Готовый перевод The Unseen Verdict / Неизвестное место: Окончательное решение (Завершено + Бонус): Глава 2

На коридоре за окном дул сильный ветер, она чуть не потеряла равновесие. Конференц-зал находился далековато от магазинов, так что купить что-нибудь сладкое, пожалуй, было бы неудобно.

Утвердившись на ногах, она только тогда заметила, что снаружи стоит еще кто-то в длинном ветрозащитном плаще, которого от сильных порывов отчаянно знобило. Е Синьчжу не стала обращать внимания и, предоставленная самой себе, прислонилась к перилам, опуская взгляд вниз, где случайно увидела целующуюся парочку.

— Неважно себя чувствуешь?

Голос у этого человека был очень приятным — низким, с бархатными нотками, очень мягким и в то же время знакомым. Е поленилась поднимать голову и лишь издала короткий носовой звук.

— Пониженный сахар.

— Съешь конфетку.

Изящные пальцы протянули шоколадку прямо перед ее глазами, заслонив вид на парочку внизу. Е Синьчжу только тогда собралась обернуться, но собеседник уже исчез без следа. На нем явно были сапоги, однако поблизости не раздавалось ни звука шагов.

Она постояла еще немного, а когда вернулась, то обнаружила на столе целую гору стаканчиков с молочным чаем.

— Старшая сестра, какой вкус тебе взять?

Младшекурсница из их отдела как раз помогала всем разобраться и протянула ей один стакан, но та не спешила протягивать руку, так как заметила, что сзади притаился еще один стаканчик — с лимонадом.

— Не нужно, я выпью тот лимонад сзади.

Лимонад стоил чуть дешевле, и все вечно норовили выбрать что-нибудь подороже, однако Е Синьчжу не придала этому значения. Она забрала лимонад, вернулась на свое место, села, вставила трубочку и сделала глоток, ощутив до боли знакомую сладость. Опустив глаза, она взглянула на этикетку — на ней значилось: половинная сахара.

— Наш председатель просто прелесть! И богат, и хорош собой, и такой заботливый, ну просто слов нет.

Рядышком как раз шептались две младшекурсницы.

— Ага, старшая сестра такая внимательная! Когда мы только проходили набор новичков, мне даже досталась приветственная открытка, написанная ее собственной рукой.

Выслушав половину, Е Синьчжу потеряла всякий интерес. Об этом председателе студенческого союза у нее не было никаких воспоминаний, да и подобные сплетни ее совершенно не привлекали.

Этот тип, судя по всему, был знатным любителем пустить пыль в глаза и со всеми расточать любезности. Больше всего на свете она не выносила людей с таким характером и испытывала к ним стойкую антипатию.

Тун Чжи, с которой она недавно успела поцапаться, сидела на другом конце комнаты, с аппетитом потягивая очередной молочный чай. Сама Е Синьчжу невольно заслужила ее уважение: если память ей не изменяла, это был уже третий стакан за день.

Заведующая литературным отделом вышла к стоявшей впереди белой доске и обвела взглядом собравшихся:

— Что касается приветственной вечеринки, то общеинститутские проекты — это забота кураторов, наша задача лишь помогать, но студенческий союз тоже должен выставить один-два собственных номера, иначе мы нарушим правила. Кроме того, нужно распределить ответственных лиц.

Ли Жань перевела взгляд на Е Синьчжу.

— На этот раз очередь вашего отдела. Если с закулисьем возникнут какие-то трудности, можете смело обращаться ко мне, я пойду с вами. А от вашего отдела нужен ведущий.

Учебный год еще даже не начался, первокурсников заманить в сети пока не удалось, а второкурсники — те еще стреляные воробьи. Им, трикурсникам, наверняка не слишком хотелось возиться со всем этим.

Да, задачка выдалась не из легких.

Вернувшись вечером в общежитие, она открыла ноутбук, подключила его к розетке и принялась мастерить презентацию для вечеринки по случаю встречи первокурсников. Телефон лежал рядом и пару раз вибрировал.

Бросив быстрый взгляд на всплывшее окно в WeChat, она решила, что это вряд ли рабочее сообщение. Спустя три минуты раздался звонок — номер был незнакомым и не определился в контактах, но эту последовательность цифр она узнала сразу.

Время было уже позднее, так что ей пришлось прихватить телефон и выйти в коридор, чтобы ответить.

— Алло, почему ты только что не отвечала на мои сообщения?

Е Чжисинь говорил с нажимом и раздражением — он терпеть не мог этот бесстрастный тон Е Синьчжу. Как вышло, что его собственная дочь вдруг ускользнула из-под контроля?

— Говори!

Е Синьчжу давно привыкла к такому обращению и несколько раз подряд нажала на клавишу уменьшения громкости.

— Сейчас уже очень поздно, что ты хотел сказать?

— Сын твоего дяди Вана хочет с тобой увидеться. Завтра же пойдешь на этот банкет, наведете мосты и укрепите отношения.

Е Синьчжу подняла глаза и посмотрела в окно: в одиннадцать часов вечера уличные фонари горели особенно ярко, а разноцветные огни высотных зданий вдалеке казались такими вульгарными, режущими глаз и бессмысленными.

— Отец, наша компания обанкротилась уже давным-давно.

Е Чжисинь злоупотреблял алкоголем и едва сводил концы с концами, перебиваясь парой мелких захудалых магазинчиков. Но как мог гордый орел, некогда паривший в небесах, добровольно вернуться к низинной жизни?

— Какое это имеет значение? Бери и иди, ступай туда вместо меня!

— Да и дядю Мо тебе тоже обязательно нужно навестить — помнишь ту семью, что жила по соседству? У него дела идут прекрасно, теперь он пробился в самый центр.

Е Чжисинь сыпал поручениями одно за другим, но Е Синьчжу почти ничего не воспринимала — ее душат тоска и безысходность. После того как в их семье начались финансовые проблемы, мать скончалась, а отец совершенно опустился и теперь лишь бредил тем, чтобы пристроить ее поближе к себе и выдать замуж за хорошего человека.

И все же она сбежала. Сбежала как можно дальше, туда, куда Е Чжисинь не смог бы дотянуться.

Но…

Он по-прежнему оставался ее отцом, в ее венах текла та же кровь, и пока существовали юридические узы, вся ее жизнь оставалась под его контролем. Пусть у Е Чжисиня больше не было богатства, старые связи никуда не делись, и если бы она вздумала бежать всерьез, каждый встречный стал бы преградой на ее пути.

Она вовсе не желала, чтобы ее темное и гнилое прошлое стало достоянием общественности. Иными словами, ей не хотелось устраивать скандалы и выставлять напоказ свое нынешнее положение, поэтому она так тщательно все скрывала.

— Дай мне немного денег, я пойду арендовать платье.

Прервав его бесконечные разглагольствования, Е Синьчжу пошла на уступки.— Деньги поступят на твою карту чуть позже, и ещё: в следующий раз чтобы отвечала на мои сообщения сразу.

— Я…

В трубке послышались гудлы.

Кто бы мог подумать? Е Синьчжу — первая студентка по баллам за учёбу, первая на потоке по общим показателям, предмет всеобщего восхищения.

Но её истинное лицо — лишь падшая бродяжка, у которой даже нет права выбирать.

В детстве её обижали из-за того, что она была хорошенькой. Когда она чуть подросла, её снова обижали за то, что она казалась простофилей. Позже в семье случилась беда, и все вокруг стали называть её проклятой.

Она лишь усердно старалась делать всё наилучшим способом, чтобы любые сплетни и пересуды растворились в лучах её успехов. Ведь она верила, что перед лицом абсолютной силы сила слухов легка, как пух.

Но раз уж она шла этим путём столько лет, бросать начатое на полпути она, разумеется, не собиралась.

Банкет — это и её оковы, и её шанс. Быть может, кто-нибудь обратит на неё внимание из-за её выдающихся успехов, а может, кто-то взглянет на неё дважды ради Е Чжисиня. Этого было бы достаточно.

Прожил ещё один такой же серый, онемевший день. Утвердив порядок номеров для представлений, она закрыла ноутбук, собрала сумку, надела очки и приготовилась выходить из общественности.

Соседка по комнате Чжан Чжан тоже сидела уткнувшись в экран компьютера. Заметив, что та собирается уходить, она качнулась на стуле и спросила:

— Ты куда это намылилась среди ночи?

— Угу.

Е Синьчжу не собиралась вдаваться в объяснения и ответила предельно рассеянно.

— Тогда дверь на засов не закрывать?

Е Синьчжу брызгала на себя духи, и её голос донёсся словно из-за пелены тумана:

— Не нужно, я сегодня, наверное, не вернусь.

— Вид у тебя какой-то невесёлый.

Е Синьчжу глубоко вздохнула и ответила, что всё в порядке, но соседка протянула ей молочную конфету «Белый кролик».

— Будь осторожна.

— Спасибо.

Место проведения банкета находилось в отеле далеко от университета. Чтобы сэкономить на такси, она вышла на полчаса раньше и как раз успела на метро.

Была она в повседневной одежде, а в салоне проката взяла напрокат белое платье на бретельках. Ткань оказалась плотной и тяжелой, но при этом сшитой так, что тело было сильно обнажено: спина продувалась насквозь, было холодно.

Впрочем, богатеи, казалось, никогда не мёрзли — ради внешнего лоска они были готовы пренебречь теплом. Наверное, потому, что в каждом зале работало отопление.

Оставив свою одежду в магазине, она надела туфли на высоких каблуках и присоединилась к банкету.

Внутри был выставлен длинный стол с закусками, но почти никто к ним не притрагивался — судя по всему, они казались гостям слишком простыми. В конце концов, это была лишь прелюдия, хозяева ещё не появились, а основные угощения ещё не подали.

Е Синьчжу предъявляла к себе высокие требования и всегда ела мало, но разговаривать с ней никто не хотел. Приходилось делать вид, будто ей всё равно, а доставать телефон было неудобно. Оставалось лишь взять тарелочку с пирожными, вооружиться маленькой вилочкой и понемногу отправлять их в рот.

— Синьчжу-то!

Стоило этому так называемому дяде Вангу войти, как он издалека окликнул её. Его взгляд был насквозь пропитан похотью, а платье оставляло открытыми слишком многое — мужчина бесстыдно уставился на обнажённую кожу.

— Дядя Ван, давно не виделись.

Е Синьчжу отступила на шаг, но не заметила рядом с ним его расхваливаемого сына. Сообразив, в чём дело, она протянула руку, взяла бокал вина, прикрылась им и собралась выразить уважение директору Вангу.

— Ишь как расцвела, просто красавица! В детстве уже была хорошенькой. Мы с твоим отцом тоже давненько не виделись, чего это он вместе с тобой не приехал?

Е Синьчжу пригубила вино в знак приветствия и залпом осушила бокал.

— Отец в последнее время неважно себя чувствует, ему тяжело переносить дальние дороги. Позвольте мне принести вам извинения за него, дядя Ван.

Лавка Е Чжисиня находилась в родных краях, далеко от города А. Приезжать сюда только ради этого было бы невыгодно.

— Эх, возраст берёт своё, у стариков вечно какие-то болячки.

К ним кто-то подошел и оттснил Е Синьчжу в сторону. Высокие каблуки вознесли её над землей, но она всё равно оставалась ниже этих мужчин. Её оттеснили на задний план, словно отгородив от остального мира невидимой стеной.

Е Синьчжу опустила голову, вернула пустой бокал официанту и медленно отступила назад. В ту же секунду она почувствовала себя одновременно и спасённой, и несчастной — её переполняли смутные, противоречивые мысли.

Пока остальные наслаждались беседой и смеялись, она устроилась в самом углу и заиграла на инструменте.

Игра на пианино во время банкета — способ, который сразу привлекает к себе внимание.

Е Чжисинь с малых лет заставлял Е Синьчжу учиться тому и этому, и теперь эти навыки наконец пригодились, позволив пустить пыль в глаза и скрыть внутреннюю убогость.

Каждая чёрно-белая клавиша отчётливо выделялась на общем фоне. Накопленный опыт не позволял совершать фальшивых нот, однако механическая отточенность убивала любые чувства. Это была работа, которую с легкостью могла заменить машина, но сейчас Е Синьчжу использовала её как ставку в своей игре на выживание.

Она уже училась на третьем курсе, и до выпуска оставался всего год. Все вокруг уже начали подыскивать компании, рассылать резюме или спешно устраиваться на стажировки. Е Синьчжу, разумеется, не была исключением — на этом банкете она отчаянно молила о появлении своего покровителя.

Однако рынок высокотехнологичных и элитных отраслей в городе А уже перенасытился, пробиться наверх простому человеку было сложнее некуда, а для выполнения обязанностей обычного рядового сотрудника с её образованием и оценками это было явным перебором.

http://bllate.org/book/35010/4320451