Готовый перевод After the Sword Fanatic Got the Chongxi Script / Когда фанат мечей женился ради исцеления: Глава 14

У Дворца Женского Спокойствия старший евнух нахмурился, заметив спешащую в темноте тень.

— Глубокая ночь! — со строгостью окликнул он слугу. — К чему эта суета? Где твое почтение к порядку?

Тот, обливаясь потом, обеими руками протянул деревянную шкатулку с тайным донесением. Увидев особый клейменный знак на крышке, евнух не смел мешкать: приняв шкатулку, он поспешил внутрь.

Императрица Юнь в это время беседовала с Наследным принцем Инь Сы. Вальяжно поправляя крышечку пиалы, она произнесла:

— Твой замысел с учеными-чиновниками, якобы обеляющими имя Сяо Му... Сработает ли этот раздор? А-Ли до сих пор не сделала ни шагу. Если бы она всерьез хотела избавиться от того, кто с ней на одной подушке спит, давно бы преуспела.

Инь Сы ответил с полной уверенностью:

— Я знаю её характер. Она не сдержится.

В этот миг в покои торопливо вошел старший евнух и подал свернутый пергамент из шкатулки:

— Ваше Величество, весть из поместья князя Сяо.

Императрица выпустила крышку — та с тонким звоном встала на место. Небрежно взяв пергамент, она развернула его, но едва пробежала глазами по строчкам, как пальцы её дрогнули, и свиток соскользнул на пол.

Заметив перемену в лице матери, Инь Сы перевел взгляд на упавший пергамент. При свете свечей он отчетливо разглядел короткую надпись: «Супруга наследного княжича понесла».

Зрачки принца сжались. Пиала выскользнула из его пальцев и со звоном разлетелась об пол.

— Невозможно! — вырвалось у него.

Ошеломленная Императрица Юнь всё же быстро совладала с собой. Глубоко вздохнув, она чеканя каждое слово произнесла:

— Этому ребенку не бывать. Клан Сяо не должен оставить потомства.

Она уже собиралась отдать приказ слугам, как Инь Сы, точно безумный, сорвался с места. Схватив с пола пергамент, он в исступлении разорвал его в клочья, выкрикивая:

— Я убью его! Я убью этого гада!

Императрица наконец почувствовала неладное и схватила сына за руку:

— Сы-эр, что с тобой?! Не пугай мать!

Глаза Инь Сы налились кровью, венец на лбу вздулся от ярости.

— А-Ли ни за что не уступила бы ему сама! Это тот заморыш взял её силой! Я заколочу этого калеку! — прошипел он, вырываясь.

Заметив на стене меч в мечевой вешалке, принц рванулся вперед, выхватил клинок из ножен и бросился к выходу.

— Держите его! — у Императрицы оборвалось сердце.

Слуги мгновенно кинулись наперерез, вцепились в ноги Наследного принца и силой повалили его, не давая сделать и шага.

Губы императрицы задрожали. Подойдя ближе, она спросила со сдавленным, ужасающим спокойствием:

— Ты... неужто ты к Инь Ли...

Эти слова подействовали как ушат ледяной воды. Инь Сы опомнился. Встретившись взглядом с матерью и прочитав в её глазах дикий кошмар, он похолодел. Лишь сейчас до него дошло, в чем он только что признался своим поведением.

— Августейшая... мать... — забормотал он, заклиная воздух.

В глазах Императрицы Юнь мелькнуло беспросветное отчаяние. Замахнувшись, она хотела влепить сыну пощечину, но занесла ладонь и замерла в вершке от его щеки.

— Хорошо... Как же хорошо! — её голос зазвенел от сдерживаемой ярости. — Эта дрянь — вылитая мать, проклятая лисица! Завлекла-таки моего сына!

— Нет! — Инь Сы в панике отбросил меч, вырвался из рук стражи и затрясся: — Нет, А-Ли ни при чем, она не...

— Замолчи! — рявкнула императрица. — Ступай в Восточный дворец и приди в себя! Семь дней не смей выходить за порог!

Грозный оклик остудил принца окончательно. Повесив голову, он понуро поплелся к выходу:

— Ваш слуга... понял.

Глядя вслед уходящему сыну, Императрица Юнь ощутила, как гнев внутри нее разгорается пожаром. Глаза вспыхнули ядом, а шелковый платок в ее руках превратился в рваные тряпки под натиском ногтей.

«Дрянные бабы... И мать, и дочка! Я заставлю вас молить о смерти!»

***

Проведав о «тайне» принцессы, Сяо Му стал заглядывать в брачные покои куда чаще. Теперь он не просто навещал Инь Ли каждый день, но и сам вызывался приносить лекарство, лично следя за тем, чтобы тот выпивал всё до капли.

Инь Ли от этой дряни уже тошнило. В тот день, едва узрев злополучную пиалу, он встретил её с тоской и глухой досадой.

«Ну к чему такая ревность к роли? — с досадой подумал он. — Я ж так здоровые потроха отравлю!»

Переведя дыхание, он снизу вверх взглянул на Сяо Му и виновато улыбнулся:

— Мне уже гораздо лучше. Может, не стоит?

Сяо Му, похоже, ждал подобного отпора. В последние дни он замечал, как с каждой пиалой лицо «супруги» становилось всё мрачнее. Сперва он не понимал причины, но однажды, задержавшись у дверей, обернулся и увидел, как Инь Ли ринулся к столу и стал жадно заглатывать воду прямо из чайника.

Лишь тогда до Сяо Му дошло: лекарство казалось ему нестерпимо горьким.

В прошлой жизни Сяо Му веками соблюдал пост, уйдя в праведное нестяжание, отчего вкусовые пристрастия его отмерли за ненадобностью. Горечь для него ничего не значила. В этом же мире он и сам с утра до ночи пил отвары, а потому не догадывался, какою пыткой этот отвар казался Инь Ли.

Но глядя, как тот пытался соскоблить этот вкус с языка, он сделал выводы.

Сяо Му достал из рукава платок и развернул его на ладони. Там лежало несколько янтарных кусочков солодовой патоки.

— Возьми конфету. Горчить не будет.

Инь Ли опешил.

Он поднял глаза: в глубине темного, словно омут, взгляда Сяо Му теплилась тихая искорка. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь резные ставни, очерчивали его силуэт серебристым сиянием.

В памяти Инь Ли неожиданно всплыл давно забытый образ, идеально наложившийся на настоящий момент.

Точно такой же погожий весенний день. Ласковое солнце заливает светом искусственную горку у пруда в Императорском саду. А он — промокший насквозь, дрожащий от ледяной воды и заходящийся от плача.

И мальчик, спасший его из воды. Он накинул свой халат ему на плечи, обнял сзади и протянул перед ним детские ладошки, доверху наполненные янтарными леденцами.

«Не плачь, не плачь... Сейчас согреешься».

Лика того мальчика он не запомнил — осталась лишь память об этих черных, удивительно чистых глазах. Вот только с тех пор тот избавитель так больше и не появлялся.

Заметив, что Инь Ли замер, Сяо Му взял одну конфету и поднес к его губам.

Взглянув на прозрачный янтарь перед самым носом, Инь Ли точно под гипнозом приоткрыл рот и принял угощение.

Губы Инь Ли случайно скользнули по подушечкам пальцев Сяо Му — они были нежными и слегка влажными. Сяо Му замер, оглядел слегка намокший указательный палец и машинально потер его о большой, счищая влагу.

«Странно... Но отвращения нет», — подумал он.

В прошлой жизни он являлся патриархом мира самосовершенствования, первым, кто ступил на порог Стадии Испытания Небес. Один его дух внушал такой трепет, что никто не смел приблизиться к нему и на десять шагов, не то что касаться его пальцев губами.

Инь Ли тоже опомнился. Едва уловимое прохладное прикосновение миновало, но сладость уже растворялась на языке. Во рту накопилась слюна, и он невольно сглотнул.

Сладко.

Инь Ли чуть откинулся назад, сглаживая неловкость легким покашливанием.

— Всё еще горько? — Сяо Му спрятал руку в рукав и непрестанно растирал подушечку пальца: то место словно задела пушинка, отчего остался легкий зуд.

Инь Ли качнул головой. В его голове снова сошлись в схватке два решения: убрать его или пощадить?

В полдень А-Ци уже доложил: тот школяр, что забрал главный приз на поэтическом состязании, сбыл кусок метеоритного железа, не успев даже налюбоваться им. Ученый, само собой, молчал как истукан и о покупателе не обмолвился ни словом. Но сложить два и два труда не составляло — за металл выложили тройную цену. Стало быть, кусок метеорита Сяо Му перекупил у студента напрямую. Ни в какой сговор с Наследным принцем он не вступал.

Лицо Инь Ли отражало сменявшие друг друга мысли. Его охватила досада: с чего он так вспылил тогда и не перепроверил слухи?

Нужно ли теперь убивать его?

Инь Ли бросил скользящий взгляд на Сяо Му. Этот заморыш и так на ладан дышит — едва ли протянет долго. Может, просто обождать, пока сам кости отбросит?

От этой мысли на душе мгновенно посветлело. Если он терпел шестнадцать лет, что ему стоит обождать еще год-другой?

Помявшись, Инь Ли осторожно поинтересовался:

— Твое здоровье... Как ты себя чувствуешь?

Сяо Му уже забрал пиалу и вознамерился уйти, но от этих слов притормозил и кивнул:

— Вполне неплохо.

Сердце Инь Ли упало. «Вполне неплохо» — это насколько?

— И что говорят лекари? — попытался зайти издалека Инь Ли. — Неужто отгоняющий беду брак и впрямь исцеляет?

Сяо Му подумал: ритуал отгона бед — чушь сущая, помогает лишь духовная сила, запечатанная в его даосском источнике. Однако глядя на Инь Ли, он пришел к мысли: а не расстроится ли принцесса, кабы он открыл правду? В конце концов, у нее ведь есть возлюбленный на стороне, а он лишь мешается под ногами.

Размыслив, он произнес:

— Думаю... лет десять-восемь еще протяну.

Для человека, отмерившего тысячу лет, десяток лет — лишь мгновенье. Ему казалось, это совсем ничтожный срок, однако глаза Инь Ли при этих словах мгновенно потухли.

В его голове борющиеся человечки наконец окончили схватку: победитель от усердия повалился навзничь, а проигравший с треском полетел носом в грязь и пробороздил ее пару метров.

«... Нет, всё-таки лучше прикончить».

***

На следующий день Сяо Му не пришел — вместо него пиалу принесла служанка. Инь Ли с подозрением смерил ее взглядом и даже не подумал взять посуду:

— Почему ты? Где наследный княжич?

Девица опустила глаза, и в ее голосе проскользнула едва уловимая дрожь:

— Наследный княжич сегодня занят и прийти не сумеет. Он велел вашей рабе подать отвар.

— Вот как, — промолвил Инь Ли, не сводя с нее испытующего взгляда.

Он протянул руку. Но в то самое мгновение, когда служанка разжала пальцы, Инь Ли ослабил хватку — пиала полетела вниз и с треском разлетелась о черепицу, выплеснув на пол темную, жирную гущу.

Опомнившись, девица со страху бухнулась на колени и принялась бить челом.

Инь Ли окинул её холодным взором и махнул рукой:

— Ладно. Свари новую.

Перепуганная служанка закивала, соскребла осколки и поспешно убралась.

Добравшись до малого пищеблока, где огонь под котлом едва потух, она быстро растопила очаг заново. Едва вода закипела и послышался булькающий шум, лицо служанки переменилось. Воровски оглядевшись и убедившись, что кругом ни души, она достала из-за пазухи бумажный сверточек. Пальцы ее дрожали от жути, но она осторожно высыпала порошок в отвар.

— Что это ты делаешь?

Нежданный голос за спиной едва не вышиб из девицы душу. Она отшатнулась и обомлела: Инь Ли стоял прямо за ней, вперив в нее ледяной, уничтожающий взгляд.

— Я... — она рухнула на пол. — Пощадите, супруга наследного княжича! Пощадите!

***

Княгиня Сяо как раз беседовала с пришедшим выразить почтение Сяо Му в Зале Спокойствия и Добродетели. Едва до них донеслись вести о переполохе в покоях наследного княжича, они оба устремились туда.

Подворье уже оцепила княжеская стража.

Подходя к дверям, Сяо Му услышал суровый голос Инь Ли:

— Что за дрянь ты мне подсыпала? Спрашиваю в последний раз... Не ответишь — пожалеешь!

Инь Ли восседал в кресле посреди двора. В его пальцах была зажата аптекарская бумажка с остатками белого порошка, а взгляд и тон выражали неумолимую жесткость.

Служанка дрожала мелкой дрожью, словно после допроса с пристрастием. Обливаясь холодным потом, она с трудом разжала запекшиеся губы:

— Трава... Трава Пяти Элементов...

Инь Ли замер. Он ждал мышьяка или другой смертоносной отравы, но при чем тут «Трава Пяти Элементов»?

Эта девка была лазутчицей Императрицы. В прошлый раз, когда Сяо Му отравили, избавиться от нее не удалось, и он решил подождать. Но раз Императрица вознамерилась убрать его самого, самое время выкорчевать этот сорняк.

Но Трава Пяти Элементов... Звучит как-то совсем не по-ядовитому.

Не успел он пораскинуть умом, как Княгиня Сяо в ужасе бросилась вперед. Изменившись в лице, она впилась взглядом в живот Инь Ли:

— Дитя мое, ты ведь не выпил это?! Не пугай мать!

Инь Ли повернул голову и увидел перед собой Княгиню и Сяо Му.

Сяо Му, судя по испугу матери, тоже понял, что штука это скверная, и с тревогой спросил:

— Ты не пострадал?

Заметив их видок, Инь Ли признал свое невежество: видать, дрянь и впрямь лютая.

— Не пил я, — качнул он головой.

Оба облегченно перевели дух.

Инь Ли перевел взор на служанку и в упор спросил:

— Зачем Императрице убирать меня?

Насколько он знал Императрицу, та хотела стравить его с Сяо Му, чтобы пожинать плоды их вражды. Мечтала, что он сгоряча зашибет наследника прямо в княжеском доме, и тогда гнев клана Сяо обрушится на него и его мать. Именно поэтому он приказал Страже Темных Теней подготовить тайное покушение: об этой организации никто не знал, и после смерти Сяо Му следы бы не вывели на него.

Но почему Императрица решила нанести удар первой, когда он еще пальцем не тронул этого заморыша?

С чего вдруг?

Услышав это, служанка объята была ужасом:

— Как... как вы узнали... — Но тут же, точно безумная, завопила, мотая головой: — Нет! Ее Величество тут ни при чем! Это всё я! Я сама! Вы понесли ребенка, я сгорала от зависти и хотела травить ваше чадо!

Инь Ли поперхнулся воздухом и зашелся в кашле. Вскинув руку в защитном жесте, он с мрачной миной спросил, не веря собственным ушам:

— Повтори... Что ты сейчас сказанула?

Девка, пытаясь отвести от Императрицы малейшую тень подозрения, запричитала:

— Я продала всё, выведала, что Трава Пяти Элементов вытравливает плод, и сама купила её у снадобщика! Это всё я, одна я! Ваше Величество Императрица ни в чем не виновна!

Инь Ли так и застыл столбом.

Зато Княгиню охватила лютая ярость. Сжав зубы, она выцедила:

— Императрица... Опять она!

Прошлая лазутчица оказалась ее человеком, так еще и приданая служанка — очередная змея на груди у А-Ли, чуть не погубившая ее внука!

— Эй, стража! Забить дрянь палками до смерти!

Служанку потащили прочь, а она всё продолжала визжать проповеди, пока голос ее не растаял вдали.

Инь Ли все еще стоял ни жив ни мертв.

«Мне послышалось? Какое вытравливание плода? Чья беременность?! Чего-о-о?!»

Видя его шоковое состояние, Княгиня сжалилась, взяла его за руку и принялась уверять:

— Ли-эр, не бойся! С Императрицей я разберусь сама. Больше ни одна мышь из ее дворца сюда не проскочит! Я сочтусь с ней и за старое, и за новое!

Инь Ли не шевелился. Встревоженная Княгиня потрясла его за плечо:

— Ли-эр, не пугай меня... Смотри, от гнева не навреди здоровью!

Сяо Му, ведая за собой неспособность утешать людей, доселе молчал, но тут решил подать голос:

— Матушка, не тревожьтесь. Она несколько дней пила укрепляющий плод отвар, так что ребенок должен держаться крепко.

Эти слова прогремели подобно небесному грому прямо над головой и без того ошарашенного Инь Ли.

Как заведенный механизм, он медленно повернул шею к Сяо Му и переспросил с неописуемым диким ошеломлением:

— Повтори-ка... Что, по-твоему, за отвар я тут пил всё это время?!

http://bllate.org/book/34828/4438967