Готовый перевод Is Being a Stand-in Really That Hard? / Неужели кто-то правда считает, что быть дублёром сложно?: Глава 13

Фу Чэньюй вслед за Нин Цянь переехал в новый дом в Тунчэне.

Это была просторная и красивая трехкомнатная квартира с гостиной, выделенная государством служебная жилплощадь, где вся мебель была совершенно новой.

Комната Фу Чэньюя выходила окнами на юг и вмещала единственный на всю семью компьютер, чему Линь Си завидовал долгое время.

В тысяча девятьсот девяносто четвёртом году интернет официально пришёл в страну, и Фу Чэньюй, впервые соприкоснувшийся с сетью в конце девяносто седьмого, продемонстрировал необычайный талант к программированию.

Именно по этой причине Фу Юн наотрез отказался отступаться и настоял на покупке компьютера для сына.

В тысяча девятьсот девяносто девятом году Фу Чэньюй окончил все занятия в детском саду.

В том же году Нин Цянь родила ему младшую сестрёнку — сморщенную и всю красную.

В том же году Фу Чэньюй впервые зашёл в интернет-чат, зарегистрировал аккаунт под ником fox и положил начало десятилетнему кошмару будущих сил охраны правопорядка.

В том же году Цзи Мянь, помимо занятий бегом под руководством Чжан Сяньчжэня, дополнительно приступил к базовым тренировкам по саньда.

В том же году Макао благополучно вернулся в состав страны, и над городом Линьган взметнулось высоко в небо алое полотнище с пятью звёздами; пятилетний Цзи Мянь стоял под этим знаменем и детским, молочным голоском пообещал Линь Миньчжи, что вырастет и станет справедливым и отважным полицейским.

……

Долгие летние каникулы наконец подошли к концу, и теперь Цзи Мянь считался семилетним учеником, готовым вот-вот переступить порог школы.

В августе, чтобы иметь возможность присматривать за учёбой внука, Линь Миньчжи собрала накопления, заработанные за последние два года, арендовала крошечное торговое помещение неподалёку от начальной школы Лимин, открыла там небольшой магазинчик для продажи завтраков и переехала вместе с ним в эти края.

Начальная школа Лимин располагалась в восточном районе Тунчэна. По сравнению с уездом Линган, здесь высились многоэтажные дома, работали кинотеатры, открывались дискотеки, кипела оживлённая и шумная жизнь, а на улицах непрерывным потоком двигались машины и толпились прохожие.

Цзи Мянь неплохо написал распределительный тест и попал в первый класс.

Вместе с ним в одном классе оказались Толстяк и Су Лоюй.

А Сюй Цай, который вечно задирал его, из-за отвратительных оценок угодил в третий класс.

Узнав, что все его товарищи будут учиться в первом классе, Сюй Цай долго ходил чернее тучи.

Сдав все необходимые взносы за обучение, Линь Миньчжи сразу вернулась к работе. Боясь, что Цзи Мянь проголодается, она положила ему в школьный рюкзак с изображением барашка несколько сдобных булочек с молочным вкусом.

Цзи Мянь с аппетитом уплетал одну из булочек, держа её в руках.

Он с любопытством озирался вокруг: белые стеклопакеты на окнах, чистая классная доска, аккуратные парты и стулья — повсюду витал дух новых надежд.

Цзи Мянь из глубины души почувствовал облегчение: прекрасно, с сегодняшнего дня он просто обыкновенный школьник.

Подальше от главного героя, подальше от злодея!

Но всё веселье закончилось, когда ученики потянулись в класс один за другим, и Цзи Мянь, заметив в дверях Фу Чэньюя в форме начальной школы Лимин с отстранённым и холодным выражением лица, вытаращил свои кошачьи глаза так, что они стали совершенно круглыми.

Фу Чэньюй с первого же шага заметил Цзи Мяня. Спустя два с лишним месяца разлуки волосы Цзи Мяня стали короче, но по-прежнему казались мягкими на ощупь.

На его лице, круглом, как рисовый колобок, застыло выражение крайнего изумления, будто он увидел призрака.

Что такое? Он так сильно недоволен тем, что видит его здесь?

Фу Чэньюй испытал лёгкое раздражение в душе, со злостью отвернулся и больше не смотрел на Цзи Мяня.

Классным руководителем первого класса начальной школы Лимин оказалась учительница по фамилии Ши, круглолицая женщина с химической завивкой на волосах.

Когда все ученики собрались, учительница Ши занялась рассадкой.

Детей поменьше ростом посадили спереди, а тех, кто повыше — на задние парты.

Цзи Мянь, за всё лето так и не прибавивший в росте, получил место во втором ряду. Его щёки слегка покраснели; он бросил грызть молочную булку, обхватил обеими руками стакан с молоком и сделал большой жадный глоток: буль-буль-буль.

В то же время на душе у него скребли кошки: по канону оригинала будущий рост Цзи Мяня составит всего метр семьдесят восемь, но сам-то он намерен перешагнуть отметку в метр восемьдесят!

До города Линьган слухи о злоключениях Фу Чэньюя не докатились, поэтому его подселили к маленькой девочке.

Та робко покосилась на соседа и поздоровалась:

— Привет, меня зовут Чэнь Пинь.

Фу Чэньюй не произнёс ни звука и сидел с ледяным лицом.

Он наконец вырвался из уезда Линган и начал новую жизнь.

Здесь никто не знал, что его отец — убийца, и он ничем не отличался от миллионов самых обычных детей.

Никто не смотрел на него взглядом, полным презрения и отвращения, и никто не стал бы ненавидеть его просто так.

Значит ли это, что он действительно может начать всё сначала?

Фу Чэньюй испытывал странное, нереальное чувство, будто он застрял в прекрасном сне.

Спустя несколько дней Сюй Цай привёл в первый класс своих новоиспечённых приятелей, чтобы навестить Су Лоюй.

Заметив, что Чэнь Пинь сидит за одной партой с Фу Чэньюем, он вытаращил глаза и во все услышание заорал на весь класс:

— Чэнь Пинь, почему ты сидишь с убийцей?!

Лицо Фу Чэньюя мгновенно помрачнело, а сердце Цзи Мяня испуганно ёкнуло.

Сюй Цай… какого чёрта он творит, он что, жить надоело?

Сюй Цай и Чэнь Пинь были знакомы раньше, и теперь он решил выступить в роли защитника справедливости, раскаляя обстановку громкими криками о том, что Фу Чэньюй — убийца, чтобы весь мир узнал об этом.

Пальцы Фу Чэньюя, лежавшие на парте, сжались в кулаки, мелко и яростно дрожа.

Его глаза покраснели от гнева, а кожа на лице стала мертвенно-бледной.

Трусишка Чэнь Пинь тут же потребовала пересадить её, наотрез отказываясь сидеть рядом с Фу Чэньюем.

Она горько заплакала от страха, не в силах поверить, что её новый сосед по парте — настоящий убийца, и подняла на уши всю учительскую.

Детям вечно нужны новые темы для разговоров, так что новость о том, что Фу Чэньюй — убийца, молниеносно разнеслась по всем трём классам параллели.

Вскоре поглазеть на него стали приходить даже ученики из соседних классов. Они останавливались на безопасном расстоянии и тыкали в Фу Чэньюя пальцами, точно на обезьяну в зоопарке, втаптывая его самоуважение в грязь.

Охваченный жгучим стыдом и злостью, с покрасневшими воспалёнными глазами, Фу Чэньюй чувствовал себя так, будто его снова швырнули в тот самый момент, когда он лишился последнего достоинства. Он до крови закусил губу, а гнев едва не лишил его рассудка.

Прошла неделя, но в классе больше не нашлось ни единого человека, который рискнул бы заговорить с ним.

Слухи о том, что в первом классе учится сын убийцы, дошли до учителей и родителей, вызвав немалое беспокойство; некоторые мамы и папы даже потребовали перевести их детей в другой класс.

Кто-то из злой шутки исписал парту Фу Чэньюя мелом: «убийца», «противный», «страшный» — эти слова пестрели повсюду, а некоторые из них были вырезаны лезвием ножа так глубоко, что их невозможно было стереть.

Придя в класс и увидев это безобразие, Фу Чэньюй застыл на месте с холодным, словно высеченным из камня лицом.

В этот момент он отчётливо понял: отчаяние никогда не покидало его.

Всё вокруг снова доказывало, что обретённая им надежда была лишь украденной иллюзией.

Цзи Мянь наблюдал за происходящим со сжимающимся от тяжести сердцем.

Теперь их с Фу Чэньюем нельзя было назвать совершенно чужими людьми — по крайней мере, они вполне заслуживали звания приятелей.

К тому же он понял, что его по-прежнему душит свод правил книжного сюжета: как бы далеко он ни пытался сбежать, смена места жительства всё равно сводила его нос к носу с главными героями и злодеями.

И если избежать этого столкновения никак не удастся, не проще ли пойти напролом и выбрать другую стратегию — попытаться направить Фу Чэньюя на путь истинный?

Однако Фу Чэньюй был вовсе не тем человеком, которого пушечное мясо вроде него могло перевоспитать парой ласковых слов; в оригинальном романе даже настоящий лунный свет его сердца, Су Лоюй, не смог растопить этот лёд.

Мысли Цзи Мяня спутались в тугой клубок.

У дверей класса снова толпился народ, на этот раз к младшеклассникам присоединились ученики старших классов.

Они перешёптывались у задней двери:

— Кто тут убийца?

— Дай глянуть, дай глянуть.

— Вон тот.

— Фу… какая жуть…

Цзи Мянь больше не мог этого выносить, подскочил со своего места и с грохотом захлопнул переднюю и заднюю двери.

Хэ Си, его новый сосед по парте, удивленно уставился на него:

— Цзи Мянь, ты чего делаешь?

Цзи Мянь глухим голосом бросил:

— У нас урок начнётся, а снаружи шумно. Я закрываю дверь.

Стоило закрыть двери, как зеваки разошлись.

Внутри класса Су Лоюй по собственной воле перенёс свою парту к самому Фу Чэньюю, решив сидеть с ним за одной партой, чтобы тот больше не чувствовал себя одиноким.

Фу Чэньюй холодно процедил:

— Убирайся.

У Су Лоюй покраснели глаза, но он упрямо остался на месте:

— Я побуду с тобой.

Цзи Мянь, наблюдавший за этой сценой со стороны, с облегчением выдохнул.

Похоже, его случайное вмешательство не сломало оригинальный сюжет: Су Лоюй по-прежнему уготовано место белого лунного света в сердце Фу Чэньюя.

Раз уж маленький ангел Су Лоюй взялся его согревать, Фу Чэньюй должен прийти в себя через некоторое время.

Вот только лицо Цзи Мяня снова скомкалось в кислую гримасу: в конце концов, чем крепче становилась связь между Фу Чэньюем и Су Лоюй, тем сильнее висела угроза над его собственной никчемной жизнью.

Он уткнулся лбом в парту, погрузившись в раздумья.

Главной причиной гибели прежнего Цзи Мяня из романа на самом деле являлись вовсе не отношения с Фу Чэньюем.

Всё дело было в том, что он сунулся в прекрасную любовь между главным героем и его избранником, упорно желая побыть пушечным мясом на замену. Если не убить такого дурака, то кого?!

Цзи Мянь подумал: а что если ему просто перестать пылать страстью к Ли Цзюэ? Сможет ли он тогда избежать судьбы первоначального владельца тела?

Он-то точно не собирался влюбляться в Ли Цзюэ. Хотя это была книга в жанре бл, вкусы самого Цзи Мяня тяготели исключительно к чистым и добрым прекрасным девушкам, а его сексуальная ориентация отличалась прямотой телеграфного столба.

Ли Цзюэ же с какой стороны ни посмотри, не имел ничего общего ни с понятиями чистоты и доброты, ни тем более с женским полом!

За короткий промежуток времени Цзи Мянь полностью пересмотрел свой план выживания.

Раз уж прямой связи с Фу Чэньюем нет, то оказывать ему посильную помощь в будущем, пожалуй, вполне безопасно.

В конце концов, если этот монстр в детстве не хлебнет столько горечи, то, глядишь, повзрослев, не станет мстить всему миру.

Главное — соблюдать меру в поддержке, действовать осторожно и скрытно, цепляясь за жизнь изо всех сил, и ни в коем случае не переходить дорогу Су Лоюй.

Как-никак, этот грозный парнишка в оригинале числился вторым мужским персонажем!

Отбивать мужика у главного героя всё равно смерти подобно!

Эх… хотя, если подумать, будущий демон сполна оправдывает своё звание: с таких пелёнок без всяких учителей научился девчонок охмурять…

Под вечер, когда уроки закончились, Цзи Мянь слонялся по классу и наотрез отказывался уходить, солгав Линь Миньчжи, что его назначили дежурным. Поскольку он почти никогда не лгал, слова давались ему с трудом, и он то и дело запинался.

Дождавшись, пока остальные одноклассники разойдутся, Цзи Мянь выудил из пенала ластик, подбежал к парте Фу Чэньюя и принялся стирать грязные слова, оставленные на крышке. То, что не удавалось стереть ластиком, он аккуратно заклеивал разноцветными наклейками с изображением кроликов.

Наклейки стоили по пять мао за штуку, и сердце Цзи Мяня обливалось кровью от таких трат.

Пока он клеил их, на глаза то и дело наворачивались слёзы.

Ранним утром следующего года… то есть на следующий день, Фу Чэньюй, увидев свою парту, сплошь усеянную пестрыми картинками, застыл на пару секунд.

Его парта была выкрашена масляной краской в зелёный цвет, все ругательства и гадости, написанные мелом и маркерами, исчезли без следа, а царапины оказались наглухо заклеены забавными танцующими кроликами, которые намертво закрывали слово убийца.

Фу Чэньюй поднял голову: на первых двух рядах Цзи Мянь с виноватым видом громко читал вслух учебник.

От ластика-кролика, лежавшего на его парте, осталась лишь кроличья голова, а оба уха стёрлись до основания, из-за чего несчастный зверёк выглядел жалобно и нелепо.

Хотя ещё вчера у него были уши…

Пальцы Фу Чэньюя судорожно сжались, а затем разжались, и он с какой-то бережной нежностью огладил наклейки на столе.

Неужели он считает всех вокруг круглыми идиотами и думает, что тот остался в неведении относительно того, кто это сделал?

До чего же дурацкий кролик, и наклейки уродились уродливыми.

И хотя Фу Чэньюй мысленно ругался на чём свет стоит, расставаться с этой партой он категорически не желал.

Этот исписанный наклейками стол сопровождал его вплоть до третьего класса начальной школы, и при каждой пересадке он тащил его за собой — сидеть за ним не разрешалось никому другому.

http://bllate.org/book/34810/4296522