Готовый перевод My Home Has Grand Commandant Gao / Тайвэй в моем доме: Узы сквозь века: Глава 13

— Святой супруг…

— Вы все выйдите, выйдите, пожалуйста! — у меня не было сил кричать, я чувствовал себя совершенно истощенным.

Я зарылся в постель так, что стало почти нечем дышать, но в голове все еще стоял мрачный лик Гао Чуня. Его лицо, словно высеченное топором и резцом, с волевыми чертами и глубоко посаженными глазами, вдобавок со сдвинутыми бровями, делало его похожим на воплощение злого духа. Что я не так сказал? С чего бы ему так переживать? Мое лицо было намазано Мазью Нефритового Лика, но в глубине кожи все еще саднило. При мысли о втором брате слезы крупными каплями хлынули из глаз, мгновенно промочив подушку насквозь.

На самом деле я понял все уже давно: когда он вытащил меня из озера и когда я, прижавшись к нему, плакал, окружающие смотрели на нас очень странно. Да и он смотрел на меня странно.

Позже до меня дошли слухи, что Гао Чунь взлетел по служебной лестнице со скоростью ракеты вовсе не просто так: святой супруг уже давно питал к нему тайную страсть и хотел сделать своим наложником-гуйцзюнем. Однако Гао Чунь вежливо отказался, сославшись на то, что его сердце принадлежит ратному полю, а братья не могут служить одному господину.

Черт побери. Правда глаза колет, вот он и решил распустить руки? Припомнив все страдания Цинь Аня и то, через что пришлось пройти мне самому, я уже не мог сдержать слезы.

Кто-то вошел. Я отвернулся к стенке, не желая, чтобы кто-то видел меня заплаканным.

Чья-то пара рук осторожно приподняла легкое одеяло, укрывавшее меня.

Я разозлился:

— Убирайся! Не трогай меня!

Но теплые пальцы не послушались и легонько коснулись горящего, саднящего места.

Я вздрогнул, шумно втянув воздух, и в ярости обернулся, собираясь обругать наглеца, но встретился взглядом со спокойными глазами Гао Чуня.

Ишь ты, пришел на мою голую задницу пялиться! Я тут же зарылся в подушку, упорно пряча голову, как страус, и постарался говорить как можно ровнее, чтобы в голосе не звучали слезы:

— Я не хочу тебя видеть! Убирайся! И потом не хочу видеть! Уходи давай!

Легкое одеяло вновь бережно опустилось на мои ягодицы. Мое тело непроизвольно сжалось — чисто защитная реакция здорового мужчины!

Гао Чунь тяжело вздохнул и присел на краешек кровати.

Интересно, этот Дворец Куньнин он мне подарил? Или все слуги здесь носят фамилию Гао? Выходит, мой титул святого супруга — всего лишь пустой звук. Теперь-то я понял всё окончательно.

Силой его не одолеть, спрятаться некуда, зато я могу просто его игнорировать. В молчаливом игнорировании я мастак.

Он провел рукой по моим растрепанным на подушке волосам, а я капризно мотнул головой.

— А Цин, я был неправ, мне не следовало поднимать на тебя руку.

Подумать только! Разве виноват тот, кого избили? Мысленно я изрыгал проклятия, но рот держал на замке.

— Я… меня действительно вывели из себя. Ты своими словами словно ранил брата в самое сердце, — спокойно произвел он.

От его прикосновений волосы на голове зачесались — от ярости.

— Впредь подобные речи запрещено производить даже шепотом, понимаешь? Ты — не просто ты, за твоей спиной жизни сотен людей во всем Поместье герцога. Такие оскорбления в адрес святого супруга — это тебе не шутки.

А что, сказать о том, что у тебя с императором интрижка, — это уже мятеж или измена? Тьфу!

Гао Чунь на мгновение задумался:

— Когда я только поступил в Императорскую гвардию, пусть у меня и была наследная должность, служил я всего-навсего простым патрульным во Дворце Яньфу.

Я опешил. Во Дворце Яньфу? Но ведь это на Запрудной стороне, чертовски далеко, ее величество императрица заглядывает туда крайне редко. Окружная стена одного только Дворца Яньфу простирается на шестнадцать ли, а в крытых галереях насчитывается четыреста сорок пролетов — ноги отвалится ходить. Я там был всего один раз, когда сразу после вступления во дворец проводил ревизию своего имущества. Добрался только до Зала Куньюй, выслушал доклады управляющих из внешних ведомств и тут же стремглав умчался обратно валяться на постели. Патрулировать Дворец Яньфу — если выложить это в какой-нибудь WeChat, за день точно набежит больше сорока тысяч шагов, и всё это под палящим солнцем, ветром и дождем.

Рука Гао Чуня мягко легла мне на голову:

— Ты же сам понимаешь, Дворец Яньфу огромный, народу там почти нет, прослужив там всю жизнь, дослужиться до повышения практически нереально. Когда я только пришел туда, у меня было полно амбиций, но за год от них мало что осталось. В свободное от дежурств время я с коллегами только и делал, что играл в цуцзюй.

На второй год во дворце устроили состязания по цуцзюй. В клановой команде Клана Го нашлось несколько отменных игроков, они побеждали два года подряд. Командир Императорской гвардии слыхал, что я неплохо пинаю мяч, и велел мне попробовать свои силы. Так я попал на те соревнования. Голос Гао Чуня звучал ровно, но я уловил в нем нотку самоиронии. Обладая выдающимся боевым мастерством и глубокими познаниями в стратегии, он был вынужден заискивать перед начальством с помощью игры в мяч. При его-то гордости ему, должно быть, пришлось несладко. Мои слезы постепенно высохли.

— В том матче императрица, переодевшись мужчиной, затесалась в команду Клана Го. Играла она действительно неплохо, забила несколько мячей. Двое гвардейцев задумали сыграть с ней грязно и намеревались покалечить ей ноги. Я не стерпел и между делом спас ее, — рука Гао Чуня на секунду замерла. — После матча мне, разумеется, пришлось выдержать осаду тех недобросовестных сослуживцев. Я был молод, горяч и не терпел несправедливости, поэтому переломал ноги одному из них.

— А? — невольно вырвалось у меня. Большинство новобранцев Императорской гвардии — выходцы из семей заслуженных ветеранов, судя по всему, соратников императрицы по основанию династии. Даже с учетом того, что Гао Чунь попал туда по знакомству через моего отца, дело добром явно не кончилось бы.

— Как назло, тот малый приходился племянником Канцлеру Цай, так что обвинения в расправе над сослуживцем мне избежать не удавалось. Но императрица издала особый указ, в котором сурово отчитала его за злобный нрав и вероломные попытки навредить соперникам, заметив, что он пожинает плоды собственных грехов. Она даже вызвала Канцлера Цая во Дворец Фунин и отчитала его. Меня же за доблесть при защите особы императорской особы перевели во Дворец Фунин на должность командира отряда.

Мать моя женщина, перейти дорогу Цай Цзину?! Уж лучше бы схлопотал обвинение в расправе над сослуживцем. Я скептически поджал губы.

Гао Чунь похлопал меня по голове:

— Наверняка думаешь, что навлечь гнев Канцлера Цая было еще хуже?

Уж не заглянул ли ты мне в душу? Я мотнул головой и сделал вид, что не замечаю его.

— Получив повышение, я тут же отправился в особняк Канцлера Цая с повинной и во всех подробностях поведал ему о происшествии. Узнав, что этот ублюдок собирался покалечить святого супруга, канцлер тут же сломал племяннику вторую ногу, вышвырнул прочь из поместья и велел оставить меня у себя, оказав самый любезный прием. Гао Чунь сделал небольшую паузу. — Цай Цзин смог пережить смену двух династий, трижды попадал в опалу и трижды возвращался на пост канцлера — он действительно человек неординарный.

Я не удержался и вставил шпильку:

— Тот парень остался без обеих ног — он хоть умер?

— Лишившись обеих ног, он был обречен на жалкое существование. Как только его вышвырнули из резиденции канцлера, я приказал Гао Фэю передать ему сто лянов серебра. Деньги положили прямо в мешок у него на глазах, и я велел передать ему мои глубочайшие извинения.

http://bllate.org/book/34962/4314475