Готовый перевод Tonight, No Words / Этой ночью мы будем молчать: Глава 11

Бабушка была его единственным любящим и близким человеком в целом мире. Его мать и дедушка умерли, и он действительно не мог смириться с тем, что еще кто-то из родных покинет его.

Ли Янь совершенно не расслышал, что еще говорила Чэнь Симэй, он лишь неустанно умолял её обязательно оплатить все счета по требованию врачей, повторяя, что сумма не имеет значения.

Характер у Ли Яня испокон веков был спокойным и выдержанным. Даже когда в школьные годы он подвергался буллингу, в его взгляде, обращенном к мучителям, никогда не было и намека на мольбу.

Но сейчас Лу Юньчу это увидел и даже замер. Он крайне редко видел Ли Яня в таком растерянном и потерянном состоянии — в последний раз такое было в день смерти его дедушки.

Звонок оборвался, сердце Ли Яня никак не могло успокоиться, и лишь когда он прижался ладонью к остывшему стеклу, ему удалось заставить себя взять себя в руки.

— Сяо Чу, я...

— Садись в машину. — Лу Юньчу толкнул дверцу, обошел автомобиль и, вытянув парня с водительского места, усадил на пассажирское спереди.

Человек на эмоциях не должен садиться за руль, уж эту-то истину он понимал.

Стоя у открытой двери, Ли Янь виновато посмотрел на него, и его голос невольно стал намного тише:

— Сяо Чу, прости, сегодня я не смогу поехать с тобой… Не мог бы ты извиниться перед дядей Лу за меня? Когда я вернусь, то обязательно лично заеду к нему с извинениями.

Лу Юньчу раздраженно цокнул языком:

— Чего развел тут болтовню, лезь в машину!

Решив, что тот собирается отвезти его в аэропорт, и не видя другого, более быстрого выхода, Ли Янь еще раз извинился, сразу же устроился на сиденье и открыл приложение для заказа билетов.

Но родной город Ли Яня был маленьким, рейсов летало мало, и где же было найти билеты в последний момент?

Запустив навигатор до аэропорта, Лу Юньчу повернулся, вытащил телефон из рук Ли Яня, свернул приложение и вернул устройство обратно:

— Скинь мне номер своего удостоверения личности.

Говоря это, он подключил блютуз, и уже через несколько секунд вызов соединился.

— Сяо Чжан, закажи мне два билета на самолет. Пункт назначения и паспортные данные скину через минуту, время — через полчаса, чем быстрее, тем лучше.

Услышав про два билета, Ли Янь опешил. Глядя на его устремленный вперед профиль, отдававший указания, он испытал целую бурю смешанных чувств, и его рука, застывшая на весу, долго не двигалась.

— Я бы и сам доехал, там дела могут занять день или два. У тебя ведь работа, а если ты не вернешься домой, дядя Лу снова разозлится.

— Тебе что, обязательно нужно высказать всё? — Лу Юньчу опустил солнцезащитный козырек. — Это мой дом, когда хочу — возвращаюсь, когда не хочу — не возвращаюсь. И что ты мне сделаешь?

Услышав это, Ли Янь надолго замолчал. Рука, висевшая в воздухе, наконец ожила: он медленно накрыл правую руку Лу Юньчу, державшую руль, и тихо произнес:

— Сяо Чу… спасибо тебе.

Правая рука Лу Юньчу на мгновение оцепенела, даже амплитуда движений уменьшилась. Надев солнцезащитные очки, он ничего не ответил, лишь сильнее выжал педаль газа и помчался в аэропорт.

Семья Лу действовала быстро. Родная деревня Ли Яня пряталась в горных ущельях, так что после приземления на самолете предстояло еще несколько часов трястись на междугородродском автобусе.

Они прибыли около трех-четырех часов дня. Бабушку Ли доставили в уездную больницу: хоть она и называлась больницей уездного масштаба, на деле все её отделения вместе взятые занимали всего два этажа.

В спешке взбежав наверх, они увидели Чэнь Симэй — та сидела на скамейке в коридоре, уставившись в телефон.

— Тетя Чэнь! — Ли Янь быстрым шагом подошел к ней и, полуприсев перед ней, встревоженно спросил: — Как бабушка?

— Только что из операционной вывезли, врачи говорят, привезли вовремя, прямой угрозы жизни пока нет. — Чэнь Симэй взглянула на его покрасневшие глаза и погладила по щеке. — Не бойся. Врачи говорят, в палату пока нельзя, но твоей бабушке придется пробыть в больнице еще какое-то время. Если будет свободна минутка, сходи домой, собери и принеси ей пару вещей.

На этих словах ее лицо слегка омрачилось. Ли Янь понимал, каково ей приходится, но услышав, что с бабушкой всё в порядке, почувствовал, как тугой узел в груди немного распустился, и тихо спросил:

— Сколько вы внесли? Я переведу вам деньги.

Хоть Чэнь Симэй и растила его с пеленок и хорошо к нему относилась, самой ей тоже жилось не сказать чтобы богато, так что отказываться от двойной суммы, которую тут же перевел Ли Янь, она не стала:

— Врачи сказали, еще понадобятся деньги на дальнейшее лечение, только что уже заходили, напоминали.

Она указала в сторону регистратуры, но, заметив стоявшего позади Лу Юньчу, запнулась — словно только сейчас разглядела здесь еще одного человека — и спросила Ли Яня:

— Яянь друга с собой привез?

— Угу. — Ли Янь кивнул. Лу Юньчу тоже снял маску и улыбнулся: — Здравствуйте, тетя, я — друг Ли Яня… — Тут он переглянулся с Чэнь Симэй и, вспомнив, что перед ним пожилая женщина, на секунду замялся, а затем добавил: — …просто друг.

Кивнув, Чэнь Симэй расплылась в еще более широкой улыбке:

— Яянь впервые приводит с собой кого-то из друзей.

Лу Юньчу тут же обиженно фыркнул:

— Тетя, я ведь и пару лет назад приезжал, неужели вы меня забыли?

Чэнь Симэй и правда не помнила ничего подобного, но приветливо рассмеялась:

— Значит, в прошлый раз я тебя не застала, иначе такого симпатичного паренька я бы непременно запомнила.

Характер Лу Юньчу идеально поддавался законам детской психологии: от такой похвалы он весь так и засиял довольством. Глядя на него, Ли Янь невольно тоже улыбнулся, однако его взгляд тут же вновь тревожно устремился на больничную палату.

Последующие медицинские расходы на бабушку в сумме составляли около ста тысяч. Лу Юньчу, не говоря ни слова, швырнул на стойку регистрации банковскую карту. Ли Янь нахмурился, забрал ее и вернул владельцу.

— Я сам разберусь.

Поспорив с ним несколько раз и не добившись своего, Лу Юньчу тоже вспылил:

— Да сколько у тебя своих денег? Вечно экономишь даже на нормальной одежде! Не проще ли оставить эту зарплату себе? Уж я-то от пары копеек не обеднею.

Парень из регистратуры с неловкой улыбкой поглядывал на них — судя по всему, он уже записал эту парочку, спорящую из-за ста с лишним тысяч, в двойную категорию простофилей и дурачков.

Ли Янь не хотел устраивать сцены при посторонних, поэтому просто оттащил Лу Юньчу в сторону:

— Сяо Чу, я знаю, что для тебя это сущие копейки, но у меня тоже есть деньги. Она моя бабушка, и тратить на нее средства — моя прямая обязанность.

Лу Юньчу глубоко вздохнул, но прежде чем успел что-то ответить, встретился взглядом с темными, глубокими глазами Ли Яня. Тот опустил ресницы и едва заметно, словно с какой-то беспомощной горечью, улыбнулся:

— Сяо Чу, ты ведь должен позволить мне иметь хоть капельку собственной ценности… хоть немного…

Достоинства.

Остальных слов он произносить не стал. Он понимал, что ребенок из такой семьи, как у Лу Юньчу, никогда не поймет, почему кто-то связывает деньги и помощь со стоимостью человека и его достоинством, и сознавал, что в данном случае ведет себя излишне щепетильно.

Ничем не объяснимая злость жгла Лу Юньчу изнутри, но устраивать скандал в больнице было не к месту, поэтому ему оставалось лишь с мрачным лицом рухнуть на стул и демонстративно игнорировать Ли Яня.

После оплаты счетов предстояло уладить еще множество формальностей, и Ли Янь решил сначала сбегать домой за бабушкиной одеждой. Вспомнив слова Чэнь Симэй о том, что у них дома по-прежнему дежурят вымогатели, перекрывшие выход, он мысленно вздохнул — через подобное ему доводилось проходить бесчисленное количество раз.

Он знал, что эта банда ничем не отличается от уличных хулиганов, для которых брань и рукоприкладство — обычное дело. Ему совсем не хотелось, чтобы Лу Юньчу как-то соприкасался с ними, поэтому, сославшись на необходимость помочь тому с оставшимися больничными процедурами, он поймал такси и отправился домой.

Глава 11. Мама, я здесь

— Бах!

Стоило Ли Яню переступить порог, как до него донесся звон разбитого стекла и фарфора, смешанный с невнятным мужским бормотанием. Этот голос звучал так, будто его выдавливали из жирной, заплывшей жиром шеи, вызывая у любого естественное отвращение.

Толкнув дверь, он увидел осколки стекла, устилавшие прихожую. На деревянном диване развалилось несколько мужчин с наколками в виде драконов на полспины; каждый дымил сигаретой Хуанхэлоу, покуривая толстые золотые цепи на шее, а воздух в квартире уже насквозь пропитался въевшимся табачным дымом.

Заметив вошедшего Ли Яня, сидевший посредине мужчина стряхнул пепел прямо на пол, замахнулся и швырнул в него чашку со стола, расплывшись в издевательской ухмылке:

— Ого, а вот и наш при параде! Появился самый богатый хозяин в доме? Значит, можно наконец вернуть то, что нам задолжали?

В квартире практически не осталось целых вещей. Увернувшись от летевшей чашки, Ли Янь позволил ей с грохотом разлететься на мелкие куски о заваленный мусором пол:

— С каждого спросится по заслугам, а долг делал Ли Датин. Чего вы приперлись сюда?

— Да этот Ли Датин — просто мать его трусливая черепаха! Найти его невозможно, вот и приходится идти к нему домой. Разве это не его дом? — Главарь банды невинно развел руками. — А дома только его стара яга, адрес-то мы не перепутали.

Ли Янь поджал губы и вдруг усмехнулся, бросив на него ледяной взгляд:

— Сколько он вам должен?

— Да в общем-то немного. — Мужчина пошевелил двумя пальцами перед его носом. — Ни много ни мало, ровно девяносто тысяч.

Отмахнувшись от его грязной руки, Ли Янь бесстрастно приподнял бровь:

— Можете прикинуть, стоит ли жизнь Ли Датина этих девяноста тысяч, и делать с ним всё, что пожелаете.

— То есть ты отказываешься платить? — Мужчина махнул рукой назад, и его подручные мгновенно обступили Ли Яня со всех сторон, угрожающе замахиваясь. — Я и так входил в положение все эти полгода, давайте относиться друг к другу с пониманием! Если сегодня я не получу деньги, завтра мне буквально не на что будет купить еду!

Ли Янь сохранял всё ту же прохладную отстраненность, и в глубине его глаз не проглядывало никаких иных эмоций, кроме глубокого безразличия. Раздвинув преграждавших ему путь людей, он уселся обратно на диван:

— Я уже сказал: долг не мой, и возвращать его не мне. — Он поднял глаза на постепенно сжимающееся кольцо незваных гостей и резко сменил тему: — Тот, кто в прошлый раз приходил за деньгами, тоже был из вашей шайки?

В глазах главаря мелькнул хищный звериный огонек:

— Ну и что с того?

— Похоже, в прошлый раз пришли какие-то другие сборщики долгов. — Ли Янь улыбнулся, словно вспоминая давнее. — Давно их не видел, как там голова у того парня, зажила?

При этих словах лицо мужчины изменилось — после слов Ли Яня он кое-что припомнил.

В прошлый раз выбивать долги ходили те же самые люди, но денег они не получили: обратно четверо или пятеро бойцов вернулись избитыми, а у самого главного голова была залита кровью из рассеченной раны.

Они-то с самого начала знали, что в квартире Ли Датина живет лишь одна старуха, и думали, что наткнулись на какую-то боевую бабульку, а расспросив, выяснили, что отметелил их её собственный внук.

Резко повернувшись к Ли Яню, мужчина вплотную приблизил к нему свое злобное лицо и, тыча пальцем ему в нос, прошипел:

— Не борзей, мать твою! Либо гони деньги, либо пусть Ли Датин выметается сюда!

Придвинувшись еще ближе, он процедил:

— Кстати, как там поживает старуха? Мы ведь сегодня еще пальцем ни к кому не прикасались, верно?

Эта полуправдивая-полушутливая угроза заставила Ли Яня мгновенно подняться на ноги. Его взгляд потемнел и потерял последние крохи тепла.

— Вот так-то лучше, будь ты пай-мальчиком сразу, мне бы и в голову не пришло на тебя срываться. — Мужчина сделал приглашающий жест рукой.

Опустив уголки глаз, Ли Янь пару секунд молча смотрел на него, затем бросил взгляд на наручные часы, молча направился к двери и под громогласный смех главаря неторопливо затворил за собой створку.

http://bllate.org/book/34857/4301586