Готовый перевод The Gloomy Eunuch Became the Villain's Beloved / Мрачный евнух: Любимец злодеев: Глава 14

Эти воспоминания и наставления Шэнь Синчжоу слышал с самого детства бесчисленное количество раз. Однако, будучи сыном почтительным, он всегда, стоило Благородной госпоже Ся открыть рот, терпеливо выслушивал её до самого конца.

Благородная госпожа Ся говорила, и в её глазах заблестели слезы. Нахмурившись, она прикрыла глаза и, вынув платок, промокнула уголки глаз: — Никогда ни с кем не спорь. Лучше самому стерпеть обиду, чем нажить себе врага в этом дворце.

— Сын запомнил, — Шэнь Синчжоу слегка покачнулся, украдкой разминая затекшие ноги, и послушно отозвался.

После того как он всю ночь напролет пьянствовал, ему не удалось толком выспаться, а потом пришлось без остановки скакать верхом от Поместья маркиза Жунъян до Императорского города Лунфу. Войдя в город, он спешился и остаток пути проделал пешком по длинным и коротким дворцовым коридорам, добравшись до Дворца Ясного Месяца, расположенного в глубине гарема, лишь когда первые лучи рассвета прорезали небеса.

Он еще не успел перевести дух, как его тут же призвали для ежедневной порции родительских наставлений. Как такое выдержать юному организму Шэнь Синчжоу?

Его веки становились всё тяжелее. Благородная госпожа Ся продолжала свою бесконечную речь, и её слова, долетая до ушей маленького принца, сплетались в гипнотическую сеть, окутывавшую его целиком.

— Шэнь Синчжоу! — Благородная госпожа Ся внезапно повысила голос. — Что с тобой сегодня такое? Что именно произошло на банкете по случаю дня рождения княгини, что ты вернулся сам не свой и даже не желаешь слушать слова матери!

Шэнь Синчжоу вздрогнул, сердце его забилось, как барабан, но он всё же поднял голову и выдавил улыбку, заискивающе произнеся: — Матушка, сбавьте гнев, сын вовсе не…

Затем, превозмогая усталость, Шэнь Синчжоу стоя рассказал Благородной госпоже Ся всё, что произошло во время того фарса на банкете, — разумеется, умолчав о встрече с Линь Лу после пира.

— Это дело действительно не имеет к тебе отношения? А что с княгиней? И зачем ты остался на ночлег в поместье маркиза? Это невоспитанно и неуместно, надеюсь, семья маркиза Жунъян не станет винить тебя за это…

Благородная госпожа Ся вникала во все мелочи, мечтая восстановить события той ночи, чтобы лично продемонстрировать Шэнь Синчжоу правильную модель поведения.

В конечном итоге, Шэнь Синчжоу сам не помнил, как оказался за дверью. Когда он пришел в себя, то уже был у себя в покоях.

Шэнь Синчжоу повалился на кушетку, не раздеваясь. Казалось, все кости в теле обмякли, голова кружилась, а в ушах всё ещё стоял голос Благородной госпожи Ся. Ему хотелось лишь одного — закрыть глаза и провалиться в сон.

В маленьком дворике было безлюдно, слуг, прислуживающих по хозяйству, почти не осталось. В тишине маленький принц смотрел на угол потолочной балки, и вскоре его веки начали смыкаться, он был на грани сна.

— Если принц действительно питает ко мне расположение, в любой момент может прислать людей, чтобы забрать меня во дворец.

Шэнь Синчжоу резко открыл глаза. Его ладошка с хлопком ударила по щекам. Чтобы окончательно проснуться, он яростно растер лицо, после чего громко позвал: — Есть кто?!

Никто не ответил.

Помолчав, Шэнь Синчжоу придумал план. Он поднялся с кровати, вышел в малую гостиную и, выбрав кресло с подлокотниками, опустился в него: — Лин Ду, не притворяйся, будто не слышишь. Жалованье за этот месяц… всё еще хочешь получить?

— Хочу! Хочу! Раб здесь, какие будут распоряжения, принц? — в дверях тут же возник невысокий толстый евнух, расплывшийся в угодливой улыбке, отчего его глаза превратились в узкие щелочки.

— Я велел тебе сходить в Императорскую конюшню и найти человека, ты ходил? — спросил Шэнь Синчжоу.

— Ходил, ходил! — Лин Ду, поняв, о чем речь, ответил, не задумываясь, и добавил, пытаясь увильнуть: — Шестой принц, не в обиду будет сказано, зачем вам сдался этот конюх? Во дворце столько евнухов, неужели мало других? К чему вам этот неуклюжий малый, который и прислуживать-то не умеет…

Шэнь Синчжоу нахмурился, его лицо стало серьезным. Поскольку черты его лица были мягкими, а сам он часто улыбался, эта серьезность в глазах Лин Ду выглядела лишь легким замешательством, ничем не отличающимся от обычного выражения.

Однако маленький принц, который никогда не знал забот, в этот момент впервые ощутил глубоко внутри гнетущее беспокойство и тревогу.

Он — принц, наделенный небесами величием, с самого рождения он отличался от простых смертных как небо от земли.

В тишине Лин Ду решил, что Шэнь Синчжоу просто выбился из сил и пребывает в прострации, и, как обычно, расслабился, выбрав себе удобную позу для ожидания дальнейших приказов.

Он не знал, что перед глазами Шэнь Синчжоу одна за другой всплывали сцены со времени знакомства с Линь Лу: как они оба прятались за дверью, боясь издать звук из-за проходивших мимо стражников, как главный евнух Императорской конюшни осыпал Линь Лу бранью, как княгиня Чанлэ жестоко пнула его, и даже как слуги в поместье маркиза осмелились занести руку в его присутствии…

С одной стороны — с таким трудом обретенный друг, с другой — материнские наставления, которые он слушал десять лет…

— Принц, — Лин Ду, потеряв терпение, прервал молчание: — Если больше нет дел, раб удалится.

Шэнь Синчжоу задрожал ресницами, сделал несколько глубоких вдохов. Лин Ду, видя, что тот не реагирует, развернулся и пошел прочь.

— Стоять, — Шэнь Синчжоу охватил страх, что он не сможет запугать Лин Ду, поэтому в его голосе непроизвольно проскользнула дрожь: — Я… я разве разрешал тебе уходить?

Лин Ду замер. Он подумал: почему этот мальчишка вдруг изменился? Но тут же отмахнулся от этой мысли — с тех пор, как его перевели во Дворец Ясного Месяца, он ни разу не видел, чтобы Шэнь Синчжоу злился. Чаще всего тот даже не вел себя как настоящий господин. Этот евнух, недавно попавший во дворец, привык следить за настроением вышестоящих и, конечно, не принял слова принца всерьез.

— Я, я… — Шэнь Синчжоу нервничал так, что его ладони вспотели. Он украдкой ущипнул себя за бедро, чтобы договорить уверенно: — …Я приказываю тебе немедленно отправиться на поле Императорской конюшни за городом и привести ко мне во дворец маленького евнуха-конюха по имени Линь Лу!

— Ох, мой добрый принц… — Лин Ду обернулся, его лицо выражало крайнее нежелание.

— Если ты его приведешь, он займет твое место, и ты сможешь пойти в любой дворец, в какой захочешь! — Шэнь Синчжоу выпятил грудь, пытаясь придать себе властности, и изо всех сил вытаращил глаза, стараясь выглядеть угрожающе.

— Так делали старшие братья и сестра, но у него самого это выходило нелепо. Со стороны это выглядело скорее мило, но для Лин Ду, который никогда не видел ничего серьезнее, этого было вполне достаточно.

Лин Ду, услышав это, оживился, но всё же скорчил кислую мину. Видя, что Шэнь Синчжоу не шутит, он отбросил желание увильнуть и честно ответил: — Докладываю принцу, дело не в моей лени — хотя до конюшен за городом путь неблизкий, и я обычно ленив, — но сейчас туда ни в коем случае нельзя!

— Почему? — Услышав это, Шэнь Синчжоу вмиг прогнал сон и поспешно спросил: — Что случилось с Императорской конюшней?

Лин Ду оглянулся назад, убедившись, что рядом никого нет, и таинственно произнес: — Должно быть, принц слышал, что во время осенней охоты на Его Величество дважды совершалось покушение. Так вот, говорят, всё это связано с Императорской конюшней!

— Вроде как говорят, — Лин Ду начал припоминать, — в конюшне завелся предатель, который в сговоре с иноземцами планировал отравить императора. И чин у него немалый. Главный евнух-печать Цзи возглавил расследование и вчера ночью приказал взять конюшню под стражу. Идти туда сейчас — всё равно что бросаться на лезвие меча! Не так ли, шестой принц?

Лин Ду заискивающе улыбнулся, надеясь, что его милосердный господин отпустит его, но Шэнь Синчжоу, услышав это, почувствовал, как в голове всё помутилось. В его мыслях был только безумный страх за безопасность Линь Лу.

Глава 14: Жизнь на волоске

Шэнь Синчжоу никогда не интересовался государственными делами, но знал: сговор с иноземцами и заговор против императора — это тяжкие преступления, карающиеся смертью. А раз в данном случае имело место и то, и другое, будущее Императорской конюшни было крайне мрачным.

Линь Лу в опасности.

Как только эта мысль возникла, Шэнь Синчжоу больше не мог сидеть на месте.

Он был лишь прямодушным и бесхитростным, но вовсе не глупым. Долго живя во дворце, он, конечно, был наслышан о методах Цзи Сююя, и у него тут же возникла идея, от которой он сам пришел в ужас.

— Сейчас… который час? — спросил Шэнь Синчжоу.

— Докладываю принцу, только начало часа Кролика.

По правилам Да Чжоу, в час Кролика начинались утренние доклады. Как главный евнух-печать Директории ритуалов, Цзи Сююй, даже имея на руках столь важное дело, должен был присутствовать на утреннем приеме. Сегодняшний день не станет исключением.

Время еще есть.

План Шэнь Синчжоу был прост: успеть перехватить Цзи Сююя до того, как он доложит Отцу-императору, и умолять его о милости. Он докажет, что во время покушения Линь Лу был с ним, вел себя как обычно и проявил преданность, защищая господина, а значит, никак не мог быть причастен к покушению. Так он снимет с Линь Лу подозрения и вытащит его из числа тех, кого коснулись репрессии в конюшне.

Линь Лу — всего лишь невиновный евнух, не имеющий отношения к делу. Шэнь Синчжоу помнил ту ночь, когда Цзи Сююй лично сопровождал его до спальни. Наверняка главный евнух Цзи не такой, как о нем болтают, он всё выслушает, поймет и, конечно, исполнит его маленькую просьбу!

Шэнь Синчжоу немного подумал, и тревога на его лице слегка рассеялась: — Главный евнух Цзи, главный евнух Цзи… Ах! Лин Ду, ты ведь тоже евнух, знаешь, как встретиться с главным евнухом Цзи?

Лин Ду не знал о планах Шэнь Синчжоу и, прищурив маленькие глазки, честно ответил: — Здание Директории ритуалов находится за Воротами Шэньуэнь, но…

Шэнь Синчжоу, услышав про Ворота Шэньуэнь, уже было собрался идти, но, услышав «но», поспешно замер.

— Но что? — нетерпеливо поторопил его Шэнь Синчжоу.

— Но сейчас поздняя осень, холодно, и Его Величество, жалея о трудах главного евнуха Цзи, позволил ему жить в Павильоне Циянь за пределами Зала Высшей Гармонии, — Лин Ду сообразил, что к чему, и выпалил всё сразу.

— Подать паланкин!

— Принц, а куда это мы направляемся?

— В Павильон Циянь!

— А? В Павильон Циянь, делать что…

— Чего ты медлишь? Живо!

— Хорошо… слушаюсь!

Шэнь Синчжоу тут же выбежал за дверь, но нечаянно споткнулся о порог. Заметив, что подол его халата запачкался пылью, он в досаде топнул ногой и поспешил обратно в покои, чтобы переодеться в достойный наряд.

Он идет просить о помощи, поэтому не хочет произвести дурное впечатление!

Примерно через время, нужное для того, чтобы выпить чашку чая, невзрачный паланкин вывернул из-за угла дворцовой аллеи и поспешно направился на юг по главной улице. Если бы кто-то из слуг, убирающих дворец, случайно оказался рядом, они могли бы услышать, как из паланкина доносятся непрерывные призывы поторопиться.

Однако шестой принц был еще слишком молод и не всё продумал — например, в этот раз.

Дел у главного евнуха Директории ритуалов было невпроворот: иногда он занимался делами Восточного Депо, иногда должен был возвращаться в Павильон Циянь для разбора докладов. Цзи Сююй был человеком непредсказуемым, никто не мог заранее угадать, где он окажется.

Если судить логически, раз стражники в парчовых халатах действовали прошлой ночью, то велика вероятность, что Цзи Сююй ночевал в канцелярии Директории ритуалов за пределами дворца. В таком случае, бросившись прямиком к Павильону Циянь, Шэнь Синчжоу лишь потратит время впустую, а если попытается перехватить его на дворцовой дороге — путь туда и обратно займет слишком много времени, и он просто не успеет.

http://bllate.org/book/34895/4306564