Готовый перевод Don't Be a Prince / Не будь принцем: Охота за спокойной жизнью: Глава 9

Глава седьмая. О чём его сердце

Отразив в компьютере некоторые результаты сегодняшних наблюдений, Огивара вздохнул.

Мысль о том, что он услышал от Рёмы во второй половине дня, не давала ему покоя.

В отличие от него самого, гордая и отрешённая натура Рёмы не позволяла ему поддаваться чужому влиянию; даже перед лицом сотен вспышек камер он оставался совершенно невозмутим. Природные данные в сочетании с благоприятной средой несомненно делали Рёму восходящей звездой будущего теннисного мира, так почему же он не хотел становиться профессиональным игроком?

Вспомнив об одном бессовестном дяде, Огивара подумал, не связано ли это с тем человеком… Если всё так и есть, то дело принимает скверный оборот.

Взглянув на часы — было всего восемь, — Огивара поднялся, переоделся в теннисную форму и по лестнице поднялся наверх.

Отворив дверь наверх, он оказался в теннисной тренировочной комнате. Когда он изначально решил приехать в Японию, он вовсе не собирался окончательно забрасывать теннис — он лишь хотел в тишине наслаждаться тем удовольствием, которое тот ему приносил. Поэтому он попросил отца подыскать двухуровневую квартиру на самом верхнем этаже, а затем велел объединить все комнаты наверху, превратив их в профессиональную студию для тренировок.

Сначала он полчаса побегал в умеренном темпе на беговой дорожке, а затем вошёл в огороженную верёвочной сеткой тренировочную зону. Настроив тренажёр, Огивара со всем сосредоточением принялся за удары.

******

— О? Это поистине занятно. — В своём кабинете тренер Рюдзаки выслушала доклад капитана Теннисного клуба Тэдзуки Кунимицу и осталась весьма довольна.

— Сейчас среди основных игроков, похоже, сформировалась выгодная для нас напряжённая атмосфера. Если мы в таком состоянии примем участие в матчах группы Д, результаты окажутся… — Тэдзука по-прежнему держался с суровым видом перед тренером.

— Кажется, ты начинаешь проникаться симпатией к Этидзену Рёме, — тренер Рюдзаки улыбнулась.

— Нет, я до сих пор не выявил его сильных сторон. — Ответ Тэдзуки заставил тренера Рюдзаки на мгновение опешить, после чего он продолжил: — Я намерен заставить его сыграть с соперниками самых разных типов.

— Ты всё такой же бесчувственный. — Тренер чувствовала себя несколько беспомощной перед лицом столь холодного капитана.

— Таков неизбежный выбор для капитана. — Тэдзука сохранял невозмутимое самообладание, несмотря на шпильку тренера.

— Тренер Рюдзаки, — помолчав немного, Тэдзука внезапно заговорил.

— Мм? — попивая чай, Рюдзаки с любопытством посмотрела на своего капитана. Казалось, его что-то тревожило.

— Что вам известно об ученике первого года обучения по имени Огивара Масаки? — спокойно поинтересовался Тэдзука.

— А? — Рюдзаки была несколько озадачена: с каких это пор её холодный капитан начал проявлять внезапный интерес к окружающим? — Мне не слишком много о нём известно. Директор лишь попросил меня приглядывать за ним — кажется, кто-то из его родных дружит с директором. Впрочем, этот мальчик вроде бы очень замкнут и даже не умеет играть в теннис. А что такое? С ним какие-то проблемы?

Рюдзаки выложила всё, что знала сама.

— Никаких, просто решил поинтересоваться у тренера. — Взгляд Тэдзаки на миг мелькнул по сторонам, но Рюдзаки этого не заметила.

Едва Рюдзаки собралась расспросить его подробнее, как в кабинет вихрем влетела её внучка Рюдзаки Сакуно.

— Бабушка, тут такое… Рёмы-куна поблизости нет… поэтому… я хотела узнать… где он? — Заметив в кабинете капитана, Сакуно почувствовала себя неловко.

— Тренер Рюдзаки, я пойду. — Тэдзука отдал тренеру положенный поклон и тут же покинул кабинет.

Проводив его взглядом, тренер Рюдзаки принялась размышлять над проблемой внучки — она прекрасно видела, как сильно та выдает свои чувства.

******

Посмотрев на стоявший перед ним храм, а затем на адрес в руке, Огивара на мгновение засомневался, но, заметив на косяке ворот иероглифы Этидзен, окончательно убедился, что нашёл то, что искал.

Про себя Огивара недоумённо хмыкнул: с какой стати семье Рёмы жить при храме?

Сегодня матчей не было, и он решил воспользоваться случаем, чтобы нанести визит одному непутёвому дяде, к тому же он заранее разведал, что Рёмы сегодня нет дома. Нажав на звонок, Огивара уже через мгновение услышал доносящийся изнутри шаркающий звук деревянных гэта.

Стоило створке отвориться, как Огивара увидел неряшливого дядю в кимоно и с улыбкой окликнул его:

— Дядя Нандзиро.

— Мм? Вы ошиблись адресом. — Открывший дверь мужчина на секунду замер, а затем, окинув взглядом стоявшего перед ним юношу в чёрной кепке, тут же всё отрицал.

— Дядя Нандзиро, это я, Бэки. — Сняв с головы кепку и вернув себе истинный облик, Огивара с улыбкой посмотрел на собеседника.

— Ого? Это ты, юнец! Заходи, живо заходи. — Прежний отказ испарился в мгновение ока, и Этидзен Нандзиро с радостью затащил своего юного знакомого в дом, торопливо пряча за спину журнал с фотографиями красавиц.

Усевшись на татами, Огивара сделал вид, что не заметил, как тот запихивает порножурнал под стол. Впрочем, вкус дяди Нандзиро остался прежним.

— Послушай-ка, юнец, разве ты не должен быть в Англии? И с чего это ты вдруг бросил играть в теннис? Тот мальчишка из моего дома из-за того, что ты забросил теннис, несколько дней со мной не разговаривал. — Налив Бэки чашку воды, Этидзен Нандзиро задал вопрос, который волновал его больше всего.

— Дядя Нандзиро, теперь я учусь в Японии. Здесь меня зовут Огивара Масаки, к тому же мы с Рёмой ходим в одну школу. — Зная, что этот человек искренне о нём беспокоится, Огивара решил рассказать ему о своём положении.

— О? И как же так вышло? — Этидзен Нандзиро в упор посмотрел на сидевшего напротив юношу.

— Дядя Нандзиро, я просто хотел с удовольствием играть в теннис, но теперь всё, что находится за пределами корта, доставляет мне слишком много хлопот. Я больше не мог этого выносить и решил отказаться от участия в любых соревнованиях. Мне хочется спокойно и размеренно играть и учиться, поэтому я и уехал из Англии в Японию, где меня никто не знает. Вот только я никак не ожидал, что Рёма тоже вернётся и мы окажемся в одной школе. — Огивара вкратце обрисовал предысторию.

— И неужели этот сорванец из моего дома тебя не узнал? — с сомнением протянул Этидзен Нандзиро, разглядывая сидящего напротив парня, который был неизмеримо симпатичнее его собственного балбеса. Тот мальчишка ведь так сильно переживал из-за этого юноши.

— Обычно я выгляжу иначе. Я просто не стал маскироваться, раз уж собрался навестить вас, дядя Нандзиро. — В тёмных глазах Огивары без очков промелькнуло смущение.

— Юнец, ты и вправду собрался бросить теннис? — вспомнив дошедшие до него слухи, строго спросил Этидзен Нандзиро.

— Ни в коем случае, дядя Нандзиро, я тренируюсь каждый день. Просто… больше не участвую в соревнованиях и… больше не играю публично. У меня нет такой стойкости, как у Рёмы… — Он знал, что его решение разочаровало многих, но собственная природа не позволяла ему игнорировать докучливое внимание.

— …Главное, что не бросил… — Уловив скрытый смысл в словах юноши, Этидзен Нандзиро больше не стал расспрашивать. Сделав глоток воды, он вновь расплылся в развязной улыбке: — Ну что, юнец, составь мне компанию в матче, целыми днями одному мне смертельно скучно.

Сказано — сделано: Нандзиро стремительно поднялся на ноги, подхватил Огивару под руку и потащил на выход.

— Дядя Нандзиро! Погодите, у меня сегодня… к вам совсем другое дело… — волочимый следом Огивара поспешно попытался воззвать к совести дядюшки, который никак не желал разжимать хватку.

— Все дела обсудим после матча! Тот сорванец из моего дома наотрез отказывается со мной играть, пойдём-пойдём… — Этидзен Нандзиро вцепился в него как утопающий в соломинку и отступать не собирался.

— Дядя Нандзиро… у меня с собой нет ракетки…

— Пустяки, дело житейское, воспользуешься моей…

— …Может, в другой раз? А вдруг Рёма… что если Рёма вернётся?

— Не переживай, этот пацан до вечера носа не покажет.

— …………

Вот так Огивара, не успев завершить сегодняшнюю задумку, оказался втянут на храмовый корт непутёвым, озабоченным дядькой, который совершенно не умел принимать отказы.

— Бах! — с силой отразив летящий прямо на него мяч, Огивара вновь ощутил вкус давно забытого азарта.

Хотя поначалу он вовсе не собирался играть с этим человеком, стоило процессу начаться, как остановиться было уже невозможно. До боли знакомая атмосфера вызывала у него небывалую радость: вокруг стояла абсолютная тишина, нарушаемая лишь звуками собственного дыхания, ударов мяча о струны и рассекаемого ракеткой воздуха…

Вся его сущность целиком погрузилась в наслаждение, которое дарил теннис. Никакого назойливого гама, преследующего его повсюду, никаких тревог о том, не преследует ли его кто-то снова, не звонит ли очередной незнакомец, не затеял ли кто-то в школе драку из-за него, не пытается ли кто-нибудь вновь поцеловать или обнять его…

— Бум! — Жёлтый мяч опустился на землю. Огивара проводил глазами мячик, пролетевший в сантиметре от обода ракетки: пусть он и проиграл, на его лице сияла довольная улыбка.

— Фух-фух… — Оперевшись о землю, Огивара тяжело дышал, с радостью глядя на приближающегося дядю.

— Юнец, а играешь ты неплохо. Рёме до тебя ещё расти и расти. — Этидзен Нандзиро помог сидевшему на земле парню подняться. Продержаться против него четыре гейма для юноши такого возраста было выдающимся результатом.

— Дядя Нандзиро, для меня, пожалуй, возможности к росту исчерпаны, а вот Рёма только начинает свой путь, — искренне произнёс Огивара. По сравнению с прошлым годом прогресс Рёмы был поистине стремительным.

— Дядя Нандзиро, в моём сердце Рёма словно создан для тенниса, и настанет день, когда он взойдёт на вершину профессионального спорта. Сегодня я пришёл сюда лишь с одним вопросом: почему Рёма не собирается играть в профессионалах? — Усевшись на помост, Огивара выложил цель своего визита.

Рёма был его другом, и он не мог просто закрывать на это глаза.

Вопрос ничуть не смутил Этидзен Нандзиро, хотя на секунду на его лице мелькнуло удивление. Бросив взгляд на пустой теннисный корт, мужчина с мягкой улыбкой проговорил: — Рёма… он ещё не отыскал истинный смысл в занятии теннисом.

******

Покинув дом Рёмы, Огивара обнаружил, что уже наступила вторая половина дня. Впервые он шёл по оживлённой улице в своём истинном обличье.

Оживленный, доведённый до полного изнеможения матч вернул ему бодрость духа. Мысль о том, что теперь он сможет регулярно наведываться к дяде ради партии-другой и не бояться быть узнанным, наполняла Огивару неподдельным восторгом. Единственной хлопотной стороной оставалось избегать кое-кого из домашних, но ради возможности нормально поиграть такая мелочь не стоила внимания.

Поговорив с дядей Нандзиро, он уяснил скрытые мотивы Рёмы — на текущий момент победа над собственным отцом оставалась для того единственной целью. Однако в том, как именно поступить дальше, Огивара всё ещё сомневался.

С его нынешним положением он не мог открыто помогать Рёме: в конце концов, он приехал в Японию ради спокойной жизни и не желал рушить собственные планы. Но и бездействовать Огивара тоже не мог. В этот момент его вновь охватили сомнения: как же помочь Рёме и при этом не раскрыть себя?

Размышляя о делах Рёмы, Огивара рассеянно скользил взглядом по витринам магазинов на обочине. Заметив впереди вывеску цветочной лавки, он ускорил шаги — ему уже давно хотелось заглянуть в подобное место.

Мелодичный звон колокольчика над дверью возвестил о появлении посетителя. Хозяин лавки тут же приветливо окликнул его:

— Добро пожаловать!

Огивара кивнул в ответ, приветствуя владельца, и с воодушевлением принялся разглядывать необъятное разнообразие комнатных растений. Продавец, очевидно прекрасно понимавший психологию покупателей, не стал докучать гостю излишним вниманием.

Пройдя чуть вперёд и окинув взглядом витрину, Огивара был очарован изящным кустом цимбидиума со светло-зелёными цветками, стоявшим посредине. Едва он сделал шаг и протянул руки, чтобы поднять горшок, как другая пара рук опередила его и аккуратно подхватила растение.

Огивара ошарашенно поднял голову и столкнулся взглядом с человеком, который, судя по всему, только что осознал его намерение и тоже поднял глаза.

— Ог… — собеседник успел вымолвить лишь слог, как Огивара мгновенно приложил палец к губам, призывая к тишине.

Тот сообразил мгновенно, тут же захлопнул рот и бережно протянул роскошный цветок Огиваре.

Спустя пять минут Огивара, прижимая к груди новенькое растение, вместе с женщиной, нёсшей горшок с красным цикламеном, вышел из цветочной лавки.

— Сестрица Йосико, никогда бы не подумал, что мы встретимся здесь, — шагая по улице, негромко произнёс Огивара.

Танака Йосико приходилась сестрой Танаке Кидзи, назначенному отцом ответственному за японское направление. Хотя Огивара провёл здесь всего два месяца, их отношения сложились на редкость тепло.

— Разве ты сегодня не в школе? — с удивлением поинтересовалась Танака Йосико, тщательно избегая называть парня по имени.

— Сегодня были дела, я отпросился на день, — тихо ответил Огивара. Прошлые привычки давали о себе знать: стоило ему появиться в истинном обличье, как в нём тут же просыпалась предельная осторожность.

Хоть он и понимал, что находится вовсе не в Европе и тем более не в Англии, бдительность вошла у него в привычку.

— А сестрица Йосико сегодня не на смене? — в свою очередь осведомился Огивара, припоминая, что она вроде бы работала старшей медсестрой в больнице.

— Мм, у меня отгул. На днях в больницу поступил пациент, вот я и решила выбрать для него цветок. — На лице Йосико промелькнула тень досады.

— Что с тем пациентом? — заметив в её голосе нотки сожаления, Огивара поднял на неё взгляд.

— Его перевели сюда совсем недавно из Канагавы. Диагноз — острая воспалительная полирадикулоневропатия. Ученик третьей школы, к тому же… — Йосико понизила голос, — как и ты, занимается теннисом. Говорят, играет превосходно, капитан теннисного клуба своей школы.

— Острая воспалительная полирадикулоневропатия? Что это за болезнь? — Услышав, что пациент тоже теннисист, Огивара хоть и не был с ним знаком, всё же испуганно замер.

— Клинически это проявляется в мышечной слабости конечностей, а в тяжёлых случаях приводит к генерализованному параличу. — Вспомнив изящного парнишку, Йосико тяжело вздохнула.

— Неужели всё настолько серьёзно? — Огивара не хотел в это верить, ведь тому бедняге должно быть невыносимо больно. — Его можно вылечить?

— Сейчас состояние купируют медикаментами, а когда придёт время, проведут операцию, но прогнозы пока давать рано. — Заметив испуганное выражение на лице Огивары, Йосико слегка расслабилась — этот мальчик и вправду был на редкость добрым, раз так переживал за незнакомца.

— Не хочешь заглянуть со мной к нему? Вы оба играете в теннис, вам наверняка о многом найдётся поговорить. Его родные и товарищи по команде остались в Канагаве, ему наверняка одиноко в больнице одному. Поболтай с ним, глядишь, это пойдёт на пользу его выздоровлению.

У Йосико, впрочем, была и вторая цель: она надеялась, что Огивара начнет чаще общаться со сверстниками-теннисистами — авось однажды решится вновь выйти на корт.

Огивара остановился, колеблясь от её предложения. В глубине души ему страшно хотелось навестить того парня, но в нынешнем его виде… Огивара скосил глаза на собственное отражение в витрине магазина… пожалуй, стоило сменить имидж…

Поразмыслив пару секунд, Огивара повернулся к Йосико:

— Сестрица Йосико, вы не могли бы подождать меня немного?

— Хорошо. — Заметив терзания Огивары, Танака Йосико снисходительно улыбнулась. Для парня иметь столь сногсшибательную внешность порой тоже настоящее испытание.

http://bllate.org/book/34801/4295469