Готовый перевод The Years I Pretended to be a Big Shot / Годы, когда я притворялся великим мастером: Глава 51

Глава 51

Голос Доктора Чжоу лился неторопливо, обволакивая мягким, умиротворяющим теплом.

Юй Ту опустил взгляд на «уведомление о зачислении». Похоже... и одновременно неуловимо чуждо. Попробуй он объяснить, в чём именно кроется подвох, — не сумел бы. Память словно подёрнулась зыбкой, туманной дымкой.

Он сжал злополучный лист в кулаке.

«Всё это ложь. В моём дневнике не было ни слова о манге. И никакого Господина Бессонной Ночи там тоже не упоминалось».

— Ту-ту, в этот раз твоё состояние после пробуждения кажется ещё более тревожным, чем в прошлый, — Доктор Чжоу придвинул стул и сел напротив. — Мы можем поговорить?

— О чём вы хотите поговорить? — спросил Юй Ту.

— Больше всего меня интересует мир по ту сторону твоих снов, — отозвался врач. — Но я знаю, что стоит мне завести об этом речь, как ты тут же замыкаешься в себе. Расскажи, почему ты так убеждён, что всё вокруг — иллюзия? — Доктор Чжоу повернул голову к окну, забранному прочной железной решёткой, рассекавшей солнечный свет на ровные квадраты. — Дело в том, что после пробуждения ты ничего не помнишь? Или в записях, которые ты сам оставил в дневнике?

— Этот мир — фальшивка. Разве это странно, что я хочу вернуться в настоящий? — возразил Юй Ту. — И откуда у вас такая уверенность, что реальность здесь, а не там?

Доктор Чжоу на какое-то время погрузился в раздумья, а затем дал совершенно неожиданный ответ:

— Я не уверен. Но правда это или вымысел — на самом деле неважно, — он прямо встретил взгляд юноши. — Быть может, здешний мир — лишь иллюзия, а сон реален. А может, всё с точностью до наоборот. Или оба они фальшивые. Или оба настоящие.

Врач мягко улыбнулся:

— Истина и ложь переплетены слишком тесно. Но ничто не имеет значения, кроме умения жить здесь и сейчас. Я вижу, что сейчас ты настроен враждебно, так что наш разговор вряд ли к чему-то приведёт. Давай оставим это, — он неторопливо поднялся со стула и жестом пригласил Юй Ту за собой: — Не хочешь... взглянуть на свою мастерскую?

— Мою... мастерскую?

— Она прямо за стеной, — ответил Доктор Чжоу. — Возможно, там к тебе вернётся память.

***

Немного поколебавшись, Юй Ту всё же последовал за ним. В соседней комнате обнаружилось широкое окно, но и его перетягивали толстые железные прутья. Свежий ветер и солнце беспрепятственно проникали внутрь, однако для человека этот путь оставался закрыт.

В углу на стеллаже громоздилась внушительная стопка плотной бумаги. Верхние листы пестрели набросками, нижние оставались безупречно чистыми.

— Мы на месте, — Доктор Чжоу остановился на пороге, не решаясь войти. — Это твоя личная территория. Я твой лечащий врач, но без твоего согласия не имею права здесь ничего рассматривать. Пост дежурного на этом этаже — сразу налево от двери. Если я понадоблюсь, мой кабинет на шестом этаже, третий с конца по коридору.

С этими словами он аккуратно прикрыл за собой дверь, оставив Юй Ту в полном одиночестве.

Юй Ту внимательно осмотрел потолок, проверил каждую розетку и лишь после этого удостоверился, что скрытых камер в комнате нет.

На полу лежал опрокинутый мольберт, чуть поодаль валялся фанерный планшет. Юй Ту поднял его и перевернул лицевой стороной к себе — на зажиме держался лист плотного ватмана.

Юноша бросил на него единственный взгляд, и внутри у него всё похолодело.

С листа бумаги ему открыто и лучезарно улыбался до боли знакомый человек — Гу Хунъин.

Это был не реалистичный портрет из плоти и крови, а двухмерный рисунок — в точности такой же, как в манге.

Липкий, удушающий ужас ледяной волной захлестнул его разум.

У окна стоял ещё один рабочий мольберт. Юй Ту приблизился и снял с фиксатора целую пачку листов. Медленно, один за другим, он принялся перебирать их — перед ним была детальная книга концепт-артов.

Иллюстрации были перепутаны. На первом же листе красовались концепты духов младенцев в самых разных ипостасях: от искажённых яростью призрачных масок и полупрозрачных парящих силуэтов до жутких, сочащихся кровью созданий. Венчал страницу итоговый вариант — угольно-черный пушистый комочек, тянущий во все стороны тонкие когтистые лапки.

На втором листе была изображена Ань Цзяцзя: наброски в профиль, анфас и со спины. Судя по многочисленным исправлениям, её свадебное платье перерисовывали несколько раз, меняя детали кроя, выражение лица и макияж.

Третий лист занимала Линь Сусу — изящная рыжая лисица словно застыла в прыжке, а её роскошные пушистые хвосты занимали добрую половину страницы.

Четвёртый лист...

Юй Ту лихорадочно листал бумагу. В этой кипе эскизов мелькали как знакомые лица, так и совершенно чужие персонажи. Всё выглядело так, словно художник тщательно готовил базу перед тем, как взяться за полноценную работу над графическим романом.

«Доктор Чжоу утверждает, что это моя мастерская. А значит... каждый персонаж, каждый штрих и деталь созданы моей собственной рукой? Но как такое возможно?! Ведь сначала я вступил в права на то странное наследство, и лишь потом наткнулся на таинственную мангу, шаг за шагом запечатлевавшую наши приключения!»

Внезапно тишину нарушил резкий телефонный звонок. Звук шёл прямиком из беспорядочной кучи бумаг на стеллаже.

Юй Ту поспешно подошёл к полке, разворошил листы и выудил из глубин мобильный телефон. На экране светился незнакомый номер, подписанный коротко: [Редактор].

Юй Ту провёл пальцем по экрану, принимая вызов, и из динамика тут же хлынул восторженный, переполненный эмоциями голос:

— Юй Ту! Ты тут?! Твоя манга «Шёпот гор и морей» взяла гран-при! Первое место, представляешь?! Результаты висят уже почти неделю, а ты пропал и не выходишь на связь! У тебя найдётся время на днях? Срочно подготовь эссе о том, как создавался шедевр, — через три дня у нас онлайн-встреча с читателями. И не переживай, мы помним про твою социофобию, камера будет выключена! Соберись с мыслями, парень! Твоя работа должна взлететь до небес и стать главным открытием этого года!

Не дождавшись ответа, собеседник замолчал на секунду, а затем недоумённо позвал:

— Юй Ту? Юй Ту! Ты меня слышишь? Юй...

Юй Ту резко оборвал вызов. Пальцы мелко дрожали. Чем дольше он бодрствовал, тем сильнее ускользали воспоминания — яркие образы блекли, превращаясь в неразличимые очертания.

В его ладони лежал совершенно обычный смартфон. Тот самый, которым он пользовался всегда, вплоть до расположения иконок на экране.

Он открыл манга-портал X. На заставке красовался баннер с обложкой «Шёпота гор и морей». Перейдя в личный кабинет создателя, Юй Ту оцепенел. В графе автора значилось имя:

[Тяньянь]

Из глубины души поднялось гнетущее чувство абсурда.

«Как я могу быть Тяньянем?.. Это безумие».

Юй Ту распахнул дверь и выбежал в коридор. В конце правого крыла виднелась уборная. Он влетел туда и уставился в висящее над раковиной зеркало. На него смотрело его собственное лицо.

Зажмурившись, он попытался воззвать к силе Господина Бессонной Ночи, но, когда вновь разомкнул веки...

Ничего не произошло.

Из зеркальной глубины по-прежнему испуганно глядел обычный бледный юноша.

Юй Ту предпринимал попытку за попыткой, но мистическая энергия словно испарилась из его тела, оставив его запертым в человеческом облике.

Он простоял у раковины долго, бесконечно долго — пока снаружи не донёсся шум возни и шарканья шагов. Сквозь полуприкрытую дверь пробивались обрывки криков, мужских и женских голосов.

Один из них — надрывный, истошный — визжал:

— Вы чудовища в людском обличье! Пустите меня! Пустите!!!

Другой декларировал с надменным величием:

— Я — перерождение Нефритового императора! Ничтожные смертные, почему вы не преклоняете колени?!

Третий жалобно причитал:

— Я обычный подсолнух, зачем вы тащите меня прочь от земли? Не трогайте мои семечки, отвяжитесь! Отвяжитесь от меня!..

***

Безумие этих криков не оставляло сомнений. Юй Ту опустил взгляд на свою больничную пижаму и заметил на грудном кармане аккуратную вышивку блёклой нитью: «Психиатрическая больница на улице Лихуа».

К горлу подкатил приступ дурноты, голова пошла кругом. Ему пришлось крепко вцепиться в холодный мраморный край раковины, дожидаясь, пока утихнет спасительный мрак перед глазами.

На негнущихся ногах Юй Ту вышел в коридор. У дверей мастерской стояла женщина — та самая, которую он встретил сразу после пробуждения. Доктор Чжоу назвал её его матерью.

Она нерешительно застыла у порога. Её рука зависла в воздухе, готовая постучать, но на лице отразилась такая мучительная робость, что женщина то опускала пальцы, то вновь подносила их к дереву двери.

Заслышав тихий шорох шагов, она вздрогнула и обернулась. В её глазах промелькнуло удивление:

— Ту-ту? А я думала, ты работаешь в мастерской...

Юй Ту перевёл взгляд на санитаров, скручивающих бьющегося в истерике пациента, на суетящихся медсестёр, и внезапно почувствовал, что воздух в коридоре стал густым, точно свинец. Дышать сделалось нечем.

Он посмотрел в испуганное, неуловимо похожее на его собственное лицо женщины, стоявшей перед ним:

— Я хочу домой.

***

Неизвестно, какие доводы привела его мать руководству лечебницы, но уже к полудню все бумаги были подписаны, и Юй Ту официально выписали из стен этого гнетущего места.

Стоило ему переступить порог больницы, как резкий солнечный свет больно ударил по глазам. Однако в ту же секунду над его головой раскрылся тканевый купол, укрыв его прохладной тенью.

Юй Ту скосил глаза и увидел, что мать спешно достала из сумки зонт и теперь бережно держала его над его плечом. Несмотря на глубокие следы изнеможения, залёгшие на её лице, она мягко, ободряюще улыбнулась ему:

— Ту-ту, после этих белых палат дома тебе точно станет лучше. Скажи, чего бы тебе хотелось на обед?

Юй Ту лишь слабо покачал головой.

— Тогда сразу поедем домой? — робко спросила она. — А там, если вдруг что-то захочется, скажи папе — он мигом сбегает в магазин.

Она не осмеливалась даже прикоснуться к сыну, боясь вызвать у него приступ паники или резкое отторжение, которое могло бы разрушить хрупкое равновесие.

Путь до дома прошёл в глухом молчании. Юй Ту понуро шёл за матерью, пока они не переступили порог уютной трёхкомнатной квартиры.

На полу лежал тёплый деревянный паркет светлого дерева. Лучи заходящего солнца пробивались сквозь панорамное окно, мягко освещая мерно покачивающееся кресло-качалку. Перед ним примостился низкий кофейный столик, уставленный всевозможными сладостями и бутылками с лимонадом. Из-за угла осторожно выглядывала пушистая кошачья мордочка, а мгновением позже со звонким тявканьем навстречу выкатился весёлый щенок, чей хвост вертелся от восторга с бешеной скоростью.

Это зрелище ранило сильнее всего. Перед ним был тот самый идеальный, тёплый дом, который он когда-то до боли детально рисовал в своём воображении холодными ночами в приюте, спасаясь от зябкой пустоты одиночества.

— Ту-ту вернулся! — из кухни, вытирая руки о цветастый передник, поспешно вышел мужчина средних лет с дымящимся блюдом в руках. — Живо мыть руки, ужин стынет! По такому торжественному случаю — в честь победы твоего романа на конкурсе! — он водрузил тарелку в центр стола, — отец превзошёл сам себя! И конечно, — мужчина тепло улыбнулся сыну, общаясь с ним так непринуждённо, словно Юй Ту вернулся не из лечебницы для душевнобольных, а с обычной прогулки, — на диване тебя ждёт подарок.

На диване покоилась изящная подарочная коробка. Под пристальными, полными затаённой надежды взглядами родителей Юй Ту медленно развязал ленту. Внутри лежало изысканное тёмное кимоно, расшитое тонкими узорами лесного плюща. Поверх ткани покоился латунный монокль на тонкой цепочке, украшенной крошечным декоративным листом.

— Это же костюм твоего любимого персонажа из манги, Господина Бессонной Ночи! — заговорил его «отец». — Пришлось побегать за ним на предзаказе, ажиотаж был сумасшедший! Буквально сегодня доставили курьером. — Он добродушно рассмеялся: — Сначала ужин, а уж примерить успеешь после чая!

Юй Ту сел за стол в полном оцепенении, совершенно не соображая, что делает.

Мерное покачивание кресла в закатных лучах, поднимающийся над тарелками ароматный пар, любящие родители по бокам, ласково трущаяся о ноги кошка и преданный щенок у коленок... Весь этот мир дышал пугающей, безупречной реальностью.

В его голове словно открыли плотину: провалы в памяти стремительно заполнялись тёплыми домашними деталями, в то время как весь его «другой» мир, полный магии и тайн, безжалостно таял, распадаясь на зыбкие осколки когда-то увиденного сна.

«Я — Юй Ту. У меня есть любящие отец и мать. На протяжении нескольких лет я видел странные, бесконечные сны, которые впоследствии перенёс на бумагу и выложил в сеть, за что получил престижную премию.

Это — моя реальность».

«Я — Юй Ту. Сирота из приюта, не знавший родительской ласки. Сдав выпускные экзамены, я унаследовал странное имущество, получил зачисление в таинственный Университет Миракл, подружился с Гу Хунъином и обрёл верных друзей.

Это — мой сон».

Что же из этого... на самом деле реально, а что — лишь плод воображения?

http://bllate.org/book/34775/4792849