Готовый перевод I Lied, That Night I Planted the Love Gu / Любовный яд: Искушение в тени Мяо: Глава 2

К тому же, самое главное — на нем тоже была одежда из Мяоцзяна: тёмно-фиолетового оттенка, под ней — облегающая чёрная нательная рубашка с вышивкой, а поверх надета короткая кофта до талии, сплошь усыпанная серебряными украшениями. На шее у него красовалось массивное многослойное ожерелье, а ниже пояса струилась длинная цельная юбка, талия которой также была украшена разнообразными серебряными подвесками.

Пробивающийся в оконный проём прохладный ветерок колыхал одежды мужчины, и серебряные украшения издавали звенящий перезвон при столкновении.

Его длинные волосы взметнулись от ветра, и пряди скользнули по лицу Нин Шуана.

Нин Шуан уставился на его лицо, приоткрыв губы, но не успел он задать вопрос, как почувствовал резкую боль в задней части шеи. Его зрачки закатились, и он завалился вперед, так как ноги совершенно не держали его.

Находясь в полубессознательном состоянии, он лишь почувствовал, будто провалился в самую сердцедину морозной стужи. Холод опутавший всё его тело, заставил его сознание постепенно раствориться. Перед тем как окончательно потерять сознание, в полудрёме он расслышал доносившиеся напротив слова: — Я нашел тебя.

***

Ныряло в сплетение причудливое сновидение.

Удушье и отчаяние, подобно невидимым путам, крепко обвились вокруг шеи Нин Шуана, и окружающие звуки резко вырвали его из кошмара.

Едва открыв глаза, Нин Шуан услышал, как в ушах всё еще эхом отдаются перекрывающие друг друга рыдания. Он уперся руками в край кровати и медленно приподнялся. Рубашка, наброшенная на него, соскользнула с груди на ноги и собралась складками. Мелкие капли пота на висках склеили выбившиеся пряди, и всё происходившее в сновидении было насквозь пропитано этой влагой.

Снова этот сон. Тот самый до ужаса реалистичный сон, о котором у Нин Шуана, однако, не было ни малейших воспоминаний.

За стенами родовой кумирни в родных краях в нос ударил неприятный запах растительных благовоний вперемешку с густым ароматом крови. Мама прижимала его к груди, и ее плач сливался с рыданиями окружающих людей, нарастая и затихая волнами. Нин Шуан открыл глаза и окинул взглядом плачущих вокруг: второй дядя, старшая тетя, третья тетушка...

Они стояли снаружи, а изнутри кумирни доносились звуки ударов длинного кнута о плоть. Прямо посреди святилища на коленях стоял подросток лет одиннадцати-двенадцати. Длинный хлыст в руках старейшины рода безжалостно опускался на спину юноши. Ряды свечей в кумирне раскачивались из стороны в сторону от порывов ветра, поднятого взмахами плетки, а капли крови, сорванные с хлыста, падали на пламя свечей, издавая шкворчащий звук.

— Негодный сын! — Ты погубил его, и себя погубил тоже! — Голос старейшины звучал яростно, а движения рук не замедлялись ни на мгновение.

Нин Шуан с любопытством уставился на подростка, но тот вдруг обернулся. Лица было не разглядеть, зато он неожиданно встретился взглядом с парой мрачных и леденящих зрачков.

Холодный и зловещий взгляд нес в себе явную агрессию и собственнический инстинкт. Словно ядовитая змея, выползшая из глубин кромешного ада, она высовывала раздвоенный язык, начиная карабкаться вверх от самого позвоночника, и наконец туго обвила шею Нин Шуана. Холод мгновенно сковал юношу, а змеиное тело сжималось всё туже и туже...

После этого он услышал, как плач его собственного детства слился с реальным прерывистым дыханием, превращаясь в пронзительный звон.

Голоса окружающих людей вырвали его обратно в реальность из кошмарного сна.

В воздухе сильно пахло дезинфицирующим средством и лекарствами. Оглядев белые стены комнаты, Нин Шуан на мгновение растерялся, но тут же сообразил: это больница?

— Молодой человек, вы очнулись? — раздался рядом мягкий женский голос.

Нин Шуан перевел взгляд и увидел медсестру.

— Почему я здесь... Разве он не должен был находиться возле жилых домов в старом районе? — Нин Шуан яростно потряс головой, пытаясь прийти в себя.

Медсестра приветливо улыбнулась: — Вас привел сюда довольно симпатичный парень. Он сказал, что обнаружил вас потерявшим сознание у них в жилом комплексе, и привел сюда.

— Как выглядел этот парень? Во что был одет? У него были длинные волосы? — Значит, человек, которого он видел перед потерей сознания, ему не привиделся?

Медсестра немного подумала и ответила: — Был одет в такую рубашку, какую носят студенты, на голове кепка, волосы вроде короткие... Как именно он выглядит, я тоже не разглядела. Он оставил номер телефона, но когда я позвонила, оказалось, что номер несуществующий. Он уже оплатил все ваши расходы, так что можете выписываться в любой момент.

Нин Шуан растерянно огляделся по сторонам. Неужели красивый соплеменник из Мяоцзяна, которого он видел, и правда был галлюцинацией?

Покинув больницу, Нин Шуан вернулся в тот жилой комплекс. К его удивлению, камеры наблюдения там не устанавливали, да и расспросы о парне с длинными волосами ничего не дали.

Разумеется, нефритовый кругляк, принадлежавший Нин Шуану, тоже не нашлось.

Всё время, пока Нин Шуан добирался из старого района домой, эта история не давала ему покоя.

— Ку-ку! — Птичий крик заставил его вынырнуть из раздумий.

Нин Шуан поднял голову и увидел небольшую птичку с абсолютно белым оперением, которая прилетела и уселась на ветку во дворе.

Затем он повернулся, открыл калитку и зашел в дом. В конце концов, после принятия душа эта история вылетела у него из головы.

***

Сейчас стояло начало сентября, пора возвращения к учебе. Дневная погода в городе Хуайань выдалась до удушливого знойной. С событий той ночи прошло уже три-четыре дня.

Летний зной окутывал этот город, зелёные листья платанов по обеим сторонам дорог выглядели вялыми и поникшими от горячей волны, асфальт раскалился до обжигающей боли в ногах, а цикады трещали без умолку, жалуясь на долготу и тягостность нынешнего лета.

У ворот университета А выстроились длинные ряды частных автомобилей, а школьные автобусы непрерывно подвозили первокурсников от вокзала к учебным корпусам.

Весь университет бурлил от оживления, воздух был пропитан липким жаром, и даже ветер нёс в себе тепло.У учебного корпуса висели транспаранты различных факультетов, а под ними старшекурсники из студенческого совета были по горло завалены работой.

Сегодня вечером твой новый сожитель должен переехать к тебе, не забудь прислушаться, не постучат ли в дверь.

Получив это сообщение в Вичате от мамы, Нин Шуан как раз проводил группу первокурсников к общежитию, помог им оформить заселение и теперь направлялся к преподавателям факультета.

Нин Шуан держал телефон обеими руками и быстро печатал: Как зовут нового сожителя? Во сколько он приедет вечером?

Мама быстро ответила: Его зовут Цзи Хуайчжи, а насчет того, во сколько он приедет вечером, мама и сама не знает.

Нин Шуан отправил голосовое сообщение: Вы не хотите у него спросить? Сегодня в студенческом совете столько дел, боюсь, я освобожусь очень поздно.

Его голос звучал чисто и мягко, но с большей легкостью, чем обычно свойственно молодым людям.

После этого Нин Шуан увидел, что у собеседника застыл статус [печатает…], и спустя несколько минут мама наконец прислала сообщение: У мамы нет его Вичата…

Увидев эти слова, Нин Шуан резко всё понял. Он поднял руку и шлепнул себя по лбу: просчитался, он совсем забыл, что родители из-за социофобии переложили все хлопоты по сдаче жилья на риелтора.

Поскольку Нин Шуан происходил из Клана У-гу, хоть они больше и не занимались искусством гу, из-за действующих правил Нин Шуану нельзя было жить в студенческом общежитии. Тогда родители на многолетние сбережения купили ему небольшой дом за пределами кампуса.

Купленный для Нин Шуана дом представлял собой двухэтажный коттедж: на первом располагались гостиная, кухня и кладовая, а на втором — три большие спальни. На покупку этого дома ушло немало денег, и чтобы заработать Нин Шуану на карманные расходы, они решили одну из комнат сдавать.

Именно поэтому всё так и обернулось.

Сильно боясь общения, они давным-давно собрали вещи и уехали обратно в деревню, и сделали это лишь для того, чтобы не сталкиваться с жильцом лицом к лицу.

Нин Шуану ничего не оставалось, как отправить сообщение: Тогда перешлите мне Вичат риелтора, я сам у него спрошу.

Словно только и ждав, пока Нин Шуан напишет эти слова, стоило сообщению уйти, как мама тут же переслала контакт риелтора.

Нин Шуан добавил риелтора в контакты и без труда раздобыл Вичат жильца.

На аватарке жильца красовалась вырезанная из листьев бабочка, а никнейм в Вичате представлял собой смайлик с бабочкой. По одной лишь этой информации было совершенно невозможно понять, что он за человек.

Он отредактировал сообщение для добавления в друзья и отправил запрос: Здравствуйте, я арендодатель квартиры, которую вы снимаете, пожалуйста, добавьте меня.

Глава 2

Нин Шуан отправил запрос на добавление в друзья, но собеседник, видимо, был занят и не сразу принял его. Впрочем, Нин Шуан никуда не спешил.

Будучи заместителем министра дисциплинарного отдела студенческого совета, Нин Шуан имел столько дел, что их и не сосчитать. Он только что проводил первокурсников в общежитие, помог им зарегистрироваться, как вдруг пришло сообщение о необходимости забрать документы на факультете. Не теряя времени, Нин Шуан погасил экран телефона, убрал его в карман и быстрым шагом направился в сторону факультета.

Территория Университета А занимала огромную площадь. Если бы Нин Шуан пошел по асфальтированной дороге, у него ушло бы не меньше десяти минут, чтобы добраться до канцелярии факультета, поэтому перед развилкой он, не задумываясь, решил срезать через бамбуковую рощу.

Эта вымощенная зеленой плиткой тропинка, по которой шел Нин Шуан, изначально заросла сорняками, но позже из-за какой-то жуткой городской легенды студенты протоптали здесь дорожку. Впоследствии руководство университета опровергло слухи, однако тропинка осталась.

Она превратилась в удобный путь для студентов первой пары, спешащих вовремя.

Возможно, из-за прохлады тенистой бамбуковой рощи ветер, дувший в лицо, вовсе не казался знойным, а в нем даже чувствовался легкий холодок. Сразу за тропинкой протекала река, ее воды шумно журчали.

Из-за начала учебного года студенты со второго курса и выше в основном были на занятиях, а первокурсники этой дорогой не ходили, поэтому вокруг стояла такая тишина, что был слышен лишь шелест ветра в листьях.

Позади бамбуковой рощи возвышалось обветшалое здание лаборатории. Говорили, что много лет назад студенты нарушили правила безопасности при проведении эксперимента, что привело к пожару. Погибло несколько человек, а здание выгорело до неузнаваемости. Университет так и оставил его в этом виде — в назидание будущим студентам и преподавателям.

Если Нин Шуан выбирал эту дорогу, чтобы срезать путь, ему неизбежно приходилось проходить прямо перед фасадом этого здания.

Опавшие бамбуковые листья под ногами хрустели, издавая сухой треск.

Укутанное тенью высоких деревьев позади, лабораторное здание выглядело крайне унылым. Его обветшалые стены поросли девичьим виноградом; ветер трепал его листья, обнажая обугленную от пожара кладку стен.

Скопившаяся на ней плесень походила на сложенные друг на друга лица злых духов.

Нин Шуан невольно вспомнил тот самый жуткий слух, который вовсю ходил в прошлом семестре. Говорили, будто явившись сюда посреди ночи и пересчитав ступеньки перед лабораторным корпусом, можно было насчитать вместо положенных двадцати целых двадцать одну ступень. Тогда якобы удавалось проникнуть внутрь здания и принести в дар хранителю лаборатории драгоценную вещь в обмен на исполнение любого желания.

Не говоря уже о том, насколько нелепой была эта легенда, прийти посреди ночи к заброшенному зданию, где погибли люди, только чтобы считать ступеньки — это же надо было так маяться от безделья.

Именно так и подумал Нин Шуан.

Он мысленно подгонял себя, желая побыстрее уйти отсюда, но стоило подуть ветерку с примесью речной сырости, как в затылке внезапно кольнуло — так неприятно, будто укусил муравьишка. Нин Шуан рефлекторно поднял руку и хлопнул себя по шее.

http://bllate.org/book/35009/4320346