Готовый перевод Gentle Treatment / Нежность в каждом вздохе: Глава 2

Бай Шуи впервые встретила Хуа Жань в одном из ресторанчиков цзянсиской кухни, куда часто захаживала.

Там работала до неприличия красивая новая официантка, которая казалась лишь на пару лет старше ее самой. Поскольку девушка действительно привлекала всеобщее внимание, Бай Шуи не удержалась и посмотрела на нее лишний парочка раз. Лишь когда мама велела ей делать заказ, она поняла, что ее взгляд был чересчур бесцеремонным.

Она была постоянной клиенткой этого ресторана и заглядывала сюда поесть едва ли не каждую неделю, так что прекрасно знала: эта официантка появилась здесь совсем недавно.

Ресторанчик был небольшим, и вместе с хозяйкой на весь зал приходилось всего три официантки, а заказы здесь записывали вручную.

Новая официантка, похоже, немного нервничала: зажав в руке блокнот и ручку, она стояла возле столика и долго не решалась поторопить посетителей.

— Эм… тогда нам сухой вок с острой курицей, рыбу в масле, чесночную зелень и еще один томатный суп с яйцом.

Бай Шуи бывала здесь много раз и знала меню наизусть, поэтому выпалила названия блюд без малейших раздумий.

Услышав ее выбор, Бай Вэньсюэ тут же укоризненно покачала головой:

— Опять это ешь? Совсем не хочешь разнообразить меню, тебе самому-то не надоело?

Бай Шуи одновременно улыбалась, наблюдая, как хорошенькая официантка торопливо и неуклюже выводит названия блюд, и отвечала матери:

— Я вообще-то временами кое-что меняю! Но эти блюда — здешняя фирменная классика, я просто обожаю их.

— И впрямь не понимаю, как тебе может нравиться столько острого, — вздохнула Бай Вэньсюэ, а заметив, что девушка рядом, кажется, закончила писать, мягко спросила: — Ты ведь совсем недавно здесь работаешь, деточка? Закончив писать, перечитай нам все, чтобы мы могли проверить.

— Ах… извините, извините, тетя. Я сейчас все зачитаю, а вы послушайте, те ли это блюда.

У нее был очень приятный голос, чистая пекинская речь, но с отчетливым мягким южным акцентом.

Бай Шуи, подперев голову рукой, дослушала ее до конца и с улыбкой произнесла:

— Все верно, именно эти блюда. Сестрица, а сколько тебе лет? Мне кажется, ты ровесница со мной!

Она только что поступила в первый класс старшей школы, в этом году ей едва исполнилось пятнадцать по лунному календарю. Короткая стрижка по уши, изящное и миловидное личико в сочетании с бьющей через край юношеской энергией делали ее невероятно обаятельной.

Новенькая официантка, похоже, не знала, как реагировать на столь бесцеремонное панибратство со стороны клиентки, и растерянно пролепетала:

— Мне уже исполнилось восемнадцать…

— О-о! Тогда называть тебя сестрицей было абсолютно верно. Сестрица, а ты такая красивая!

— Девочка, не обращай на нее внимания, Ии вечно со всеми так сближается с первой секунды, иди работай, — с легким вздохом осадила дочь Бай Вэньсюэ. — Ты посмотри на себя, перестань отвлекать человека от работы.

— Хорошо, тетя, я пойду оформлю ваш заказ.

Официантка словно получила помилование и поспешно удалилась.

Бай Шуи откинулась на спинку стула и надула губы:

— Да вовсе я не отвлекала ее от работы, мы просто поболтали немножко.

Бай Вэньсюэ прекрасно знала характер собственной дочери: если выражаться мягко, та была веселой и жизнерадостной, а если говорить прямо — толстокожей. Если бы не вполне миловидная внешность, неизвестно, как сильно она всех вокруг раздражала бы.

— Ой на тебя налюбоваться... Девушка вообще-то на работе, а если бы ее начальник увидел, как вы болтаете, разве не подумал бы, что она лентяйничает?

— Э-э… неужели все так строго? Я просто заметила, что эта сестрица очень красивая и такая молодая, от простого разговора еще никто без волос не оставался.

Видя, что дочь ни капли не раскаивается, Бай Вэньсюэ легонько щелкнула ее по лбу:

— И в кого ты только уродилась, стоит увидеть красивого человека — и глаза уже не оторвать. Если каждый раз будешь ко всем приставать с разговорами, у тебя же времени не хватит!

Бай Шуи помотала головой, изображая крайнюю степень обиды на родительский нагоняй, и лукаво протянула:

— А в кого мне еще уродиться? Разве не в вас, ма? Мам, ты только не забывай, сама же говорила: если бы в детстве я не была такой ладной да симпатичной, ты бы меня давно со смеху бросила из-за того, что я тебе надоела. Ты же и к собственной дочке из-за внешности придираешься, неужели смотреть на красивых людей — это преступление?

Бай Вэньсюэ не нашлась что ответить и лишь бросила:

— По-моему, ты с возрастом становишься все менее милой, точно возьму да брошу тебя.

— А вот и нельзя! Если меня бросить, мама, ты же от одиночества умрешь. Кто тебе будет спину разминать, ноги растирать и веселить? А я вот без тебя не смогу.

Мать и дочь болтали, ожидая заказ, и атмосфера царила теплая и непринужденная. Время от времени заходившие посетители здоровались с ними — большинство местных жителей знали эту парочку.

Хотя сейчас это место уже стало частью оживленного городского района Энь, еще каких-то десяток с лишним лет назад здесь раскидывалась обычная деревня. Из-за городской экспансии и последовавшего сноса старых построек бывшие сельчане автоматически стали соседями. Переселение озолотило многих: у большинства местных оказалось по несколько квартир, и они могли жить припеваючи исключительно на арендную плату. Когда дедушка Бай Шуи был деревенским староста, он выхлопотал для земляков огромные выгоды, так что компенсация за снос здесь оказалась выше, чем в соседних деревнях. По сей день некоторые старожилы при встрече с матерью и дочерью приветствуют их с особой теплотой.

Настоящее имя Бай Вэньсюэ было Бай Вэньсюэ — в свое время она считалась одной из редких на всю деревню студенток. Когда в округе еще перебивались с хлеба на воду, она за счет собственного ума открыла аптеку. К тому же у нее была правильная, приятная внешность, а будучи дочерью старосты, она вмиг превратилась в мечту бесчисленных деревенских парней.

Вот только из-за слишком хороших исходных данных возникли и хлопоты: перебирая женихов, она засиделась до тридцати двух лет и вышла замуж лишь за приезжего учителя.

Этим учителем и оказался отец Бай Шуи — тот самый бессердечный негодяй, что так часто фигурирует в подобных историях.

Отца Бай Шуи звали Сяо Цзюньшэн, он был учителем из других мест. В ту пору деревенские жители уже вовсю пожинале плоды городской застройки, и ни о какой былой нищете не было и речи — исключением являлся лишь Сяо Цзюньшэн. Он прибыл из глухих горских краев, будучи абсолютно голым и босым, да еще и с больными престарелыми родителями на шее, из-за чего и не женился вплоть до своих за тридцать.

То, что два интеллигентных человека сошлись характерами, по тем временам считалось прекрасным союзом: оба подходили друг другу по возрасту, им всегда было о чем поговорить, и вскоре они сыграли свадьбу. Сяо Цзюньшэн вошел в семью Бай в качестве зятя-примака, а на следующий год родилась Бай Шуи.

Увы, идиллия длилась недолго. Не прошло и трех лет, как одна из учениц Сяо Цзюньшэна заявилась к ним на порог с новорожденным сыном на руках, устроив публичный скандал, который по тем временам гремел на всю округу.

Разве могла Бай Вэньсюэ проглотить подобное унижение? Она твердо решила развестись с Сяо Цзюньшэном и с той поры воспитывала дочь в одиночку. Родители Бай от пережитого потрясения тяжело заболели — оба слегли и один за другим скончались спустя всего пару лет после завершения эпопеи со сносом.

Тогда вопросы морали и дисциплины стояли крайне остро, Сяо Цзюньшэн ушел из семьи с пустыми руками, лишился работы и вместе с той студенткой уехал в неизвестном направлении.

В тот момент в семье Бай действительно осталось всего два человека. И хотя компенсационных выплат с лихвой хватило бы матери с дочерью на безбедную жизнь до конца дней, Бай Вэньсюэ настояла на том, чтобы продолжить держать аптеку.

Бай Шуи была тогда совсем крохой и почти ничего из тех событий не запомнила, так что никаких психологических травм у нее не осталось. А благодаря довольно прогрессивным методам воспитания Бай Вэньсюэ, характер девочки развился даже чересчур жизнерадостным.

Хотя временами это доставляло Бай Вэньсюэ немало хлопот, в большинстве своем дочь росла послушной и рассудительной, во многом проявляя понимание, так что на душе у женщины все же преобладало светлое чувство умиротворения.

Во время обеда Бай Шуи все-таки немного умерила свой пыл и больше не донимала расспросами ту симпатичную новую знакомую. Обладая отменным слухом, она услышала, как хозяйка назвала ее Хуа Жань, и тут же принялась мысленно без конца иронизировать над собственным на редкость банальным именем.

Покончив с обедом, они вдвоем вернулись в аптеку. Семейная лавка занимала небольшое помещение — ровно две торговые секции. Наверху располагались склад и комната отдыха, и пока Бай Шуи жила в школьном общежитии, Бай Вэньсюэ по большей части ночевала прямо здесь.

Строго говоря, аптека находилась совсем недалеко от старшей школы Бай Шуи, пешком идти было не больше десяти минут. Однако у Бай Вэньсюэ вечно не хватало времени на заботу о дочери, поэтому она попросту сплавила ту в школьный интернат.

— Мам, вздремни немного, я посторожу лавку. Если столкнусь с чем-то непонятным, я тебя позову.

Вообще-то раньше в аптеке работала не одна Бай Вэньсюэ: компанию ей составляла их общая с матерью знакомая, которая приходила сюда скорее ради общения и чтобы скоротать время. Но у этой женщины недавно невестка родила ребенка, и та уволилась, чтобы сидеть с внуком.

Бай Шуи выросла в аптеке и с младых ногтей впитывала все окружающее, так что расположение всех лекарств знала с закрытыми глазами. И хотя назначать препараты она еще не рисковала, стоило покупателям четко указать нужное название, как она с легкостью находила его на полке.

Бай Шуи отличалась живым нравом, но из-за жизни в неполной семье была не по годам смышленой, что делало ее всеобщей любимицей. В основном за лекарствами приходили постоянные клиенты, многие из которых знали историю их семьи, так что присутствие ребенка за прилавком никого не удивляло — ее часто подбадривали и хвалили.

Для ребенка похвалы служили мощнейшим стимулом, и Бай Шуи с еще большим усердием помогала матери — и так продолжалось уже десять лет.

— Ладно, в половине второго разбуди меня. Только не сиди долго за компьютером, глаза испортишь.

Раньше Бай Вэньсюэ любила хорохориться, но после недавней болезни, да к тому же проведя всю последнюю неделю за работой в одиночку, она действительно почувствовала сильное истощение сил.

Приближаясь к пятидесятилетнему рубежу, она на собственном опыте убедилась: годы никого не щадят, и против старости не попрешь, как ни старайся.

— Знаю-знаю, иди ложись.

Сама Бай Шуи не сказать чтобы сильно увлекалась интернетом, но целыми днями зубрить учебники тоже было смертельно скучно. Ее имя придумал этот занудный, бессердечный папаша, который сейчас черт знает где околел.

Шуи-Шуи — учись на одни пятерки. Но она же носит фамилию Бай!

Хотя училась она вполне успешно, бесчисленный опыт упущенных первых мест уже отбил у Бай Шуи всякое рвение. Что ни старайся — все равно вторые места, что не старайся — все равно вторые, так лучше уж развивать собственные увлечения.

Едва она с головой погрузилась в увлекательную игру «Сапер», как висевший над дверью колокольчик внезапно зазвенел. Этот звоночек повесила она сама, чтобы при открывании дверей раздавался звук, позволяющий маме спокойно подремать.

— Добро пожаловать, вам подсказать... Эм? Хуа Жань... сестрица, это же ты? — Бай Шуи вскочила на ноги и остолбенела от неожиданности: вот уж совпадение, только что познакомились во время обеда, а уже через мгновение снова свиделись. — Ты за лекарствами? Тебе нужно купить… Ой, а что это у тебя с рукой? Ай, заходи скорее, заходи!

Она привыкла сразу сближаться с теми, кто казался ей красивым, и после пары переброшенных фраз уже считала человека другом. Когда Хуа Жань только переступила порог, Бай Шуи искренне обрадовалась, но, заметив на ее руке огромный багровый ожог, жутко испугалась и, не слушая возражений, втащила девушку внутрь.

http://bllate.org/book/34830/4298890