Готовый перевод After the Fake Young Master Hugged the Thigh, He Ran Away (The Fake Young Master's Pretend Misery Backfired) / План побега фальшивого господина: Игра в жертву закончилась катастрофой!: Глава 1

Глава 1

Конец весны незаметно перетекал в лето. Утреннее солнце и легкий ветерок лениво играли в кронах деревьев. Вокруг царила умиротворяющая тишина, окутывая традиционные усадьбы с белоснежными стенами и черной черепичной крышей. На невысокую ограду виллы № 6 опустился чей-то ручной попугай, поблескивая ярким оперением.

Деревянная дверь тихо скрипнула. Из дома, воровато оглядываясь, выскользнул юноша с чемоданом в руках.

Бесшумно прикрыв за собой калитку, он с облегчением перевел дух. Повезло. Какое счастье, что он переродился вовремя и успел до того, как все завертелось.

У Цзэ отлично помнил, что Цзоу Яньчэнь вернется только в половину десятого. Если уйти до этого времени, он не помешает первой встрече родителей с их настоящим сыном.

Без него, фальшивого молодого господина, они наверняка сразу поладят. Начнется идиллия: любящие родители, почтительный сын, тихий семейный уют.

Ручной попугай людей не боялся. Приметив симпатичного парня у забора, он вспорхнул и опустился ему прямо на плечо.

Перед глазами У Цзэ внезапно промелькнул пестрый комок перьев. Только-только расслабившийся юноша вздрогнул от неожиданности и испуганно прижал ладонь к груди, лишь секунду спустя осознав, кто сидит у него на левом плече.

— Цзиньбао, глупая ты птица! Вечно до полусмерти меня пугаешь, — У Цзэ согнул руку в локте, и попугай послушно перекочевал на предплечье. Юноша грустно улыбнулся: — Ладно... Больше ты меня не напугаешь. По крайней мере, очень-очень долго.

— Этот дом не мой. И родители тоже не мои. В прошлый раз все случилось слишком внезапно, я растерялся и наделал глупостей. В итоге три самых близких человека возненавидели друг друга.

— Хотя этот настоящий молодой господин тот еще пес... Уж не знаю, почему мы оказались по разные стороны баррикад. Но у меня действительно нет никаких прав соперничать с ним. Ни за деньги, ни за любовь родителей.

— Если подумать, со стороны я и впрямь выглядел форменной сволочью.

Цзиньбао захлопал крыльями и противным скрипучим голосом проорал:

— Сволочь! Напугать! Напугать! Напугать до смерти!

Перед скорой разлукой У Цзэ решил не обижаться на глупую птицу. Он встряхнул рукой, отправляя попугая в полет.

Тонкие, изящные пальцы сжали серебристую ручку чемодана. Но стоило ему сделать шаг, как за спиной раздался мягкий, нежный голос:

— Бао, ты в университет?

У Цзэ застыл как вкопанный.

«Небеса, вы издеваетесь?! Неужели нельзя дать мне хоть один шанс исправиться?!»

Натянув на лицо максимально безмятежную улыбку, У Цзэ обернулся:

— Папа, мама... Я тут договорился с друзьями съездить за город на пару дней...

Договорить он не успел. У его хрупкой мамы и нелюдимого отца глаза мгновенно налились слезами. У Цзэ проследил за их взглядами и мысленно выругался — они смотрели прямо на его огромный дорожный чемодан.

«Эх, надо было бежать налегке...»

«Хотя нет, нельзя. В прошлой жизни я натерпелся нищеты и теперь трясся над каждой шмоткой. Оставь я все тут, пришлось бы тратить кучу денег на новые вещи».

Яркие весенние лучи заливали улицу золотистым светом. Посреди этой красоты стоял юноша с натянутой, растерянной улыбкой, а перед ним — мягкосердечные родители, у которых слезы катились градом.

Они смотрели друг на друга с такой щемящей нежностью, что любой случайный прохожий без тени сомнения назвал бы их родной, любящей семьей.

Видя, как их ненаглядный сын, которого они с пеленок баловали и оберегали от любой невзгоды, едва сдерживает слезы, Шэнь Цюфан почувствовала, как у нее разрывается сердце. Высвободившись из объятий мужа, она шагнула вперед и крепко прижала У Цзэ к себе:

— Бао, неважно, что говорит этот тест. Кровные мы или нет, ты навсегда останешься нашим любимым мальчиком.

Растроганный У Гуйфэн украдкой смахнул слезу, подошел и обнял жену и сына, укрывая их своими широкими надежными плечами. Настоящая отцовская любовь — крепкая, как гранитная скала.

В голове у У Цзэ шумело, как при контузии.

— Папа, мама, да я правда не... — начал было он, но вдруг осекся и выдохнул: — Мне хана...

Сколько времени нужно человеческому сердцу, чтобы раскаленная лава внутри него превратилась в лед? У Цзэ теперь знал точный ответ: ровно одна секунда.

Увитая пышными розами ограда виллы уходила за поворот. Там, небрежно засунув руки в карманы черного худи, стоял парень. Его резкие, хищные черты лица так и веяли холодом, а нарисованный на груди белый череп, казалось, ядовито ухмылялся прямо в лицо У Цзэ.

У Цзэ пробил озноб. В груди шевельнулось дурное предчувствие: в этой жизни его ждет куда более плачевный финал, чем в прошлой.

«Брат! Настоящий молодой господин! Умоляю, не смотри так! Позволь мне все объяснить... Нет, постой, выслушай!»

— Бао, кому хана? — Шэнь Цюфан, выросшая в нежных краях Цзяннаня, даже в свои сорок с хвостиком оставалась хрупкой красавицей с мягким голосом и бездонными, ясными глазами.

У Цзэ дрожащим пальцем указал вперед и с трудом выдавил:

— Папа... мама... Он...

«Ваш родной сын стоит там и смотрит, как вы облизываете фальшивку!»

Сегодня для семьи У был особенный день. Именно поэтому Шэнь Цюфан и У Гуйфэн оделись с иголочки и вышли к воротам загодя. Они ждали своего настоящего сына.

С момента, как правда о подмене вскрылась, прошел всего месяц. Супруги видели Цзоу Яньчэня лишь дважды и едва ли перемолвились с ним парой дежурных фраз. Но стоило У Цзэ заикнуться, как стоящие к нему спиной родители мгновенно поняли, о ком речь.

Шэнь Цюфан заметно занервничала. Она поспешно промокнула слезы кружевным платком и попыталась изобразить приветливую улыбку, прежде чем обернуться.

Хотя тест ДНК черным по белому подтверждал их родство, женщина чувствовала себя потерянной, словно в глухом тумане. У Цзэ по характеру и повадкам был вылитый они с мужем, в то время как этот новоявленный сын... от него веяло такой неприкрытой угрозой, что Шэнь Цюфан попросту боялась подойти ближе.

Сделав пару нерешительных шагов на фоне цветущих роз, она наткнулась на тяжелый, темный, как бездна, взгляд Цзоу Яньчэня. Сердце у нее ушло в пятки. Шэнь Цюфан застыла на месте и беспомощно протянула руку назад:

— Дорогой...

У Гуйфэн во всем разделял чувства жены. Сейчас ему тоже больше всего на свете хотелось попятиться назад, запереться в доме и никогда больше не пересекаться с этим пугающим, ледяным незнакомцем, который по какому-то недоразумению приходился им сыном.

Однако старый председатель У выставил жесткое условие: Цзоу Яньчэнь должен жить с ними. Перечить отцу У Гуйфэн не смел. К тому же глубоко в душе супруги все же чувствовали вину перед брошенным ребенком.

Заметив жест жены, У Гуйфэн поспешно сделал шаг вперед и крепко сжал ее ладонь. Они двинулись навстречу сыну вместе, переплетя пальцы так судорожно, словно шли под конвоем на эшафот.

У Цзэ был готов разрыдаться. Если бы не современные технологии и стопроцентная точность экспертизы, он бы ни за что не поверил, что не является родным ребенком этих людей. Они подходили друг другу идеально.

В высшем обществе их с отцом за глаза называли «династией никчемностей». Единственные наследники великого рода У, а за два поколения так и не смогли доказать свою состоятельность.

Шэнь Цюфан была кроткой и ранимой женщиной. У Гуйфэн, носивший строгие интеллигентные очки, тоже отличался мягким нравом и до смерти боялся любых конфликтов.

А вот Цзоу Яньчэнь вымахал под метр девяносто. Он смотрел на всех свысока своими узкими, безжалостными глазами. Стоило ему появиться на пороге, как в доме воцарялась такая гнетущая атмосфера, что бедная Шэнь Цюфан носа не показывала из спальни. И рыдала по три раза на дню.

У Цзэ, честно говоря, тоже доставалось. Стоило Яньчэню зыркнуть на него, как на пустое место, У Цзэ пулей улетал к себе в комнату и там, захлебываясь слезами, в ярости костерил новообретенного «братца» на чем свет стоит.

Тем временем перепуганные родители наконец доковыляли до своего грозного чада. Собрав в кулак всю свою волю, Шэнь Цюфан нерешительно протянула руки, пытаясь обнять чужого, по сути, юношу.

Цзоу Яньчэнь равнодушно скользнул по ней взглядом. Стоило ее пальцам коснуться его рукава, как он сделал полшага в сторону, уклоняясь от объятий.

Шэнь Цюфан застыла. Ее длинные ресницы дрогнули, и на них тут же заблестели слезы. У Гуйфэн бережно притянул плачущую жену к себе, пытаясь успокоить ее тихим шепотом.

У Цзэ почувствовал, как над ним сгущаются грозовые тучи. Картина вырисовывалась паршивая: настоящий сын возвращается домой, но прямо у порога видит, как его законные родители нежно тискают самозванца. Настоящий вызов и оскорбление!

Если поставить себя на место Яньчэня: сирота, выросший без родительской ласки, наконец находит семью, но у ворот его встречает зрелище чужого счастья. У Цзэ показалось, что ему перекрыли кислород. Хотелось немедленно вызвать скорую.

Как так вышло, что новая жизнь началась еще хуже старой?

Юноша в несколько шагов преодолел расстояние между ними и, расплывшись в угодливой улыбке, защебетал:

— Брат! Наконец-то ты дома! Я У Цзэ, можешь звать меня просто Сяо Цзэ. Добро пожаловать!

— Это твой багаж, да? Давай я по... помо... помо...

У Цзэ изо всех сил вцепился обеими руками в ручку чемодана Яньчэня, но тот не сдвинулся ни на миллиметр. Слово «помогу» застряло у него в горле. Пока он мысленно сокрушался о своей вопиющей физической немощи, его взгляд упал на массивный кроссовок, намертво придавивший колесико чемодана к земле.

Глубоко вздохнув, У Цзэ мысленно обозвал парня злобной псиной, но вслух произнес максимально елейным голосом:

— Братец, будь так любезен, сдвинь ногу, а?

«Черт, до чего же унизительно быть ниже ростом! Приходится задирать голову, чтобы просто посмотреть ему в глаза».

Несмотря на ураган проклятий в мыслях, лицо У Цзэ выражало крайнюю степень радушия. Он выглядел как преданный фанат, готовый хоть сейчас развернуть транспарант в поддержку любимого кумира.

Цзоу Яньчэнь сощурился, в упор разглядывая У Цзэ. Его взгляд, острый как клинок, проникал в самую душу. Улыбка на лице У Цзэ едва не треснула по швам.

Но вот белая кроссовка наконец шевельнулась, явно собираясь освободить колесико.

«Пронесло. Пусть начало вышло скомканным, главное — проявить настойчивость. Со временем мы обязательно станем дружными братьями».

Шэнь Цюфан робко подала голос:

— Янь... Яньчэнь, это Сяо Цзэ. Твой младший брат.

В ту же секунду белая кроссовка с силой опустилась обратно на колесико чемодана. В ушах У Цзэ явственно раздался треск его разбитых надежд.

— Отпусти, — выплюнул Цзоу Яньчэнь.

Это были его первые слова с момента приезда. Короткие, резкие, словно покрытые коркой льда.

У Цзэ испуганно отдернул руки.

По асфальтовой дорожке усадьбы величаво шествовал Цзоу Яньчэнь с чемоданом в руке. Следом за ним, сжавшись словно выводок пугливых перепелок, семенили трое оставшихся. Но спустя пару секунд одна из «перепелок» встрепенулась, силясь вернуть себе былую гордость.

«Я ведь переродился! Я больше не тот жалкий неудачник, которого растоптали в прошлой жизни!»

Мысли в голове У Цзэ неслись со скоростью урагана. Если все пойдет по старому сценарию, последствия будут катастрофическими.

Когда Цзоу Яньчэнь уже заносил ногу над порогом дома, У Цзэ краем глаза заметил свой собственный, брошенный у забора чемодан. И тут его осенило.

— Папа! Мама! — завопил он так истошно и жалобно, словно его резали без ножа. — Мамочка, папочка, умоляю, не выгоняйте меня из дома!

Цзоу Яньчэнь споткнулся на ровном месте и едва не выронил багаж от неожиданности.

Шэнь Цюфан и У Гуйфэн замерли на месте, разинув рты. Голова несчастных супругов пошла кругом.

— Папа, мама! — со слезами на глазах У Цзэ кинулся на шею к Шэнь Цюфан.

— Бао...

— Мама!

— Ба...

— Мамочка моя любимая!

Голос Шэнь Цюфан мгновенно утонул в громогласных причитаниях названого сына. У Цзэ мастерски не давал ей вставить ни слова.

— Мама, я знаю, знаю! Я бестолковый, непутевый, ты всегда во мне разочаровывалась и никогда не любила по-настоящему! — слова сыпались из него пулеметной очередью, не оставляя ошарашенной женщине ни единого шанса вставить хоть звук. — Но умоляю, не прогоняй меня! Я буду послушным, клянусь! Буду делать все, что скажешь...

У Цзэ незаметно, изо всей силы ущипнул себя за бедро, и из его глаз брызнули вполне натуральные слезы. Он жалобно зашмыгал носом, заходясь в искреннем рыдании.

http://bllate.org/book/34786/4313577