Готовый перевод A Villain's Guide to Self-Salvation [Quick Transmigration] / Руководство по самоспасению для злодея [Быстрая трансмиграция]: Глава 11

Весть о том, что знаменитый на всю округу божественный лекарь среди бела дня пал от руки убийцы прямо на городской улице, глубоко опечалила жителей префектуры Цзянчжоу.

Свидетели трагедии наперебой рассказывали: едва экипаж, выделенный родом Цинь, выехал из ворот поместья и достиг переулка Восточного Спокойствия, как из подворотни с сокрушительной силой вылетела стрела. Она насквозь пробила шею старца. Лекарь скончался мгновенно.

Слуги дома Цинь пришли в неписуемый ужас: одни кинулись докладывать хозяину, другие помчались к городским стражникам, а оставшиеся оцепили место преступления, не подпуская глазеющую толпу.

В тот самый час, когда случилась беда, Цуй Юань и Вэй Цинхань состязались в игре в вейци. На доске кипело молчаливое сражение, клинок скрещивался с клинком. Вэй Цинхань тихо вздохнул, и на его обычно безмятежном лице отразилось легкое огорчение:

— Брат А-Юань, твое мастерство заметно выросло. Мои камни загнаны в тупик.

Цуй Юань лишь сдержанно улыбнулся. На самом деле он всегда играл искуснее, но прежде, поддаваясь просьбам матери, уступал Вэй Цинханю — дабы не расстраивать того и не отбирать славу у старшего брата.

— Зачем выходил старший брат?

Вэй Цинхань бережно убирал черно-белые камни в шкатулку из темного дерева. Его тонкие, белоснежные пальцы на фоне чаш выглядели гладкими и изящными, словно резной нефрит. Улыбка его оставалась мягкой, невинной и немного детской:

— Брат А-Чжи обмолвился, что прежде не бывал в Цзянчжоу. Вот и отправился на прогулку — поискать какие-нибудь любопытные безделушки в подарок старой госпоже Цуй.

Цуй Юань ничего не ответил.

— Цзиньшань! Цзиньшань! — В комнату, спотыкаясь и забыв о всяком благородстве, вбежал Чэнь Сюнь. Головной убор его сбился набок, а на лице застыла глубокая скорбь. — Лекарь... Старого божественного лекаря убили!

В голове Цуй Юаня будто гремел гром. Он застыл, неспособный вымолвить ни слова, и с немым изумлением уставился на прибежавшего. Губы Чэнь Сюня продолжали шевелиться, но слух Цуй Юаня отказал.

Что он только что сказал? Лекарь убит? Кем? И ради чего?!

Вэй Цинхань тоже изобразил крайнее изумление. Они действительно намеревались устранить старика, но еще не успели отдать приказ! Неужели брат А-Чжи, едва выйдя за ворота, улучил момент и сам расправился со старцем? Не слишком ли это опрометчиво?

Вдруг сидевший напротив Цуй Юань сорвался с места. Глаза его налились кровью, а лицо исказилось от безумного гнева. Он мертвой хваткой вцепился в воротник Вэй Цинханя и с силой дернул его на себя. От сдерживаемой ярости черты его лица исказились, уподобившись лику темного демона:

— Говори! Это ваших рук дело?! Где Цуй Чжи?! Он ушел только затем, чтобы убить лекаря?!

Не ведай он надежды вовсе — жил бы и дальше в безропотном смирении. Но когда ему дали прикоснуться к исцелению и тут же вновь раздавили мечту, вся его подавляемая годами ярость вырвалась наружу, сметя остатки разума. К черту их "великие цели"! К черту будущее поместья маркиза! К черту борьбу за престол! Почему за всё это он должен расплачиваться собственной жизнью?! Он не смирится!

— Цуй Юань! Оставь Цинханя! — Подоспевший Цуй Чжи с ходу сбил брата с ног.

Повалившись на пол, Цуй Юань безудержно расхохотался. Слезы градом катились по его щекам. Встретившись взглядом с замершей перед ним парочкой, он, сжигаемый ненавистью, схватил доску для вейци вместе со шкатулками и изо всей силы швырнул в них:

— Пошли вон! Убирайтесь! Все убирайтесь вон!

Не в силах смотреть на его отчаяние, Чэнь Сюнь присел рядом и тихо шепнул на ухо:

— Может, сперва сходишь к лекарю? Цзинь Сюань тоже там.

Цзинь Сюань! Точно, Цзинь Сюань! Он ведь ученик старого мастера и всё это время находился рядом, когда тот пользовал больных. Вдруг он перенял познания учителя?!

Вытерев слезы, Цуй Юань поднялся и, не обращая внимания на порванное платье, кинулся прочь.

***

Гибель божественного лекаря подтвердилась, вызвав нескрываемую жалость у жителей Цзянчжоу. Что за злая судьба — так нелепо обрубить жизнь великому мастеру врачевания!

Когда Цуй Юань спросил Цзинь Сюаня о возможности исцеления руки, тот лишь скорбно опустил голову, признавшись, что не успел перенять у наставника и малой доли его мастерства. Окончательно пав духом, Цуй Юань принял решение покинуть префектуру Цзянчжоу и вместе с Цуй Чжи и Вэй Цинханем вернуться в столицу. В тот день он осознал главную истину: пока власть не окажется в его собственных руках, им так и будут помыкать другие.

***

Усадьба Наследного принца в опале располагалась в живописном пригороде Цзянчжоу. Просторное, уединенное поместье примыкало к горам Опустившихся Облаков и выходило к прозрачным водам реки Тяохэ.

Раздав указания слугам по обустройству новых покоев, Ин Шисы, облаченная в боевой доспех, с подвязанными волосами проследовала в главный двор. Едва шагнув за порог, она увидела своего господина: Чжу Цзючжан восседал в кресле-каталке и с мягкой улыбкой о чем-то беседовал с незнакомцем. Гость сидел к ней спиной, но даже по его тонкому, стройному силуэту угадывалась безупречная, благородная выправка.

Подавив изумление, Ин Шисы сделала несколько шагов вперед. Юноша внезапно обернулся, и перед ней открылось еще совсем юное лицо. Пареньку на вид было лет шестнадцать-семнадцать: тонкие черты, проницательный взгляд, легкая улыбка, таящая скрытое благородство. Однако в его чистых глазах проскальзывало нечто такое, от чего у нее по спине побежали мурашки.

Впрочем, человек, сумевший уйти от ищеек Третьего принца, априори не мог быть обычным юнцом.

— Господин, братья Цуй и Вэй Цинхань отправляются в столицу. А маленького лекаря Гуанданя лекарь Цзинь забрал в Зал Повсеместного Спокойствия.

Чжу Цзючжан перевел взгляд на Сяе Яня.

Тот лишь небрежно взмахнул рукой:

— Пусть пока побудет в Зале Повсеместного Спокойствия. Рядом с Цзинь Сюанем он в безопасности. А вот ты... когда думаешь начинать лечение?

Не ожидавший от него вида взрослого мудреца, Чжу Цзючжан на мгновение замер. Наклонившись к юноше, восседавшему прямо на каменном столе, он тихо спросил:

— Твой дядя погиб из-за меня. Неужели ты совсем не держишь на меня зла?

Сяе Янь удивленно моргнул, а затем посмотрел на принца сверху вниз и ухмыльнулся:

— Дядюшка всей душой стремился постичь медицинскую науку, и рецепт восстановления жил он искал вовсе не ради тебя. Так что не льсти себе.

Ин Шисы нахмурилась, недовольная его развязным тоном, но Сяе Янь, словно почувствовав ее взгляд, обернулся и задорно вскинул бровь:

— Шисынян, сегодня в час Петуха я начну исцелять ноги твоему господину. Приготовь вот эти снадобья по указанному способу и к нужному сроку принеси в его покои.

С этими словами он вынул из рукава два исписанных листа и протянул ей.

— Твой способ отличается от того, что ты применял к Цуй Юаню? — из чистого любопытства спросил Чжу Цзючжан.

Сяе Янь спрыгнул со стола и оправил одежды. Порыв ветра бросил прядь его волос ему на губы.

— Наши цели разнятся, стало быть, и средства будут иными. Я пойду к себе, покличьте к ужину.

— Постой. — Чжу Цзючжан осторожно придержал его за край рукава.

Этот легкий жест не позволил юноше шагнуть вперед. Сяе Янь с недоумением обернулся:

— Что еще?

Кабы не эти янтарные глаза, точь-в-точь как у его Сяо Цзю, он бы давно потерял терпение.

Будто не замечая его недовольства, Чжу Цзючжан протянул руку и аккуратно заправил выбившуюся прядь юноше за ухо:

— Что ты предпочитаешь на ужин? Я велю кухне приготовить.

— Жареную курицу! — отрезал Сяе Янь и, едва принц разжал пальцы, стремительно покинул двор.

Чжу Цзючжан некоторое время разглядывал свою ладонь, а затем поднял взор на Ин Шисы:

— Жареная птица и впрямь так хороша?

Будучи отпрыском императорского рода, он с детства вкушал лишь изысканные диетические блюда, приготовленные дворцовыми поварами. Простая жаренная на углях дичь никогда не появлялась на его столе. Он вспомнил донесения Ин И: в пути Сяе Янь часто сам ловил птиц в лесу, ощипывал их и жарил на костре. Похоже, это действительно его любимое лакомство.

Быть может, и ему стоит попробовать?

Ин Шисы замялась. Каким бы вкусным ни было блюдо, если есть его постоянно, оно надоест. Но Сяе Янь, казалось, мог питаться жареными курами вечно.

— Отвечая господину: на вкус весьма недурно, — честно отозвалась она.

***

За ужином на столе действительно красовались две румяные, исходившие сочным ароматом жареные курицы. Сяе Янь подхватил куриную ножку и быстро очистил ее от мяса. Действовал он хоть и споро, но без малейшей грубости.

Обычно равнодушный к еде Чжу Цзючжан, глядя на его аппетит, тоже почувствовал голод и попробовал кусочек. Под влиянием Сяе Яня простое блюдо показалось ему необычайно вкусным, и он съел больше обычного.

Сытно поужинав, Сяе Янь ушел к себе позаниматься дыхательными упражнениями, а в час Петуха явился в главный двор.

Ин Шисы уже принесла горячий отвар в покои господина. Заметив лекаря, она тихо спросила:

— Потребуется ли еще что-нибудь?

— Нет, можешь идти.

Сяе Янь закатал длинные рукава, обнажив тонкие, белоснежные предплечья. При свете свечей его кожа казалась гладкой и матовой, точно изысканный фарфор.

Ин Шисы вышла и прикрыла за собой дверь. Сяе Янь присел на корточки, проверяя температуру отвара, а затем поднял глаза:

— Сможешь сам перебраться с кресла на кровать?

Чжу Цзючжан, неотрывно следивший за его движениями, подкатил кресло к ложу и, опираясь на руки, легко пересел на край.

Придвинув деревянный таз с отваром ближе, Сяе Янь снизу вверх посмотрел на принца. Встретившись с его янтарными глазами, юноша мысленно выругался: «Эти глаза — просто нечестный прием!»

— Разуться сам сумеешь? — с легким раздражением буркнул он.

Чжу Цзючжан молча снял обувь и чулки. Его ступни, не знавшие солнца и ходьбы два года, выглядели бледными и изящными, без единой мозоли.

— Опускай.

Принц подчинился. Горячее снадобье покрыло ступни, окружив то место, где были перерезаны жилы. Сперва боль не ощущалась, но едва прошла пара минут, как в месте увечья вспыхнул такой жар, словно чья-то невидимая рука вонзилась в плоть и принялась перекраивать сросшиеся сухожилия. Натянутые мышцы принца напряглись, по лбу проступил холодный пот, а пальцы до треска въелись в покрывало.

— Это продлится не дольше одной палочки благовоний. Терпи.

Сяе Янь не собирался его утешать, но, глядя на янтарные глаза, полные муки, все же сжалился.

Привыкнув к боли, Чжу Цзючжан постепенно взял себя в руки и даже слабо улыбнулся лекарю. Со взмокшими волосами и бледным лицом он выглядел совсем не так, как днем — исчезла привычная глубокая сдержанность, уступив место искренности.

В конце концов, ему исполнилось всего двадцать лет.

Раскрыв набор серебряных игл, Сяе Янь решил отвлечь его разговором:

— После целебных ванн, иглоукалывания и массажа через полгода жилы восстановятся. Но ты не ходил два года, так что придется заново учиться ступать по земле. Спешить нельзя.

Чувствуя его заботу, Чжу Цзючжан тихо, но твердо произнес:

— Искусство дома Сяе поистине велико. Император проявил слепоту, и горько пожалеет об этом.

Сяе Янь извлек длинную иглу. Взор его потемнел, а тонкие губы изогнулись в холодной усмешке:

— Разумеется.

http://bllate.org/book/34945/4483146