Готовый перевод The Vocalist Can't Control Himself / Вокалист с характером: Компенсация за разбитую голову: Глава 2

Я — Чжэн Хао, сценический псевдоним Battery, многие также любят называть меня братом Батарейкой, можешь записать меня как угодно.

Наша группа называется группа «Летний ледяной порошок и белые медведи устраивают вечеринку», я — вокалист и гитарист. Хотя мы пока на начальном этапе, перспективы весьма неплохие. Скоро я подарю тебе компакт-диск, послушаешь и поделишься впечатлениями?

Вань Цзинцзин сидел на краю кровати, слушая его, и вовсе не собирался представляться в том же духе. Он лишь назвал своё имя, а затем протянул руку и пощекотал Чжэн Хао за мочку уха:

— Альбом я приму, но никаких советов не жди, я всего лишь слушатель.

В сердце Чжэн Хао промелькнуло легкое недоумение, но он не стал разоблачать собеседника:

— Хорошо, тогда добро пожаловать: жду отзывов в качестве «слушателя».

Вань Цзинцзин усмехнулся, его рука с уха перекочевала на затылок Чжэн Хао. Стоящему парню пришлось невольно опустить голову и согнуться. Вань Цзинцзин прижался губами к его щеке и, с полуулыбкой и одновременно будто бы в сердцах, произвел:

— Через пару дней я тебе позвоню. Не бойся, преследовать не стану.

Чжэн Хао поджал губы, подумав: ну уж поверил, как же.

Кто бы мог подумать, что звонок действительно поступил.

Но после этого целых три года этот человек и впрямь его не преследовал!

Три года спустя.

Когда Чжэн Хао прибыл к больнице, уже почти стемнело. Нацепив солнцезащитные очки, он торопливо вылез из машины и, опустив голову, быстрым шагом направился вперёд.

Вместе с ним приехал сотрудник музыкального фестиваля — крепкий и рослый парень. Заметив движение, он завершил звонок, подошел к Чжэн Хао и беззаботно выпалил:

— Не переживай, учитель Чжэн, Юньчжоу — местечко маленькое, здесь тебя никто не узнает.

Учитель Чжэн, всё еще прикрывавший лицо рукой, украдкой огляделся из-за темных стёкол очков: и вправду, на него никто не обращал внимания.

Лишь у здания офтальмологического отделения из дверей вышел другой пациент в солнцезащитных очках, на ощупь пробирающийся вперед.

Сохраняя невозмутимый вид и ровное дыхание, Чжэн Хао похлопал амбала по плечу и, не снимая очков, уверенно шагнул в парадные двери приёмного отделения.

Стоило ему перешагнуть порог смотровой, как несколько взглядов с самыми разными оттенками устремились прямо на него:

Первый принадлежал молодому парню с перевязанной бинтами головой, который упорно пялился на ноги Чжэн Хао;

Второй — ухоженной девушке в топе с открытым животом, судя по всему, подруге парня. Она как раз делала селфи на телефон, но, увидев Чжэн Хао, мгновенно залилась краской;

А третий исходил от его собственного менеджера — высокого подтянутого парня в серо-голубой рубашке, который как раз стоял с пачкой медицинских бланков и разговаривал с врачом. Заметив Чжэн Хао, он тоже бросил на него мимолётный взгляд.

Лишь в этот момент солнцезащитные очки Чжэн Хао выполнили свое истинное предназначение: он украдкой покосился на выражение лица менеджера. Тот был беспристрастен, а во взгляде, направленном на него, сквозила легкая прохлада, но по крайней мере он удостоил его взглядом.

Опираясь на этот единственный взгляд, Чжэн Хао понял: положение ещё терпимое.

Тогда он сдернул очки и плюхнулся на стул перед пострадавшим, искренне выпалив:

— Ужасно перед тобой извиняюсь! Эта моя привычка на концертах — просто кошмар. Стоит мне войти в раж, как я и сам не замечаю, как микрофон из рук вылетает. Как твои результаты обследования? Что сказал врач?

Парень не сводил с Чжэн Хао глаз и торопливо ответил:

— Ничего страшного. Микрофон задел меня по касательной, прямого удара не было. Твой менеджер только что водил меня на полное обследование, врач посмотрел и сказал, что всё в порядке.

Только тогда Чжэн Хао вздохнул с облегчением. Переведя взгляд на девушку в откровенном топе, он учтиво заговорил:

— Ой, как неловко получилось! Вы ведь оба студенты, верно? Пришли на музыкальный фестиваль и угодили в такую историю. Может, вы добавите меня... то есть моего менеджера в WeChat? Если возникнут какие-то вопросы, всегда можете со мной связаться.

Парнишка, чей взгляд только что горел неподдельным восторгом, услышав это, внезапно обиделся:

— Battery, ты меня больше не узнаёшь?

Чжэн Хао:

— А? Ты кто?

Парень:

— Я же Кевин! Мы пили с тобой в Пекине в прошлом месяце, и мы ещё... прямо в отеле Цзиньюй, неужели забыл?

Прекрасно, теперь он вспомнил абсолютно всё, но было уже поздно.

Чжэн Хао тут же вскинул голову.

Его менеджер — Вань Цзинцзин — стоял неподалеку, одной рукой зажав бланки, а другую засунув в карман брюк, вылитый манекен из витрины. Услышав это, он озарил присутствующих белоснежной улыбкой в восемь зубов и низким, бархатным голосом произнес:

— Ну раз вы знакомы так давно, обменяйтесь-ка контактами. Мало ли что случится — будет проще держать связь.

В мгновение ока Чжэн Хао вслепую нашарил в кармане телефон и перевел его в беззвучный режим:

— Кажется, я оставил телефон в машине, какая незадача. Вы тут обменивайтесь контактами, а я сбегаю за телефоном, ха-ха!

Сказав это, он уже не думал об очках и, не оглядываясь, вылетел из больницы прочь.

Вань Цзинцзин прищурившись проводил его взглядом, выражение его лица было нечитаемым.

А за спиной у Вань Цзинцзина, вне поля его зрения, парень по имени Кевин тихонько толкнул в локоть сидевшую рядом девушку.

Девушка сразу всё поняла, достала телефон, включила видеозапись и продолжила украдкой снимать происходящее.

— Старый Вань.

— Братец Вань.

— Братик.

— Я виноват, я больше никогда ничего не буду бросать! Клянусь, я даже воду больше расплескивать не стану, ладно?

Проводив обоих «фанатов» и распрощавшись у входа в отель с сотрудниками музыкального фестиваля, Чжэн Хао неотступно преследовал Вань Цзинцзина, вымаливая прощение.

Но менеджер не удостоил его ни единым прямым взглядом: та мягкая предупредительность, с которой он только что держался перед чужими людьми, испарилась в секунду. Он целеустремленно направился к своему номеру, едва не захлопнув дверь прямо перед носом Чжэн Хао.

Конечно, толстокожесть Чжэн Хао не пробила бы даже крепостная стена. Он проскользнул в щель приоткрытой двери и назойливо привязался к нему с медовыми речами.

Вань Цзинцзин подошел к журнальному столику на балконе, взял полупустую бутылку виски и плеснул себе в стакан:

— В чём же ваша вина, брат Батарейка? Всего-то швырнули микрофон. Если швырять почаще, уйма фанаток с заветными номерками только и ждут, когда вы бросите свой шар любви.

— Да я всего три раза за всё время его кидал!

Чжэн Хао бесстыдно придвинулся ближе и, прежде чем стакан коснулся губ мужчины, ловко перехватил его у того из рук, сладко протянув:

— К тому же, если бы я и правда бросал шар судьбы, то лишь второй раз можно считать настоящим.

— Не льсти себе, — холодно фыркнул Вань Цзинцзин.

— Ладно-ладно, во второй раз я швырнул собственную кабальную грамоту, так устроит?

Стоило ему произнести это, как взъерошенный мужчина наконец не выдержал и усмехнулся.

Называть это кабальной грамотой было не преувеличением. Три года назад история, когда Чжэн Хао плеснул в Вань Цзинцзина кофе, стала вторым случаем за всю его сценическую карьеру, когда он причинил неудобство зрителю.

В тот же вечер он расплатился за испорченную рубашку собственным рабством, но на этом дело не закончилось.

Вскоре ему позвонили, и он вместе с парнями из своей группы целиком продался компании Вань Цзинцзина, превратившись в контрактных музыкантов.

С тех пор они стали самыми что ни на есть настоящими коллегами.

И сохраняли далеко не самые рабочие отношения на протяжении трех лет.

Заметив, что настроение у того улучшилось, Чжэн Хао пошел в наступление:

— Не сердись, в этот раз я действительно не совладал с собой, клянусь, больше такого не повторится.

— Не совладал? С чем именно не совладал?

Имелось в виду — не совладал с желанием швыряться вещами или не совладал с тем Кевином в отеле.

Выходит, он всё ещё ждал его здесь, нанизывая на крючок. Чжэн Хао цокнул языком и был вынужден честно признаться:

— В тот раз я правда был вдрызг пьян, сам видишь, я даже не запомнил, как он выглядит...

Говоря это, он украдком придвинулся к нему ещё ближе.

В Юньчжоу стояла жара. За весь этот день — с беготни на музыкальном фестивале до больницы — человек рядом с ним всегда выглядел свежим. Кожа под воротом его рубашки была ледяной на ощупь и излучала холод, который пробирал сильнее его тона:

— Можешь мне об этом не рассказывать. Главное — следи, чтобы не подцепить какую-нибудь заразу и не вляпаться в неприятности.

— Не переживай.

Натолкнувшись на холодный приём, Чжэн Хао тоже немного завелся. Он выудил из кармана маленькую коробочку и швырнул её на кровать:

— Другим я такого не говорю, но мы-то с тобой всегда предохраняемся. Сегодняшние даже с пупырышками и спиралью, со вкусом персика.

Это было форменное вредительство средь бела дня. Вань Цзинцзин рассвирепел так, что слова застряли в горле, но поделать он ничего не мог. Он подхватил чемодан и принялся с гремящим шумом запихивать в него вещи.

Чжэн Хао, как это бывало во время бесчисленных прошлых ссор, облокотился о косяк двери с улыбкой на лице и наблюдал за взъерошенным оппонентом:

— Уходишь? Так поздно разве успеешь на рейс?

Вань Цзинцзин тряхнул головой. Его пушистая чёлка растрепалась, прикрывая светло-коричневый шрам на виске.

С фальшивой, надменной полуулыбкой он выдал:

— Вы же у нас в буйных цветах купаетесь, вот и не заглядывайтесь на мой скромный цветочек. Я поеду к другу, пе-ре-ноче-вать.

— Тогда тоже не забывай о безопасности. Подарить тебе эту коробочку?

Вань Цзинцзин хлопнул дверью так, что стены задрожали. Только тогда Чжэн Хао с облегчением рухнул на огромную двуспальную кровать в номере. Оставленная коробка отправилась в мусорное ведро. Он лежал навзничь, позволяя мыслям путаться в голове.

Ровно три года: в работе — внимание к мельчайшим деталям, в личной жизни — абсолютная близость.

Всё, что полагается делать, делалось сполна, но отношения между ними не сдвинулись ни на йоту.

Потрогав собственное смазливое лицо, учитель Чжэн невольно вздохнул:

— Сам виноват, что когда-то ляпнул про не влюбляться в меня. Он запомнил это на столь долгий срок: чувства скрывает, боясь признаться открыто, ревновать толком не умеет и может лишь вымещать злость самыми изощренными способами.

Эх, а этот Вань Цзинцзин и вправду мастер говорить не то, что думает.

Впрочем, подумав еще немного, Чжэн Хао решил, что слегка охладить его пыл даже полезно — действительно нельзя позволять ему увязать во всём этом слишком глубоко...

-

Но на следующий день, поднявшись на борт самолета, летевшего из Юньчжоу в Пекин, и увидев человека в маске и солнцезащитных очках, сидевшего на соседнем кресле, Чжэн Хао снова не удержался и полез с расспросами:

— Ой, братец Вань, ну как прошла ночёвка?

Вань Цзинцзин яростно стучал по клавишам ноутбука, даже не поднимая головы:

— Мм, нормально.

— Чего это «нормально»? Поделись впечатлениями?

Вань Цзинцзин закатил глаза поверх очков, натянул наушники и кому-то позвонил.

Получив от ворот поворот, Чжэн Хао уныло опустил голову, глядя на чемодан Вань Цзинцзина, стоявший на его собственном сиденье. Потом он перевел взгляд на свою драгоценную гитару, смиренно закатал рукава и приготовился к худшему.

К счастью, стюардесса с безупречной профессиональной выправкой на шпильках подошла на помощь, и вдвоем они кое-как запихнули гитару и чемодан на верхнюю полку.

Чжэн Хао приглушенным голосом бросил:

— Спасибо.

Ожидаемо, стюардесса тут же порозовела:

— Battery, на самом деле я ваша давняя поклонница.

— Ой, правда? Ни за что бы не подумал, что такая скромная девушка слушает панк-рок?

http://bllate.org/book/34889/4305629