Готовый перевод BL Romance Game Simulator / Симулятор любовной BL-игры: Глава 24

Чжу Яо с некоторой поспешностью открыл справочник персонажей. Карточка Хэлянь Хуэя преобразилась — она засияла ещё пышнее, ослепительнее и роскошнее, чем прежде.

На самом изображении не было фигуры персонажа — вместо неё проигрывалась небольшая анимация. На экране запечатлели возведение дворца: от унылых, обветшалых развалин постройка шаг за шагом обретала новую жизнь. Жёлто-зелёная глазурованная черепица, иссиня-чёрные карнизы, киноварно-красные колонны, переливы синего, зелёного и золотого сплетались в величественном, грандиозном облике.

Сверху светилась надпись: [Зал Пэнлай].

Чжу Яо на мгновение замер. Изменили один иероглиф? Зачем Хэлянь Хуэю строить этот дворец?

Он перевёл взгляд на три параметра персонажа:

[Хэлянь Хуэй: Степень раскрытия 90%, Степень прохождения 90%, Близость 0%]

Значения стали ещё выше. Найти им объяснение казалось почти невозможным — к чему заходить так далеко? К чему всё это? Ведь в детстве они виделись всего лишь несколько раз.

Чжу Яо переключился на карточку другого персонажа. Там по-прежнему расстилался умиротворённый пейзаж с глубокими тонами, только на этот раз на изображении виднелся пруд с увядшими лотосами. Дробный стук капель донимал бамбук во дворе, заставляя его стебли сгибаться. Стебли непрестанно дрожали, точно были не в силах вынести этот внезапный порыв налетающего шквала.

Чжу Яо нажал на кнопку [Солнечный свет]. Дождь постепенно утих, и сквозь тучи пробилось несколько робких лучей.

[Ся Циянь: Степень раскрытия 40%, Степень прохождения 5%, Близость 0%]

Чжу Яо вгляделся в характеристики. Степень раскрытия — это мера того, насколько хорошо он их знает? Значит, в разных пространствах и временах перед ним действительно один и тот же человек...

Он перевёл взор на главное меню игры: расписание полностью исчезло.

Пейзажные виды дворца выглядели изумительно.

Он нажал на [Продолжить игру], и на экране строка за строкой начал проявляться текст:

[Возвращение Хэлянь Хуэя на этот раз оказалось куда более громким и заметным, чем когда-либо прежде.]

[После того как были беспощадно уничтожены все непокорные и саботирующие императорские указы, чиновники больше не смели действовать спустя рукава или открыто выражать недовольство. Они прижали хвосты, изо всех сил пытаясь приспособиться к наступлению новой эпохи.]

[Власть государя окончательно превратилась в единоличное своевластие.]

[Император отдал приказ перестроить дворцовый комплекс, и постепенно подмостки власти начали преображаться.]

[Всё продолжалось до тех пор, пока он не издал указ.]

[Этот указ долго задерживался и встретил яростное сопротивление всего чиновничьего сословия.]

[В нём он повелел провозгласить тебя Императрицей.]

Чжу Яо молча смотрел на происходящее, к собственному удивлению не чувствуя ни малейшего изумления.

Экран снова переключился в стилизованный двумерный интерфейс. В сказочном дворце толпились миниатюрные чиби-фигурки в самых разных нарядах; судя по всему, между ними вспыхнула яростная перепалка.

И лишь чиби-фигурка в чёрных одеяниях, восседавшая на возвышении, хранила полное молчание, словно сторонний наблюдатель.

Чжу Яо подумал, что он сам в этот момент ничем не отличается от такого же наблюдателя.

Он тихо следил за тем, как фигурка в красных одеяниях, над головой которой светились значки [Заместитель главы Верховного суда] и [Гнев], вышагнула из строя сановников. Над ней возник диалоговый бабл.

— Ваше Величество, вы, должно быть, тяжело больны! Вам следует немедленно призвать придворных лекарей!

«А у этого заместителя главы Верховного суда кишка не тонка», — отстранённо подумал Чжу Яо.

— Ни от отцов, ни от дедов чин сей не слыхивал, чтобы мужчину возводили в сан Императрицы! — громко выкрикнула красная фигурка, от возмущения усевшись прямо на пол. — Если Вашему Величеству угодно потакать порочным страстям древних и делиться с мужчиной обкусанным персиком — сие дело Вашей семьи, и покорный слуга не дерзнул бы судить. Однако дела государственные и семейные неразделимы! У вас нет наследников по крови, и коль скоро вы уже нарекли Его Высочество преемником престола, к чему совершать сие бесцельное действо?! Разве вы, безмерно любя Его Высочество, не слышали, что чрезмерная милость превращается в тяжкое проклятие?!

На этот раз Чжу Яо услышал озвучку. Голос так и брызгал сарказмом и желчью, это вообще не походило на покорный совет чиновника. Человек разве что вслух не тыкал пальцем императору в нос, оря: «Да ты настоящий урод и сумасброд! Мало того, что ты с собственным двоюродным братом путаешься! Мало того, что о продолжении рода не думаешь! Мало того, что назначил своего любовника-брата наследником престола! Так ты ещё и мужчиной-императрицей его сделать вознамерился?! Да ты конченый псих!»

Теперь Чжу Яо понял, почему этот дерзкий чиновник позволил себе усесться прямо на пол и поносить государя. Им оказался бывший глава Императорской академии — Лань Шэн. Впрочем, в чинах он взлетел стремительно: уже дослужился до заместителя главы Верховного суда.

Чжу Яо почувствовал, что его нервы закалились до предела, раз в подобный момент он умудрялся отвлекаться на такие мысли.

[Нынешний заместитель главы Верховного суда Лань Шэн применил навык «Ядовитый язык», источая брань на сажень вокруг. Однако оппонент не принял вызов и попросту проигнорировал выпад, наказав дерзкого запретом пить вино в течение семи дней.]

[Лань Шэн дни и ночи напролёт стенал в своём поместье, повторяя лишь: «Абсурд, какой абсурд!»]

[Многие при дворе и за его пределами стали подражать ему: собирались за пирушками и дружно проклинали императора... Но государь хладнокровно хранил молчание и поддаваться на провокации не желал.]

[Видя, сколь многих придворных терзают страхи о продолжении династии, Хэлянь Хуэй отрезал краткой фразой: «Правление двух святых — что в том дурного?»]

Чжу Яо от такой наглости аж усмехнулся. Надо же... этот безумец способен выдумать хоть оправдание века.

[Стоило высочайшему указу выйти из дворцовых стен, как среди простого люда вспыхнули пылкие судачества. В отличие от чиновников, народ подхватил молву о «правлении двух святых». Слухи разнеслись по улицам и переулкам: люди вздыхали, восхищаясь тем, насколько безумно влюблён их государь. Мол, коль преисполнен страсти — отдаст избраннику всё до последней капли, ничего не пожалев.]

[Сколько бы ни роптали министры и сколько бы хулы ни неслось от вельмож, Хэлянь Хуэй вопреки обыкновению пребывал в приподнятом духе. Он лично призвал астрономов из Астрономической палаты и после пяти дней вычислений установил благоприятный день для великой свадьбы.]

[Тебя поселили в Зале Пэнлай. Ты непрестанно ждал его прихода, желая высказать накопившиеся слова, но он так и не явился — словно струсил и не смел переступить порог.]

[Ты находил происходящее дикостью, но не ведал, как поступить.]

[Каждый его шаг настойчиво доказывал: всё происходящее — ничуть не шутка.]

[Наконец в один из дней в твой дворец пожаловала Вдовствующая императрица.]

За окнами дворца мерно шелестел дождь. Заметно похолодало, ненастные дни тянулись один за другим без перерыва, нагоняя на душу уныние.

Скупой, слегка надломленный годами голос звучал прямолинейно, сдирая с происходящего покров притворства:

— Ты ведь до капли знаешь его упрямый нрав. И вместо того чтобы вразумить государя, позволяешь ему творить этот безумный произвол. Пользуешься императорской милостью и даже не думаешь о своих проступках... Разве подобное положение может продлиться долго?

Чжу Яо поднял взор, ощущая лёгкое забытье. От курильницы струился тонкий сизый дымок, неподалёку красовалась покрытая чёрным лаком и позолотой ширма, а перед ним лежала книга в изящном переплёте.

Он снова погрузился прямо в игровой мир?

В нескольких шагах, за густой завесой из жемчужных нитей, вырисовывался утомлённый женский силуэт. Женщина настойчиво, без устали твердила об его вине, вычитывая один за другим его проступки.

— Он — император, — ровно произнёс Чжу Яо.

Разве кому-то под силу удержать государя от его задумок?

За шуршащими нитями жемчуга послышался ещё более тяжкий вздох:

— Вот именно потому, что он — император, ты не имеешь права позволять ему слепо потакать собственным прихотям! Вся поднебесная и всё, что в ней есть, принадлежит ему! Он осыпал тебя невиданными почестями, отдал всё, что только мог отдать. Коль у тебя осталась хоть капля совести, ты обязан сообразить, что будет во благо для него!

Чжу Яо находил эти слова нелепыми до смешного. В залитых светом покоях по обе стороны в глубоком молчании застыли слуги.

И лишь его собственный голос прозвучал тихо, но леденяще-холодно:

— Во благо для него... Сие означает — дать ему пребывать в славе века и вписать его имя в скрижали истории? Кабы его волновали подобные вещи, он бы не стал переступать через все законы и устои. Важней ему были бы деяния да оценки потомков — он бы восседал высоко над миром, безмятежно упиваясь похвалами в адрес мудрого государя. К чему тогда устраивать весь этот разорительный шум? Разве он ищет вечности? Я так не думаю.

Юноша, сидевший на циновке, тихо и печально усмехнулся:

— Всё, к чему он стремился — лишь текущее мгновение. И ухватиться он может только за сию минуту. Я не стану его удерживать. У меня нет на то ни права, ни желания. Вините меня, если угодно — мне всё равно. В конце концов, каждого ждёт смерть, верно? Раньше или позже — какая разница. А великие свершения через тысячи лет... кому они будут нужны? Лишь паре засохших строчек на пожелтевших страницах.

В игровом холле панорамный экран отображал каждую деталь. Женская фигура за жемчужной завесой была облачена в тёмно-синее скромное платье с накидкой, а в её волосах блестело лишь несколько простых шпилек.

Скорбный, надрывный голос пропитался лютой ненавистью:

— До чего же ты хорош... Как же ты хорош! Ты — самое бессердечное создание на свете! Ты с лёгкостью отрёкся от рода и родителей, а теперь затягиваешь в этот омут и его... Почему ты не сдох раньше?! Зачем земля вообще носит такого ирода?! Надо было извести тебя, паршивца, ещё до того, как он вернулся во дворец!

Чжу Яо не принял её проклятия близко к сердцу. Лишь с грустной отрешённостью подумал: прошло столько лет, а эта Чистая наложница всё так же поддаётся порывам чувств — редкое качество для дворца.

Вот только прежняя грациозная девушка, любившая роскошные наряды и драгоценные шпильки... неумолимо увяла. Время идёт, и кто способен противостоять старению?

Сияние экрана угасло, и голоса затихли.

История продолжала свой ход.

Вот только обстановка вокруг становилась всё более праздничной. Интерфейс игры окрасился в глубокие пунцово-красные тона, сквозь которые пробивалась одинокая ветвь цветущей алой сливы.

Перед полупрозрачным экраном двигались куклы. Под заунывные песнопения кукловода на сцене разворачивалось представление теневого театра:

— О государь, мой государь! Не дай злодеям погубить себя!

— Злодеи, злодеи! — звонкими голосами подхватила детвора в толпе.

Однако фигурка на высоком помосте не слушала. Дряхлый старец пал перед ней на колени, слёзно умоляя:

— Небо и Земля ниспослали оборотня, дабы учинить смуту в государстве! Государь... Не позволяй твари одурманить твой разум и сбить тебя с праведного пути!

— Тварь, тварь! — ещё громче затянули тонкие детские голоса.

Чжу Яо не удержался от ироничной усмешки. Неужели в народе уже сочиняют подобные притчи?

[Со временем споры при дворе утихли. Сановники с горечью осознали, что разубедить императора невозможно. Пойти на смерть? Выбрать путь кровавого увещевания? Прежде чиновники ругали государя в лицо, но тот даже ухом не повёл — похоже, смерть слуг его ничуть не тронет. Этот правитель никогда не действовал по укоренившимся правилам.]

[Однако в народе расползлись зловещие слухи: дескать, на востоке воспылала звезда — сама Марс-Инхоу, подбирающаяся к священной звезде Цзивэй. Кровавое сияние несло с собой смуту и дурные знамения, предвещая появление монстра, умыслившего предать престол, которого следует немедленно истребить.]

[Молва родилась на улицах, проникла в каждый переулок и в конце концов докатилась до дворцовых покоев. Никто из придворных не смел обмолвиться об этом перед государем, но правду не удалось утаить. Узнав о слухах, Хэлянь Хуэй пришёл в неистовую ярость. Расследование привело к Князю Лу, пользовавшемуся немалым влиянием в столице.]

[Гнев владыки — миллионы трупов и реки крови.]

[Приговор вынесли без промедления: главные заговорщики из дома Князя Лу были казнены вместе с девятью поколениями своих родов, а прочих сослали на каторгу в сопки Линнаня.]

[Прежде Хэлянь Хуэй не отличался кровожадностью, но расправа над южными кланами, а за ней и разгром дома Князя Лу заставили всех осознать всю беспощадную жестокость правителя. Всего за месяц придворные и вельможи погрузились в пучину смертельного страха.]

[Оттого и Праздник зимней одежды Ханьицзе в этом году выдался особенно мрачным и тихим. Ты стоял на террасе, укутавшись в пышный плащ, и взирал на огни ночного города... когда неожиданно обернулся и увидел того, кого никак не рассчитывал встретить.]

По длинной крытой галерее, где слуги как ни в чём не бывало занимались своими делами, стремительным шагом приближался человек. Алое одеяние ярко оттеняло его привлекательное лицо, но первые же слова прозвучали колко и дерзко:

— Ваше Высочество, ведомо ли вам о трёх ваших главных грехах? Первый грех — родиться в императорском роде и не стремиться к высоте. Второй — иметь слишком упрямый нрав и хранить излишнюю трезвость ума. Третий же грех — не жаждать власти, но шаг за шагом отступать назад. И этот третий грех — самый тяжкий из всех! Вы позволяете государю шаг за шагом зажимать вас в тиски, не желая дать отпор или применить грозные меры, дабы подчинить его волю! В итоге всё докатилось до того, что двор и город полнятся пагубными слухами... Разве вы не знаете, что любовная страсть способна заставить человека пожертвовать жизнью?! Воспользуйся вы его чувствами с умом — разве дошло бы всё до подобного безумия?!

Только-только зашёл в игру — и тут же получил отповедь. Да ещё за то, что якобы «неправильно строит отношения»?

Чжу Яо опешил, чувствуя всю дикость происходящего.

Однако Лань Шэн не дал ему опомниться: он крепко сжал руку юноши и потащил его за собой стремительным шагом. Придворные слуги вокруг стояли, зажмурившись, делая вид, будто абсолютно ничего не замечают.

— Я немедленно выведу вас за дворцовые ворота! На быстрых конях мы за три дня доберёмся до ваших владений! Государь пока ни о чём не ведает и не сможет быстро снарядить погоню. В стране и без того царит смута — нельзя больше позволять ему следовать собственным блажам!

Они быстро сбежали по мраморным ступеням. Внизу, на дворцовой дороге, их уже ждали два оседланных коня.

Чжу Яо всё ещё находился в некотором оцепенении. Он... вот так просто бежал? Всё пронеслось настолько гладко, что верилось с трудом.

— Ваше Высочество, я отправлюсь с вами. Удельные земли далеки, но там совсем неплохо. Государь лишь временно поддался упрямству. Пройдёт время, и он непременно всё осознает... «Коль любовь глубока и прочна, к чему непрестанно быть вместе?»

Лань Шэн продолжал непрерывно говорить, пока они приближались к коням. Чжу Яо хранил молчание.

Когда они подошли ближе, выяснилось, что возле коней уже кто-то стоит.

Человек в простой белой рубахе и тёмно-зелёной накидке тяжело закашлялся в непроглядной ночной тишине. Пронизывающий ветер, дувший вдоль длинной дворцовой аллеи, казалось, мог согнуть пополам кого угодно, однако незнакомец стоял неподвижно, всё так же выпрямив спину. Он перехватил поводья одного из коней и передал их слуге, уводящему животное прочь.

Не произнося ни слова, он медленно повернулся. Его лицо выглядело мрачным и холодным, как свежевыпавший снег, а лунные лучи высвечивали проседь в висках, придавая облику затаённую усталость.

Лань Шэн застыл на месте, поражённый до глубины души.

— Учитель... Вы пришли помешать мне? Вы... пришли удержать меня?!

Он не мог поверить собственным глазам и с отчаянием повторял один и тот же вопрос.

— Я пришёл, дабы выходить Его Высочество обратно в покой, — прозвучал лишённый эмоций, предельно ровный голос.

Лань Шэн вспыхнул от ярости:

— Вы прекрасно знаете, сколь абсурдно поступает государь! И мало того, что вы не пытаетесь его образумить — так теперь ещё встаёте у меня на пути?! Вы окончательно лишились рассудка! Учитель, вы постарели! Вы совершаете роковую ошибку! Вы совсем ослепли! — во весь голос выкрикнул он.

Чжу Яо ошеломлённо наблюдал за происходящим. Стоявший перед ними человек не удостоил ученика ответом. Он лишь взял поводья единственного оставшегося коня и неспешно подошёл ближе:

— Ваше Высочество, садитесь в седло. Я провожу вас во дворец.

Он стоял совсем рядом — настолько, что слышалось его ровное дыхание, а на пальцах отчётливо виднелись алые нити судьбы.

Внезапно налетел порыв холодного ветра.

Чжу Яо опустил взгляд: завязки его пышного плаща развязались, и полы распахнулись. Однако пара тёплых рук заботливо подхватила ткань, расправила её и бережно завязала узел у самого горла.

— Похолодало.... Ваше Высочество, берегите себя.

Голос звучал так же сдержанно и мягко, как и всегда.

Чжу Яо поднял глаза на человека перед собой, всматриваясь в простую белую рубаху под тёмно-зелёной накидкой и в лёгкую иней-седину, затаившуюся в его бровях. Он искренне не мог понять, не мог разгадать... Вероятно, некие вещи были суждены свыше — точно так же, как имя этого человека оказалось навеки высечено в карточке справочника персонажей.

—... Тебе больше нечего сказать мне? — вполголоса спросил Чжу Яо, чуть отвернув лицо.

Мужчина на мгновение запнулся. Затем он бережно сжал ладонь юноши и подвёл его к коню.

Крепкое рукопожатие придало этой непроглядной ночи особый, потаённый смысл и пробудило трепетное чувство.

— Я помогу вам сесть в седло.

Чжу Яо посмотрел на его профиль и вдруг тихо усмехнулся, высвобождая руку.

«И в этот момент он снова перестаёт звать меня Высочеством...»

Юноша взмыл в седло без посторонней помощи.

Стоявший рядом мужчина привычным движением взялся за поводья и пошёл впереди, ведя коня за собой.

Ночная дорога между дворцовыми стенами казалась бесконечной. Конь неспешно перебирал копытами, шаг за шагом подвигаясь вперёд.

Издалека доносился отчаянный крик Лань Шэна:

— Учитель! Вы ошибаетесь! Вы совершаете ужасную ошибку!

Серебристый свет луны ложился на фигуры, оставляя от них лишь размытые тени и даруя глубокое молчание.

Однако у каждой дороги есть свой конец.

Чжу Яо ехал, опустив голову и рассеянно наблюдая за тем, кто вёл его коня.

Внезапно шаги прекратились.

Юноша вскинул взор и увидел того, кто ждал его впереди. В тусклом свете фонарей глаза встречного горели ослепительным, фанатичным огнём — казалось, этот пламень готов поглотить весь мир.

Ярость клокотала в его груди, но он изо всех сил сдерживал бушующий внутри пожар. Впрочем, любой присутствующий без труда разглядел бы за этой маской его безумие и тёмный гнев.

Никто из придворных не смел поднять глаз — слуги в страхе прижались к стенам.

Хэлянь Хуэй сорвался с места и в несколько широких шагов подошёл к коню. В его голосе смешались затаённая обида и болезненная исступлённость:

— А-Яо, я готов исполнить любую твою просьбу... Но только не эту!

Он поднял взор: некогда пронизывающие, суровые глаза сейчас были полны отчаянной мольбы.

Он словно умолял без слов: «Не покидай меня».

— Я всё ещё не понимаю... — тихо выдохнул Чжу Яо.

Разве это можно назвать покорностью? Юноша просто пребывал в замешательстве. Все эти чувства казались слишком глубокими и непостижимыми, хотя сам он не приложил к ним ни малейших усилий.

Он покачал головой и проговорил:

— Пойдём во дворец.

Он и не питал надежды сбежать. Особенно после того, как появился Ся Циянь... Всё вновь вернулось на круги своя, обратившись в неизбежный рок.

— Я просто хотел немного пройтись. Ты ведь понимаешь, — добавил Чжу Яо, взглянув на императора.

Хэлянь Хуэй не сводил с него глаз: тревога и дикая взвинченность мигом улеглись, сменившись умиротворением человека, обретающего утерянную драгоценность.

Чжу Яо только собрался спуститься из седла, как его крепко подхватили мощные руки, привлекая к груди и полностью заключая в горячие объятия.

http://bllate.org/book/34955/5070076