Готовый перевод Days of a Grass Spirit as a Royal Poop-Scooper on the Cat Planet / Я — кошачья мята! Как травинка заставила Императорского Тигра протянуть лапки: Глава 30

«Резиденция» Второго принца уже обретала вполне солидный вид. Благодаря щедрой помощи со всех сторон она выглядела именно так, как и подобает настоящему дворцу.

Детскую комнату, ранее представлявшую собой один огромный общий зал, переоборудовали по просьбе Юань Идяня. Робот-дворецкий провёл грандиозную перепланировку: треть помещения превратилась в импровизированное морское дно с декоративными актиниями, перламутровыми раковинами и россыпями жемчужин. Малыш-Русалка и Паопао пришли от этого в неописуемый восторг.

В залитой солнцем части комнаты среди раскидистых ветвей установили сложную систему подвесных тоннелей с уютными площадками для приёма солнечных ванн. Внизу простирались песчаные холмики, спускавшиеся к самому бассейну — настоящее раздолье для детворы.

Что до Гунгуня, то ему для полного счастья требовалось совсем немного: мягкая постель да неиссякаемый запас сочных бамбуковых побегов. Поразмыслив, Идянь попросил робота-дворецкого смастерить для него деревянную лошадку-качалку.

И вот соня Гунгунь, обычно спавший без просыпу, углядев качалку, тут же взобрался на неё и принялся с упоением раскачиваться. Дерево поскрипывало, а его упитанная попка забавно виляла из стороны в сторону.

Идянь аж засиял от умиления. Подумать только — у него в далеком космосе завелась настоящая живая панда! Разве не чудо? Узнай об этом Старый Кот, от зависти бы лопнул.

Стоило Идяню закатать рукава, намереваясь заняться расчисткой земли, как вся семья дружно изъявила готовность помочь. Линь Цзинсяо мгновенно обратился величественным Белым Тигром и издал низкий рокот.

Впрочем, о лопатах и работе Идянь тут же забыл: первым делом он принялся с наслаждением наглаживать пушистого исполина.

Цзинсяо, с взъерошенной и всклокоченной на холке шерстью, не смел выразить своё возмущение и лишь обиженно поочерёдно облизывал лапы.

Зарывшись лицом в густой мех и жадно вдохнув родной аромат, Идянь с улыбкой поддразнил его:

— Какая шерсть — пышная, мягкая... Сшить бы из неё роскошную доху, а из обрезков еще и отличные наколенники выйдут.

Тигр мгновенно вздыбил шерсть торчком.

«Я мечтаю прижать к себе эту травку, а она планирует содрать с меня шкуру!»

Большой Тигр удручённо ушёл в себя.

— Ха-ха-ха! — Идянь всё сильнее привязывался к этому зверю. Поцеловав его в самый кончик бархатного уха, он мягко промолвил: — Ну полно вам, Ваше Высочество, за работу.

Принц обомлел от неожиданного поцелуя.

Морда его вспыхнула жарким румянцем, а аккуратные круглые уши зажили своей жизнью — затрепетали и задёргались, словно отталкивая накатившее смущение.

— За мной! — взмахнул рукой Идянь, и вся компания дружно ринулась на дело.

Сяо Ха проявлял наибольшее рвение. Нарезая круги от избытка чувств, бестолковый щенок хаски оступился и на полном ходу впахал носом в землю, проорав мордой длинную борозду.

Сяо Ми лишь закатил глаза: до чего же бестолковое и позорное созданье!

Идянь замер, а потом, опершись о бок Большого Тигра, расхохотался так, что не мог выпрямиться.

Линь Цзинсяо опустил голову и принюхался к заходящемуся от смеха юноше. В тот же миг гудящая боль в голове заметно утихла.

Стоило ему оказаться подле Крошечного человека-растения, как терзающие его муки отступали. А уж если юноша обнимал или целовал его, то даже многолетний синдром мании безвольно складывал крылья. Поистине чудотворное создание!

Цзинсяо не ведал, все ли людочки-растения из клана Великих Яи обладали подобной силой, или только его юноша был столь уникален.

Прежде, когда подле него вилась тварь из расы Насекомых, непрестанно жаждавшая его смерти, Принцу приходилось бороться за жизнь и строить ответные замыслы. Долгие годы он изо дня в день нёс бремя руководства Главным штабом, израненный, изнурённый и бесконечно одинокий.

И когда в тот день ему доложили, будто Императрица подобрала для него «бесполезного» человека-растение, он решил, что ставка сделана и от него хотят окончательно избавиться.

Однако, встретившись взглядом с чистыми изумрудными глазами юноши, он ощутил нечто странное. Словно измученный путник в бескрайней пустыне набрёл на такого же угасающего собрата.

Когда эта крошечная ручонка вцепилась в край его одежд, Цзинсяо почувствовал: если не забрать юношу с собой, это живое, трепетное создание просто завянет.

А в итоге... он, похоже, спас самого себя.

Цзинсяо слизнул с губ капельку сладкого аромата, оставшегося после поцелуя.

Раздав малышам задания, Идянь отмерил каждому по небольшой делянке, пообещав лакомство тому, кто справится быстрее и лучше всех.

— Гав-гав-гав!

Детвора радостно замахала хвостами и рассыпалась по своим участкам.

Пока Паопао усердно ковырял землю щупальцами, Сяо Ха отличился умом и сообразительностью: оттопырив задок, он с энтузиазмом вырыл глубокую яму, а затем с блаженным видом вытянулся прямо в ней и застыл без сил, вывалив язык.

Идянь прижал ладонь ко лбу, едва сдерживая смех:

— Вот уж наказание, а не собака!

Зато Малыш-Русалка проявил себя во всей красе. Взмахнув пухлой ручкой, он призвал бурлящий поток воды, который мгновенно затопил добрый кусок склона. Малыш не рассчитал силы, и вода с шумным плеском хлынула во все стороны.

Прилежно копавший рядом барханный кот получил ощутимый фонтан брызг. Вскрикнув от ужаса, Сяо Ми мгновенно выгнул спину и взъерошил шерсть.

— Ха-ха-ха, ну до чего же милые у нас детки! — Идянь перевёл взгляд на Гунгуня, который увлечённо дрых, выставив вверх пухлый задок и придавив собой бедного пространственного хомяка. Тудоу из-под тяжеленной туши лишь отчаянно пищал от негодования. Едва удерживаясь от хохота, Идянь позвал: — Ой, не могу! Тигровый папа, ты только глянь!

Линь Цзинсяо замер, медленно поворачивая заливающуюся краской голову.

От этого внезапного обращения «папа» в груди Большого Тигра сладко и неспокойно затрепетало сердце. Посмотрев туда, куда указывал юноша, Цзинсяо не удержался от мягкой улыбки.

Находясь на обнажённом склоне, Идянь присел, зачерпнул щепотку земли и удивлённо моргнул:

— Надо же...

Он-то полагал, будто местная почва абсолютно бесплодна. Но под слоем щебня и острых камней скрывался богатейший, исполненный питательных веществ грунт.

И тут возникал логичный вопрос: почему на этой чёрной земле, по питательности не уступающей почве, сдобренной духовной водой, не росло ровным счётом ничего?

Идянь с немым вопросом уставился на Принца.

Линь Цзинсяо отвернулся с наигранной невинностью, будто происходящее его совершенно не касалось.

«Ладно, молчи-молчи. Главное, что работы поубавилось», — подумал Идянь и достал небольшое ведёрко, в котором был разведён в сотню раз Нефритовый нектар.

— Ваше Высочество, давайте равномерно поливём землю, а потом попробуем сделать первые посадки.

Разбавленный нектар для самого Идяня был почти безвкусен, однако для невидавших жизни зверей этот раствор показался бесценным сокровищем. Забыв про делянки, малыши и Большой Тигр гурьбой прибежали на запах, уставившись на юношу умоляющими глазами: «Папа, дай вкусняшку!»

Линь Цзинсяо: «...»

В итоге вся порция разведённого нектара была благополучно вылакана голодной оравой.

Юань Идянь только и смог, что покачать головой от смеха.

Динь-динь-динь. От подножия горы донёсся чистый, переливчатый звон. Идянь озадаченно склонил голову:

— Это ещё что?

Цзинсяо насупился и глухо рыкнул:

— Незваные гости.

Вся эта гора принадлежала Второму принцу. Простые жители даже приближаться к унылому панцирю скалы не смели, а если кому-то и требовалось навестить Принца, они обычно подавали сигнал у самого подножия. Разумеется, Цзинсяо подобные знаки попросту игнорировал.

Но на сей раз Крошечный человек-растение проявил любопытство. Цзинсяо сдвинул брови и излил в сторону подножия оглушительный рык.

Тигриный рёв, исполненный сокрушительной мощи, раскатился над округой. Идянь, стоявший рядом, ощутил, как дрогнула под ногами твердь.

Переливчатый звон мгновенно смолк.

Юань Идянь: «...»

«Кажется, он их до смерти перепугал?»

Подождав минут двадцать и не услышав больше ни звука, Идянь решил, что оказался прав.

Впрочем, спустя ещё пять минут действительность отвесила ему звонкую пощечину.

Аэромобиль плавно поднялся в воздух и замер прямо перед ними. Прошло добрых десять минут, прежде чем люк наконец отворился, и наружу, ковыляя, выбрался седовласый старец с длинной бородой. Каждое движение давалось ему с невероятным трудом. Продвигаясь со скоростью черепахи, он выдавливал из себя приветствие по одному слову в минуту:

— В-в-морской... р-р-расы... с-с-старец... Х-хань... п-п-приветствует... В-второго... п-п-принца... и... с-супруга...

Слова тянулись так долго, что Идянь сам невольно затаил дыхание. У старца от такой речи кислородное голодание не случится?

Цзинсяо с мрачным видом продолжал оставаться в тигрином обличье, с высоты своего роста разглядывая низкорослого старца в черепашьем панцире. Если его человеческий облик внушал трепет, то звериная форма подавляла окончательно.

Старец-Черепаха едва не повалился ничком от такого давления. Опасаясь, что гостя ударит кондрашка, Идянь с улыбкой погладил тигра по холке:

— Ну-ну, обратись обратно.

Цзинсяо сокрушённо вздохнул, метнул хмурый взгляд на черепаху и послушно вернул себе человеческий облик.

— Почтенный старец, что привело вас к нам? — Идянь попросил робота-дворецкого присмотреть за малышами.

— Д-дело... в... с-следующем...

Потребовалось добрых полминуты, чтобы старец наконец перевёл дух. Из его слезящихся глаз хлынули слёзы, и он запричитал:

— Э-это... н-наш... м-молодой... г-господин...

Юань Идянь проследил за его взглядом: старец смотрел на Малыша-Русалку, который как раз держался за ручку с Паопао.

Прикинув, что с такой неторопливой речью гостю понадобится вечность, чтобы изложить суть, Идянь с улыбкой пригласил его в дом.

Старец-Черепаха обомлел от такой невероятной чести:

— Ч-что вы... Не ст-стоит... Я н-не смею...

— Всё в порядке, проходите, пожалуйста, — мягко улыбнулся Идянь и повернулся к мужу: — Ваше Высочество, посидите пока со старостой, а я схожу помыть фрукты.

Юань Идянь ободряюще сжал самый кончик тигриного хвоста и ульнул на кухню.

Линь Цзинсяо, не успевший вымолвить ни слова, остался один на один со Старцем-Черепахой. Они с немым изумлением уставились друг на друга.

Принц со своим каменным, непроницаемым лицом выглядел невероятно угрожающе. Бедный старик, сжавшись в комок и пытаясь стать незаметным, мысленно стенал о своей нелёгкой доле. Его крошечные глазки то и дело косились в сторону кухни — он молил духов, чтобы супруг принца вернулся как можно скорее.

Цзинсяо органически не переваривал, когда кто-то разглядывал его юношу. Оттого взгляд, которым он испепелял старика, становился всё тяжелее и опаснее.

Как раз в тот момент, когда старец судорожно выбирал между собственным спасением и исполнением высокого долга, из кухни вышел Юань Идянь с подносом, на котором красовалась ваза с фруктами и две чашки ароматного чая с молоком.

— Почтенный старец, выпейте чаю, утолите жажду, — произнёс юноша.

Уделив гостю должное внимание, Идянь вложил самую большую чашку в ладонь Цзинсяо:

— Держи, это тебе.

Идянь прекрасно чувствовал на себе этот жгучий, хотя и тщательно скрываемый взгляд: Большой Тигр просто увязал за ароматным чаем с добавлением листочков древесной лианы.

В отличие от низкосортных успокоительных средств, продававшихся на рынке, этот напиток Юань Идянь заварил на свежайших листочках с собственного стебля и духовной воды. Он обладал не только изумительным вкусом, но и целебной силой, превосходившей успокоительное средство высшего качества, оказывая благотворное воздействие на кошачью природу зверолюдей.

— Угу! — Принц мгновенно повеселел. С трепетом приняв чашку, он стал пить маленькими, смакующими глотками.

Глаза старика засияли. Добрых десять минут он расточал хвалу чудесному напитку, а затем с глубоким поклоном преподнёс в дар редчайшую драгоценность Морской расы.

— Спасибо огромнейшее! Какая красота! — Идянь просиял, очарованный подарком.

Обменявшись взаимными любезностями, старец наконец перешёл к делу.

Оказалось, он принадлежал к высшей знати Морской расы и входил в совет правителей. Поскольку царственный род русалок пресёкся, подводным царством заправляли влиятельные кланы. Обычные русалки, чьё обличье напоминало венценосных особ, прибрали к рукам большую власть и в последние годы совсем обнаглели.

Когда же старик углядел на свадебном пиру Малыша-Русалку — дитя чистейшей золотохвостой королевской крови — от избытка чувств у него хлынули слёзы. Проплакав всю ночь от счастья, на рассвете он отправился в путь. Правда, величайшая осторожность, с которой старец вел свой аэромобиль, растянула поездку на добрых полдня, так что до резиденции Второго принца он добрался лишь к обеду.

Юань Идянь: «...»

Идянь озадаченно переглянулся с мужем, но вежливо спросил:

— Почтенный старец, так чем же мы можем вам помочь?

— Я... ж-желаю... ч-чтобы... м-молодой... г-господин... в-вернулся... к... с-сородичам... и... п-принял... н-наследие... — с непреклонной решимостью чеканил старик, и взгляд его горел упорством.

— Исключено, — отрезал Линь Цзинсяо прежде, чем Идянь успел вымолвить слово.

Окажись они в такой ситуации парой дней ранее, Принцу было бы всё равно. Но теперь малыш стал их общим дитятей, и Цзинсяо ни за что на свете не позволил бы кому бы то ни было забрасывать сети на его ребёнка, какими бы благими предлогами те ни прикрывались.

— Н-но... н-наш... н-народ... н-на... г-грани... г-гибели... — в отчаянии запричитал старик.

— Сказано: нет! — Линь Цзинсяо насупился, чеканя слова с ледяной непреклонностью.

Идянь ненадолго замер, а затем мягко произнёс:

— Простите нас, почтенный старец, но кроха ещё слишком мал. Он не может покинуть меня и моего супруга.

«Меня и моего супруга...»

У Цзинсяо волоски на загривке встали дыбом, а сердце ёкнуло, словно по нему ударили тяжелым молотом. Он растерянно опустил голову, а кончики его ушей затрепетали от захлестнувшей грудь сладостной нежности.

— Э-это... э-это же... п-произвол! З-злоупотребление... в-властью! — всплеснул руками старик.

— Ха! — донёсся от двери звонкий, исполненный насмешки голос.

В комнату, скрестив руки на груди, вошёл Му Лю. Следом за ним шествовал величественный Золотой Тигр.

Му Лю окинул Старца-Черепаху высокомерным, смеривающим взглядом и язвительно хмыкнул:

— А ты, старый хитрец, не так прост, как хочешь казаться.

Старик вздрогнул — от этого тона у него внутри всё похолодело.

— Я наслышан, что ваши подводные кланы сцепились в смертельной схватке, — Му Лю бесцеремонно присел на край стола, сцапал сочный плод и с аппетитным хрустом укусил его. Глаза его блеснули: — М-м, до чего сладкий!

Идянь с улыбкой отозвался:

— Брат, там ещё полно, если мало — я принесу.

— Вот спасибо, умница! — Му Лю довольный погладил юношу по плечу, а затем снова вперил ледяной взгляд в старика: — В вашем царстве усобицы да смута, вот вы и решили заполучить марионеточного государя, чтобы вершить дела его именем? Ты хоть подумал, старый пень, что ждёт моего племянника в этой кровавой каше? На какие смертельные опасности вы его обречёте во время принятия так называемого «наследия»?

Му Лю сделал паузу и процедил:

— Не подумал? Нет, тебе просто плевать! Ваша братия только притворяется тихой да безобидной, а на деле вы — коварные, расчетливые твари!

Му Лю хищно оскалился. Семьдесят лет назад ему уже довелось столкнуться с представителем расы черепах — тогда его впервые в жизни жестоко обманули, едва не лишив жизни. В отместку Му Лю содрал с мошенников всё до нитки, переломал им лапы и выбросил додыхать в раскалённую пустыню.

— Проваливай, пока я не расколол твой панцирь! — прошипел Му Лю. — И передай своим чешуйчатым сородичам: пусть сидят тихо и даже смотреть не смеют в сторону моего племянника! Иначе повторите судьбу клана черепах Укэлань... И поверь, быстрая смерть станет для вас высшим милосердием!

Му Лю махнул рукой, выпроваживая гостя, но тут же рябкнул вслед:

— Стой! А ну оставь подношение!

Старец-Черепаха воровато вздрогнул, на трясущихся лапах выложил драгоценность и дал дёру. Он припустил с такой прытью, что куда только делась его давешняя немощность!

— Поверить не могу... Он что, притворялся? — изумился Идянь.

Му Лю слегка щелкнул брата по лбу и проворчал:

— Ты слишком доверчив! Нашёл кому верить — этим старым прожжённым бестиям!

Идянь удивлённо хлопнул глазами от легкого касания. Но уже в следующее мгновение чья-то мощная лапа сгребла его в охапку: Большой Тигр увёл юношу к себе и надёжно укрыл за пышным хвостом.

Цзинсяо принюхался, и лицо его помрачнело. Хоть Му Лю и был родичем Идяня, запахи у растительных духов различались, и Цзинсяо терпеть не мог, когда на его юноше оставался чужой след.

Му Лю опешил:

«...»

— Наглец! — возмутился Му Лю, пылающим взглядом испепеляя Принца. — Я касаюсь родного брата! А ну отпусти его!

— Он... мой... супруг, — глухо прорычал Большой Тигр. Его уши чутко насторожились, а шерсть на хвосте встала дыбом, укутывая Идяня ещё плотнее. Каждым движением Цзинсяо давал понять: не отдаст.

— Ишь, разошёлся! Что же ты перед тем старым хрычом так не рычал? — оскалился Му Лю, с трудом подавляя желание задать тигру трепку.

«Нельзя его бить, брат обожает этого зверя... Нельзя его бить!» — повторял он про себя как заклинание.

Цзинсяо лишь поджал губы и промолчал. Не появись Му Лю так вовремя, Принц уже в следующее мгновение просто выкинул бы старца за порог. Он с опаской коснулся взглядом своего юноши: вдруг тот сочтёт его беспомощным?

Но Идянь, обмотанный несколькими кольцами пышного тигриного хвоста, с блаженной улыбкой погрузился в мягкий мех. Он с увлечением поглаживал и тискал роскошный хвост, а когда вокруг неожиданно воцарилась тишина, недоумённо вскинул голову и встретился взглядом с уставившимися на него родичами и Принцем.

Му Лю лишился дара речи.

Зато Большой Тигр прямо-таки засиял от гордости. Душа его поглаживала себя от удовольствия, и он победоносно выпятил грудь, торжествуя победу.

В отличие от них, взгляд Линь Цяожуна потускнел. На его губах застыла вежливая, но исполненная печали и одиночества улыбка. Вдохнув тонкий аромат чая, стоящего на столе, Старший принц и вовсе угас: он мгновенно почувствовал, насколько успокоительные средства, которыми он так дорожил, уступали этому целебному напитку. Это было подобно пропасти, разделявшей его и Юань Идяня.

Они были двумя параллельными линиями, которым не суждено пересечься.

Идянь утайкой, с невольным сожалением сжал напоследок мягкий хвостик мужа и легко откашлялся:

— Брат, а как вы со Старшим принцем оказались вместе?

Му Лю мельком бросил на него быстрый взгляд.

Линь Цяожун с мягкой улыбкой ответил:

— У нас возникли общие дела. А поскольку вы только недавно сыграли свадьбу, мы решили наведаться — узнать, не требуется ли вам какая-нибудь помощь.

Его глубокие золотистые глаза неотрывно следили за юношей, а улыбка была полна затаённой горечи.

Му Лю закатил глаза и смерил Золотого Тигра свирепым взглядом. Этот полный страсти и тоски взгляд не заметил бы разве что слепой. Неудивительно, что Большой Белый Тигр мгновенно вздыбил шерсть!

Цзинсяо прищурился и глухо, с затаённой угрозой рокотнул:

— Брат...

В этом низком рыке сквозило чисто мужское, хищное предупреждение. Затем он сгреб весь свой пышный хвост и без остатка впихнул его в руки Юань Идяню — чтобы соперник своими глазами видел, кому принадлежит юноша.

Перед Му Лю Принц ещё мог проявить некоторую уступчивость, но перед Линь Цяожуном отступать не намеревался. Он ни на миг не ослаблял хватку.

Несколько секунд Линь Цяожун молча встречал мрачный, предупреждающий взгляд младшего брата, а затем горько, но с явным облегчением улыбнулся:

— Ладно-ладно. Главное, что у тебя всё благополучно. Я пойду.

Каким бы беспомощным и удручённым он ни чувствовал себя в глубине души, сдержав эмоции, Цяожун вновь становился безупречным Старшим принцем.

— Я пока ехал к вам, заметил, что склоны на вашей горе перерыты. Затеваешь что-то? — с любопытством спросил Му Лю.

Юань Идянь с улыбкой отозвался:

— Хочу высадить несколько видов духовных растений.

— Каких именно?

— Павлиний линчжи, звёздную траву, облачную орхидею...

— И всё? — удивлённо вскинул брови Му Лю. В его тоне прозвучала вальяжная небрежность истинного богача: — Да у нас в клане этого добра завались, как сорной травы. Я просто пришлю тебе партию.

Идянь опешил, в очередной раз поражаясь фантастическому, просто-таки неприличному богатству своего старшего брата.

Юань Идянь лёгенько откашлялся:

— Э-э, брат... Эти растения нужны для производства инсектицида по договору обмена с Империей...

Му Лю небрежно взмахнул рукой, отправляя огрызок прямо в урну:

— Да какая разница! Считай это моим стартовым капиталом в твой бизнес. Заработаешь — поделишься дивидендами.

Слова мягкого отказа так и застряли у Идяня в горле, и он с невольным умилением кивнул.

Впрочем, Му Лю понимал, что младшему хочется вырастить всё своими руками. Быстро поднявшись на ноги, он направился к выходу:

— Пойду слегка подправлю вам тут условия!

Сложить малый массив собирания духовной энергии да улучшить почву — делов-то на пару минут.

Проходя мимо стола, он взмахнул широким рукавом и в мгновение ока сгрёб все остатки сочных плодов из вазы.

Юань Идянь лишь растерянно хлопнул глазами:

— Э-э...

На абсолютно чистом подносе осталась лишь пара капелек воды — немое напоминание о том, что ещё секунду назад здесь лежали ароматные ягоды.

Глаза Линь Цзинсяо потемнели. Он бережно, почти боязливо обвил своего человека-растения хвостом, ужасно опасаясь, что тот посчитает его назойливым или бесполезным.

Юань Идянь с невольной улыбкой качнул головой:

— А брат у меня, оказывается, тот ещё деятель...

Цзинсяо опустил глаза и совсем тихо, почти обиженно пробормотал:

— Голоден.

— Ах да! Пойду-ка я на кухню, приготовлю ужин — как раз брат пришёл, поедим вместе. Хм, надо сделать побольше, чтобы передать порцию Императору с Императрицей, да и Старшему брату Цяожуну тоже.

Идянь принялся загибать пальцы, прикидывая меню, а стоящий за его спиной Линь Цзинсяо мгновенно надулся.

Настоящий недовольный тигр.

Его пышный хвост тяжело волочился по полу, время от времени выразительно похлопывая по паркету — немое свидетельство глубокой обиды.

Юань Идянь удивлённо вскинул бровь:

— М-м?

И тут же хлопнул себя по лбу. Вытащив из кармана пилюлю улучшения внешности, он вложил её в широкую ладонь Принца:

— Вот, эта пилюля поможет полностью убрать шрам.

С этими словами юноша замер, с нежной тоской вглядываясь в мужественный шрам на лице Цзинсяо, а затем мягко провёл по нему кончиками пальцев.

«Такой брутальный шрам скоро исчезнет... Надо успеть нагладиться вдоволь, пока он ещё здесь».

Цзинсяо поджал губы. Его взгляд отчаянно заметался: ощутив трепетное и словно бы нежелающее расставаться прикосновение юноши, Принц засомневался.

«Неужели... ему действительно нравится мой шрам?»

Юань Идянь просиял, в его чистых, влажных глазах заплясали весёлые искорки:

— Ваше Высочество, что бы ты хотел на ужин: молочный суп из карасей или осенний котёл с золотым крабом?

За хлопотами день пролетел совершенно незаметно. Идянь мельком глянул в окно — над усадьбой уже сгущались сумерки.

У самого горизонта небо ещё хранило нежный алый отсвет заката, плавно перетекающий в лазурь, затем в глубокую синеву, пока наконец не вспыхнуло россыпью первых звёзд.

Прошло уже немало дней с тех пор, как он попал в этот мир.

Идянь невольно подивился собственной способности так легко и естественно осваиваться в совершенно незнакомой обстановке.

Линь Цзинсяо тем временем судорожно выбирал между двумя блюдами — оба казались невероятно вкусными.

Наконец, смешно надув губы и собравшись с духом, он тихонько выдавил:

— Хочу... всё!

Идянь на мгновение замер, а затем звонко расхохотался:

— Хорошо-хорошо, сделаем и то, и другое!

Он поманил пальцем послушно следующего за ним Большого Тигра:

— Тогда с тебя помощь, Ваше Высочество. Нашинкуй-ка морковь тонкой-тонкой соломкой.

Цзинсяо было кивнул, но, осознав поручение, замялся.

Уголки его губ скорбно опустились — резать морковь ему не хотелось совершенно.

— Не привередничай, это всего лишь гарнир, запечём вместе, — ласково улыбнулся Идянь, промывая в проточной воде свежие овощи.

Цзинсяо отвернулся. Великий зверочеловек честно пытался проявлять упрямство ровно три секунды, но тут же удручённо сдался: надув губы, он засучил рукава и с предельным усердием принялся крошить морковь.

Вся гамма его страданий была написана на лице.

— Ну-ну, не дуйся. Вечером угощу тебя сушёными рыбками, — погладил его по шерстке Идянь.

Мрачное настроение Принца растаяло без следа. Уголки его губ сами собой поползли вверх, а взгляд то и дело воровато косился на юношу.

Работать вдвоём оказалось совсем не утомительно, да и поболтать по душам было приятно.

К ужину малыши пришли в неописуемый восторг. Малыш-Русалка радостно захлопал в ладоши:

— Ва-а-а! Скольк-ко всего вкусного! А пахнет-то как-ка-ак~

— Малыши, марш мыть лапки!

Ужин прошёл в невероятно тёплой и уютной обстановке, все остались сыты и довольны. Узнав, что младший брат собирается отправлять порцию Императорскому семейству, Му Лю заметил утомление в его глазах и тут же вызвался помочь. Его полёт на духовном мече развивал такую скорость, что затыкал за пояс любые аэромобили, так что уже через пару минут он опустился на территории дворца.

Под ошеломлёнными взглядами Императора и его свиты Му Лю сгрузил дышащие жаром кушанья, строжайше повелел «от всего сердца поблагодарить его братишку» и неторопливо удалился.

Спустя буквально пару минут Му Лю с ноги вышиб дверь в резиденцию Старшего принца.

Только что вылезший из душа и разбиравший вещи Линь Цяожун, собираясь переодеться:

«...»

Му Лю, которому вновь пришлось лицезреть чужое обнажённое тело:

«...»

Му Лю брезгливо перекосился:

— Ты же кот, на кой черт тебе постоянно мыться?

Линь Цяожун:

«...»

Во-первых, он тигр! А тигры среди кошачьих больше всех любят воду, так что регулярные водные процедуры — это абсолютно нормально!

А во-вторых... перед тем как входить, вообще-то принято стучать!

— Ладно, одевайся давай. Своими достоинствами тут светишь, того и гляди простудишься, — небрежно отмахнулся Му Лю.

Цяожун вобрал полные лёгкие воздуха:

«...»

Как же бесит, когда понимаешь, что не сможешь его одолеть!

Ладно ещё, когда тебя принимают за смутьяна, но один момент нужно прояснить немедленно:

— У меня со здоровьем всё в порядке! Не простужусь.

— Ну-ну, верю-верю... — с глубочайшим равнодушием отозвался Му Лю.

Этот пренебрежительный тон заставил Старшего принца снова закипеть от возмущения.

— Ладно, раз уж тебе так нравится разгуливать сголышом — дело твоё, видать, привычка, — Му Лю небрежно поставил на стол узорчатый контейнер с едой. — Это стряпня моего брата. Так что сиди, вкушай и преисполняйся священной благодарностью к его кулинарному таланту. И смотри у меня — без всяких там непотребств!

Бросив многозначительный взгляд куда-то ниже пояса Старшего принца, Му Лю обратился в яркую вспышку света и испарился.

Линь Цяожун:

«!!!»

«Каких ещё непотребств?! Он что, решил, будто я стану спускать штаны при виде контейнера с едой?!»

От такой дикой обиды с него едва шерсть не посыпалась. Подобную дерзость невозможно было терпеть! Не снимись Му Лю с места так стремительно, Цяожун без колебаний обнажил бы клинок и скрестил оружие с Главой клана Му.

В хозяйскую спальню наконец-то доставили огромную двуспальную кровать.

Юань Идянь с удовольствием надавил на матрас рукой и одобрительно кивнул:

— Очень мягкий! Ваше Высочество, ты будешь спать слева.

Линь Цзинсяо:

«!»

«В-вместе?..»

Сердце Большого Тигра заколотилось с бешеным ритмом, в груди всё перевернулось, а из ушей у него едва ли не повалил пар.

— Ах да, Ваше Высочество, иди-ка в ванную, я тебя помою, — вспомнил Идянь. Он уже давно мечтал искупать и хорошенько вычесать роскошную шерсть мужа — это же истинное наслаждение!

Линь Цзинсяо:

«!!»

«Совместное купание?!»

Кровь у Принца закипела, а его внутренний процессор, не выдержав запредельной нагрузки, намертво завис.

Юань Идянь предвкушающе потёр ладони:

— Ну что, согласен? Почешу тебе спинку, намылю ароматическим шампунем...

Цзинсяо облизнул пересохшие губы и, заливаясь краской, тихонько выдавил:

— Угу.

И хотя где-то на задворках сознания закралась мысль, что всё это как-то странно, Принц со свалившимся на него счастьем обратился в огромного тигра и улёгся на кафель, с кротким трепетом ожидая, что же с ним станет делать его маленький человек-растение.

Купание гигантского зверя оказалось задачей не из лёгких: тело тигра отличалось внушительными габаритами, так что только на взбивание густой пены ушла куча времени.

Впрочем, Юань Идянь получал от процесса колоссальное удовольствие, совершенно законно перегладив каждый сантиметр роскошной тигриной туши.

Большой Белошерстный сладостно замурчал и спустя пару минут расслабленно завалился на бок.

Но едва ладонь юноши скользнула ниже животика, как зверочеловек от неожиданности вздрогнул, мгновенно выпрямился и плотно прижал брюхо к полу.

Юань Идянь замер.

«Э-э... Это он сейчас... до чего-то дотронулся?..»

http://bllate.org/book/34927/4678701