшуй в Саду Цзясю, пусть ожидает вызовов.

У И Дэ глаза чуть из орбит не вылезли. Преступник, совершивший оскорбление величества и ослушавшийся императорского указу, уже сам по себе факт того, что остался жив, почитал за чудо, но он ещё и получил титул гуйжэня! Это… это что же, солнце сегодня взошло на западе? Видя, что Император шагает прочь, даже не глядя на него, он поспешно обратился к Чжан Цяо, чьи глаза застыли точно такие же золотые рыбки:

— Слыхал? Как проснётся новый гуйжэнь, объяви ему волю государя, понял? Смотри не затягивай, а с игорными долгами мы разберёмся, как вернусь.

Приказав это, он поспешно последовал за Ся Ую, чтобы прислуживать ему на утреннем докладе.

http://bllate.org/book/35098/4333551