Готовый перевод The Martial Arts World is Full of Experts / Мир боевых искусств полон экспертов: Глава 7. В уезде скрываются драконы и тигры

Глава 7. В уезде скрываются драконы и тигры

25.

В этом Цзянху слишком много мастеров — Чжан Сяоюань уже не хотел ничего говорить.

Хуа Люцюэ всё ещё не боялся смерти и без остановки стрелял в Вэнь Тинтин влюблёнными взглядами, но та их напрочь игнорировала. Она велела стражникам позади подхватить Хуа Люцюэ со сломанной ногой, а сама обернулась к толпе и, сложив кулаки, спросила:

— Кто из вас, праведников, поймал этого цветочного вора?

Чжан Сяоюань легонько подтолкнул Лу Чжаомина, но тот посмотрел в сторону Ван Хэняня.

Он, похоже, не хотел высовываться перед таким количеством людей и не привык справляться с подобными сценами. Ван Хэнянь всё ещё пребывал в печали от того, что его ученик вырос, и Шэ Шуи пришлось кашлянуть и шепнуть ему пару слов на ухо, чтобы тот пришёл в себя.

Ван Хэнянь поднялся, подошёл к Вэнь Тинтин и сказал:

— Это мой старший ученик.

Вэнь Тинтин улыбнулась ему:

— Господин Ци просит и праведников проследовать вместе с нами в уездную управу.

Чжан Сяоюань невольно подумал: выдают деньги, сейчас будут выдавать деньги!

Он всем сердцем грезил о тех ста лянах золота и прошёл вместе с остальными несколько шагов, как вдруг вспомнил одну страшную вещь.

Судя по надписи над головой Хуа Люцюэ, тот был чисто оклеветан.

А значит… те сто лянов награды, выходит, уплывут?

Чжан Сяоюань был сражён наповал.

…

Небо вот-вот должно было посветлеть. Все последовали за Вэнь Тинтин и несколькими другими стражниками обратно в уездную управу Фэнцзи.

На улицах стояла тишина, лишь несколько торговцев, вставших спозаранку, разбирали лавки и утварь. Но в гостинице поймали цветочного вора, и немало постояльцев вышло поглазеть на шум; гам разбудил жителей вдоль улицы, и, увидев такую процессию, немало любопытных тоже пристроилось следом.

Когда они добрались до уездной управы Фэнцзи, процессия была внушительной, но посторонним внутрь входить не полагалось. Вэнь Тинтин приказала стражникам сперва взять Хуа Люцюэ под стражу — он был разыскиваемым преступником в нескольких округах, и, возможно, суд над ним начнётся только по прибытии господина чжичжоу.

Хуа Люцюэ, поддерживаемый двумя людьми, прыгал на одной ноге — повреждённая голень распухла до толщины бедра, и при малейшем касании земли пронзала болью. Он жалобно вцепился в руку старшего стражника и, как обиженная жена, посмотрел на Вэнь Тинтин:

— Нужно же мне найти лекаря!

Лу Чжаомин заявил, что хочет кое-что сказать.

Хуа Люцюэ и не думал, что этот свирепый тип вступится за него. Растрогавшись, он снова с чувством уставился на Лу Чжаомина.

Лу Чжаомин:

— Он умеет вскрывать замки. Оглушить — так надёжнее.

Хуа Люцюэ: «…»

Вэнь Тинтин погладила подбородок:

— Резонно.

Хуа Люцюэ, пошатываясь, попятился.

— У меня же нога сломана!

— глядя на неумолимо приближающуюся Вэнь Тинтин, в ужасе затараторил он.

— Я-я-я никуда не денусь!

Не успели слова слететь с губ, как Вэнь Тинтин уже рубанула ребром ладони ему по затылку.

Хуа Люцюэ закатил глаза и повалился в объятия старшего стражника.

Чжан Сяоюань: «…»

Он наконец понял: старший брат на вид немногословен и простоват, порой даже отвечает с задержкой, но рука у него по-настоящему тяжёлая.

Он лишь радовался, что не враг Лу Чжаомину.

А ещё… Лу Чжаомин, похоже, очень нравится собакам.

Вернувшись в управу, Вэнь Тинтин отпустила поводок. Пидунь сидел рядом с Лу Чжаомином, задрав голову, бешено виляя хвостом и глядя на него так, будто мечтал облизать ему всё лицо.

При таком виде любой человек не удержался бы, присел, потрепал пса по голове и дал ему мясную косточку!

Лу Чжаомин оставался бесстрастен и невозмутим.

Чжан Сяоюань подобрался к Лу Чжаомину.

— Старший брат, — тихо сказал он.

— Пидунь, похоже, тебя очень любит.

Лу Чжаомин опешил и медленно повторил:

— Пидунь?

Вэнь Тинтин мгновенно обернулась и с любопытством спросила:

— Ой? А откуда вы знаете, что его зовут Пидунь?

Чжан Сяоюань: «…»

26.

Чжан Сяоюань был очень напряжён.

Ему совсем не хотелось раскрывать перед другими свою странную способность.

Во-первых, он не знал, откуда она у него взялась, а во-вторых, считал её крайне чудной. Он не хотел, чтобы его принимали за сумасшедшего или держали за подозрительного типа, поэтому лишь выдавил улыбку Вэнь Тинтин и сказал:

— Я просто услышал, как вы его так называете… Имя отличное! Запоминается!

Вэнь Тинтин гордо выпятила грудь:

— Я тоже считаю, что имя очень хорошее.

Пидунь: «Гав!»

Пока они переговаривались, из зала вышел тот самый господин Ци, уездный начальник Фэнцзи, о котором упоминала Вэнь Тинтин.

Это был книжник на вид чуть за двадцать, с шаткой, вялой походкой и худощавой фигурой — сразу видно, что боевым искусствам не обучен. Он учтиво сложил руки и поклонился:

— Праведники избавили народ от беды. Ци от имени жителей Фэнцзи благодарит всех героев.

Чжан Сяоюань по привычке взглянул на его макушку.

Дзинь.

«Ци Чаоюнь, единственный сын нынешнего главного советника. Не пожелав примкнуть к отцу, а также потому, что главный советник хотел избежать подозрений, скрыл своё происхождение и уехал служить чиновником в уезд Фэнцзи».

В семье Чжан Сяоюаня никто не служил чиновником, а люди Цзянху не любили иметь дела с двором, потому он не знал, как устроена чиновничья жизнь. Он подумал, что Ци Чаоюнь с отцом, наверное, боялись чужих кривотолков, а потому не захотели оставаться в столице и уехали в маленький уезд.

Стоп, единственный сын главного советника?

Чжан Сяоюань опешил, затем повернул голову и посмотрел на Вэнь Тинтин.

Сбежала из-за недовольства помолвкой с единственным сыном главного советника…

Эй?!

Вы двое знаете, что вы и есть те самые сбежавшие жених и невеста?!

…

27.

Чжан Сяоюань внимательно наблюдал за Вэнь Тинтин и Ци Чаоюнем.

Они, похоже, правда не знали, что перед ними — тот самый человек, от брака с которым они сбежали.

Помолвка, видимо, заключалась по воле родителей и через сваху, так что оба, самое большее, видели портреты друг друга… А по тем ненадёжным портретам вряд ли легко узнать человека вживую.

Это уж слишком захватывающе.

Чжан Сяоюань чувствовал, что раскрыл страшную тайну.

Он уже привык к этому славному уезду и к своей секте, где скрываются драконы и тигры, и даже при виде слов «единственный сын главного советника» не слишком взволновался. Что такое единственный сын главного советника? Он даже старшего сына покойного императора видел.

Ван Хэнянь вежливо обменивался любезностями с Ци Чаоюнем. Они перекинулись парой фраз, и тут Ци Чаоюнь заговорил о награде за Хуа Люцюэ.

— По правде говоря, Хуа Люцюэ — разыскиваемый преступник во всех округах, награда за него немалая. Праведники, поймавшие его, заслуживают поощрения, — сказал Ци Чаоюнь.

— Но это дело надлежит тщательно расследовать господину чжичжоу, так что награда, возможно, не скоро попадёт вам в руки.

Он хотел попросить их оставить адреса, чтобы после завершения разбирательства отправить награду, но едва он заговорил об этом, Чжан Сяоюань снова вспомнил — Хуа Люцюэ явно оклеветан.

Пусть бессердечный человек и отвратителен, но если судить его по той ложной вине, это смертельно тяжкое преступление, а он не заслуживает такой кары. Не знай Чжан Сяоюань правды — ладно бы, но раз он знает, что дело тёмное, он ни за что не станет молчать ради ста лянов золота.

Прямо сказать он не мог, но, поколебавшись, всё же набрался смелости и обратился к Ци Чаоюню:

— Господин Ци, только что Хуа Люцюэ твердил, что не совершал того дела. Может быть…

Может быть, стоит проявить осторожность.

Ци Чаоюнь не знал, кто он такой, и потому приветливо улыбнулся:

— Не беспокойся, юный герой. Господин чжичжоу проведёт тщательное дознание. Если он и вправду невиновен, мы его не оклевещем.

Чжан Сяоюань кивал, а в душе скорбел.

Сто лянов золота улетели.

Он даже сам подтолкнул золото в пропасть.

Снова придётся переживать за последние пятьдесят монет наставника.

…

28.

Уже совсем рассвело. У Ци Чаоюня были служебные дела, Вэнь Тинтин отправилась искать лекарю для Хуа Люцюэ, так что им тоже пора было покидать уездную управу.

Ван Хэнянь шёл впереди, но едва они сделали несколько шагов к выходу, как кто-то окликнул их.

— Дядюшка Ван, — человек улыбнулся.

— Прошу, остановитесь.

Все обернулись и увидели молодого мужчину, быстрым шагом направлявшегося к ним. Одет он был в тёмную рясу, как книжник, но держался прямо, с какой-то молодецкой удалью; черты лица выдавали в нём не учёного, а скорее юного странствующего рыцаря. Он сложил кулаки перед Ван Хэнянем — жест из мира боевых искусств — и, улыбнувшись, спросил:

— Дядюшка Ван, помните ли вы Цзюньцзэ?

Чжан Сяоюань перевёл взгляд на его макушку.

«Пэй Цзюньцзэ, сын главы демонической секты Мо Вэньтяня. Многоучён, в боевых искусствах весьма силён, занимает сто третье место в рейтинге Цзянху. Ныне — советник уездной управы Фэнцзи».

Вот это оказалось для Чжан Сяоюаня полной неожиданностью.

В последние годы демоническая секта всё реже проявляла себя в Цзянху, более того — сдерживала злодеев от бесчинств. Люди поколения Чжан Сяоюаня уже почти не встречали последователей демонической секты. Но даже так, одно имя главы демонической секты Мо Вэньтяня заставляло большинство людей Цзянху холодать спиной при воспоминании об ужасах минувших лет.

Этот человек перед ним… и вправду сын Мо Вэньтяня?

Чжан Сяоюань внимательно разглядывал его лицо. Он слышал молву, что Мо Вэньтянь хоть и беспощаден в расправе, но обличьем вышел на редкость хорош — не грех назвать его красавцем. Правда, лицо отражает душу, и в его чертах сквозила некоторая свирепость. А вот Пэй Цзюньцзэ выглядел так, будто ему только что не хватает выбитых на лбу иероглифов «честный и праведный»

— это было лицо, созданное для великого героя.

И уж тем более… почему сын главы демонической секты служит советником у уездного начальника в маленьком городишке?!

Чжан Сяоюань чувствовал, что всё меньше понимает этот Цзянху.

Ван Хэнянь, очевидно, уже вспомнил. Он радостно схватил Пэй Цзюньцзэ за руку и обрадовался:

— Цзюньцзэ, сколько лет не виделись, ты заметно подрос.

Пэй Цзюньцзэ улыбнулся:

— Дядюшка, мы не виделись почти десять лет.

Ван Хэнянь обернулся и стал представлять ему людей позади.

— Это мой младший соученик Шэ Шуи. Цзюньцзэ, помнишь?

— сказал Ван Хэнянь.

— Когда тебе было лет пять-шесть…

Он на миг запнулся, будто вспомнил что-то забавное, и невольно рассмеялся.

— Конечно помню, — Пэй Цзюньцзэ тоже засмеялся.

— В детстве я вместе с дядюшкой Шэ однажды потерялся.

— Не поминай былое, — Шэ Шуи невольно прикрыл лицо ладонью, смущённо сказав.

— Мне тогда самому было всего лет десять с небольшим.

— Это мой старший ученик Лу Чжаомин, второй ученик Цзян Цзяньюй, — Ван Хэнянь по очереди представлял их Пэй Цзюньцзэ.

— А это мой новый младший ученик Чжан Сяоюань. Кстати, он сын твоего дядюшки Гаолина.

Чжан Сяоюань остолбенел.

Стоп, неужели отец был знаком с главой демонической секты?

Разве Пэй Цзюньцзэ не сын Мо Вэньтяня? Почему Ван Хэнянь и Шэ Шуи смотрят на него так, будто видят сына старого друга?

Ван Хэнянь снова повернулся и представил им Пэй Цзюньцзэ.

— Это Пэй Цзюньцзэ, — Ван Хэнянь, улыбаясь, сказал.

— Он единственный сын моего доброго друга… главы союза боевых искусств Пэй Улуаня.

А?

Кого?!

http://bllate.org/book/34946/4463625