Готовый перевод Strategy of a Coroner / Стратегия судебного эксперта: Глава 41

Татуировка открылась лишь наполовину, но Чжао Чжу этого хватило, чтобы разгадать личность Чжай Сина. Пальцы он разжал лишь на мгновение — чисто инстинктивно, — и тут же обрушил на противника ещё более яростный удар.

Чжай Син досадливо цокнул языком, удручённый тем, что его так глупо раскрыли. Игривая улыбка мгновенно сползла с его лица. Смерив Чжао Чжу пристальным, глубоким взором, он прижал правую руку к сердцу в вежливом, почтительном жесте.

Чжао Чжу уступок делать не собирался — его натиск стал только яростнее.

Чжай Син вздохнул. Понимая, что перевес не на его стороне, он улучил секунду при смене стойки, увернулся и метнул из рукава незаметную иглу. Та без промаха угодила в крошечный выступ на боку каменного гроба.

На губы вора тут же вернулась его привычная нагловатая улыбочка.

— Ваше Высочество, — негромко бросил он, — вам что сейчас важнее: спасти своего ненаглядного или продолжить мордобой со мной?

Почти одновременно с его издёвкой до ушей Чжао Чжу донёсся глухой, нарастающий гул. Оглянувшись, он увидел, что Лу Ли едва держится на ногах — каменный склеп содрогался от мощных подземных толчков.

— Решил похоронить нас здесь?! — Чжао Чжу мгновенно разорвал дистанцию и коршуном метнулся в центр усыпальницы.

— Всё равно эта могила фальшивая, да и сокровищ тут отродясь не водилось, — отозвался Чжай Син. Избавившись от преследования, он ловко оттолкнулся ногами от стены, взмыл к самому потолку, ударом ладони активировал потайной рычаг и выскользнул наружу.

Напоследок вор высунулся из лаза и сверху вниз с улыбкой окинул взглядом мужчин, успевших убраться подальше от раскалывающегося каменного саркофага.

Лу Ли, которого Чжао Чжу крепко перехватил за талию, чувствовал, как кружится голова. Но паника уступила место злости, стоило ему заметить довольную ухмылку наглого вора.

— Ублюдок! Какая тебе выгода от нашей смерти?! — в ярости крикнул он.

— Цыц, какая недоверчивая крошка... И совсем не ценишь своего мужчину, — Чжай Син сочувственно покосился на Чжао Чжу и помахал Лу Ли рукой. — Ладно, раз уж благодаря тебе я прояснил кое-какие сомнения, то так и быть, отплачу добром за добро. В ту ночь, около половины четвёртого утра, я заглянул на место преступления. Все четверо бедняг к тому моменту уже испустили дух, а в воздухе невыносимо смердело дурманом. Уходя, я приметил шатающуюся фигуру, поспешно скрывавшуюся в темноте — бьюсь об заклад, это и был убийца. Разглядеть его одежду или лицо я не успел, но приметил одну деталь: этот тип был абсолютно лысым.

Шутливо подмигнув, вор послал Лу Ли воздушный поцелуй:

— Береги себя, красавчик. Надеюсь, ещё свидимся.

С этими словами он с глухим стуком задвинул крышку лаза, отрезая последний путь к спасению.

***

«Свидимся мы, как же, чёрта с два! — Лу Ли готов был разразиться отборной бранью. — Паршивец наглухо заблокировал единственный выход! И как нам теперь выбираться?!»

***

— Может, попробуем пробиться наверх? — Лу Ли подавил ярость и потянул Чжао Чжу за рукав, с надеждой косясь на запертый люк. Вдруг у них хватит сил его вышибить?

— Бесполезно. Механизм заклинило изнутри, силой его не взять, — отрезал Чжао Чжу.

Подземные толчки становились всё яростнее. Вокруг каменного гроба змеились глубокие трещины, пол под ним начал с глухим грохотом проваливаться в бездну. Масляные светильники повалились, погружая склеп во мрак; воздух заполнили тучи удушливой пыли, сквозь которую едва пробивались отблески огня. Пахло гарью и смертью.

Из темноты безмолвными тенями скользнули верные телохранители. Син Цзо и Хун Ю жестами затребовали приказа: броситься ли в погоню за наглым вором?

Чжао Чжу стремительным взмахом руки отдал приказ: убираться отсюда и спасать свои жизни.

Запущенный Чжай Сином механизм самоликвидации не оставлял шансов: древний склеп вот-вот должен был полностью уйти под землю, погребя под обломками всё живое. Верхний путь был отрезан, и им не оставалось ничего другого, кроме как бежать назад тем же путём, каким они сюда пришли.

Ловушки на обратном пути Чжао Чжу отключил ещё по дороге сюда, но сам подземный коридор был бесконечно длинным. Если они не успеют выбраться до полного обрушения сводов, то окажутся заживо замурованными. К тому же из-за катастрофического сдвига плит смертоносные капканы могли сработать вновь.

Чжао Чжу на мгновение прикрыл глаза, а когда распахнул их, его взгляд горел такой непоколебимой, властной решимостью, что всякие сомнения отпадали сами собой. Его окутала аура первобытной силы.

— Держись крепче, — коротко бросил он.

Лу Ли послушно обхватил его руками. Не успел юноша и глазом моргнуть, как его рвануло с места с безумной скоростью. Ветер засвистел в ушах, растрепав волосы, а сами они стрелой полетели вперёд сквозь рушащиеся коридоры.

Всё происходящее казалось Лу Ли жутким сном наяву. Под ногами с грохотом разверзались бездонные провалы, лишая малейшей опоры. Сзади с оглушительным рёвом рушились кирпичные кладки и тяжёлые каменные перекрытия, поднимая удушливые тучи пыли и обломков. Мир вокруг ходил ходуном. И в этом кромешном аду Чжао Чжу с юношей на руках умудрялся находить едва заметные выступы, отталкивался от летящих камней и упорно прорывался к выходу.

Препятствия громоздились одно за другим. Проходы заваливало деформированными железными решётками, дорогу преграждали многотонные валуны. Однако Чжао Чжу, наделённый почти сверхчеловеческой силой, крушил преграды голыми руками и ногами, пробивая путь напролом. Откуда-то из стен хлестал огонь, градом сыпались отравленные стрелы, но мужчина двигался с грацией гибкой рыбы, лавируя в узких просветах между ловушками. Он словно видел затылком: уклонялся от каждого удара так виртуозно, что ни сам не получил ни царапины, ни с Лу Ли не упал ни единый волосок.

Чжао Чжу двигался с невероятной лёгкостью, будто гулял по ровной мостовой, но Лу Ли понимал: они балансируют на грани жизни и смерти. Юноше, выросшему в тепле и безопасности, никогда не приходилось переживать ничего подобного. Он даже в самых кошмарных снах не мог представить себе такого ужаса.

Паника накрыла его с головой. Сердце колотилось в рёбра диким набатом, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди. Страх парализовал разум — это было невыносимо, первобытно жутко!

Лу Ли не выдержал и отчаянно закричал:

— А-а-а-а-а!..

Он инстинктивно вцепился в Чжао Чжу мёртвой хваткой, оплетя ногами его талию, словно поклялся не отпускать его ни при каких обстоятельствах. Даже если им суждено погибнуть под этими завалами, то только вместе.

Перемахнув через рушащийся створ последних ворот, Чжао Чжу взмыл высоко в воздух. Позади них с глухим рокотом оседала земля, погребая древнюю усыпальницу, а на суровых губах мужчины вдруг промелькнула редкая, торжествующая улыбка.

Лу Ли впервые в жизни услышал, как этот человек смеётся.

С самого первого дня их знакомства Чжао Чжу вечно ходил с каменной миной, будто все вокруг задолжали ему кучу денег. Его надменное лицо выражало глухое презрение ко всем «глупым смертным». И вот теперь Лу Ли наконец ощутил исходящую от него искреннюю, чистую радость.

Грудь, к которой прижимался Лу Ли, мерно содрогалась от тихого смеха. Широкая ладонь мужчины успокаивающе поглаживала юношу по спине, а над самым ухом раздался его низкий, бархатистый, как звуки виолончели, голос:

— И чего ты так испугался?..

Лу Ли осторожно приподнял голову и огляделся. Они выбрались на волю. Перед ними расстилался бескрайний простор, а с хмурого неба лениво кружились пушистые снежинки. Одна из них опустилась на кончик носа, приятно охладив разгорячённую кожу.

Позади них с глухим рокотом уходила под землю усыпальница, вздымая клубы серой пыли.

Зависнув в затяжном прыжке, Чжао Чжу крепко сжимал его в объятиях, позволяя своими глазами увидеть, как место, едва не ставшее для них братской могилой, оседает и превращается в ровную пустошь.

До его обоняния донёсся тонкий аромат цветущей дикой сливы — чистый, морозный, с едва уловимой сладковатой нотой.

На грани слышимости прозвучал тихий шёпот Чжао Чжу:

—... Пока я рядом.

В груди у Лу Ли разлилось странное тепло, к горлу подступил невидимый ком, а перед глазами всё слегка поплыло от подступивших слёз. Он сильнее сжал пальцами плотную ткань чужого плаща. В этом чужом, пугающем древнем мире он наконец-то обрёл родную душу... у него появился настоящий друг.

Юноша больше не был один. Он вновь мог почувствовать ту искреннюю заботу и тепло, которые когда-то, в прошлой жизни, дарили ему родители и близкие.

***

«Судьба всё-таки проявила ко мне милость...»

***

— Спасибо... — прошептал Лу Ли. — Спасибо тебе, Чжао Чжу.

Что бы ни принесло им будущее, он поклялся никогда не забывать эти мгновения, когда они вместе заглянули в бездну смерти и выстояли.

— Возвращаемся в храм? — спросил Чжао Чжу, так и не выпуская его из объятий.

В душе Лу Ли всё ещё жил отголосок пережитого ужаса, и мысль о тёплом, безопасном пристанище казалась спасением.

— Да, пойдём назад.

Дорога к склепу далась им нелегко, но обратный путь обещал быть ещё более изнурительным. У Лу Ли не было ни малейшего желания хорохориться и плестись пешком. Он даже не заметил, как они миновали опасный перевал Большого Ворона — мысли путались, голова гудела, и он просто безучастно плыл по течению.

Пальцы его по-прежнему крепко сжимали воротник куртки Чжао Чжу. Когда впереди наконец показались очертания храма Милосердного Света, Лу Ли случайно скользнул взглядом по шее мужчины и замер. Там, под подбородком, темнело какое-то пятно.

Во время их безумного бега воротник рубахи Чжао Чжу сильно съехал набок, приоткрывая кожу у самого кадыка — то место, которое обычно было надёжно скрыто одеждой. Там виднелся багровый след. Когда Чжао Чжу повернул голову к свету, Лу Ли смог рассмотреть отметину во всех подробностях. Это было родимое пятно.

Размером примерно с большой палец, оно имело неровные очертания и выделялось на бледной коже ярким, почти алым цветом.

Ему ещё никогда не доводилось видеть у людей столь ярких и крупных родимых пятен. Поддавшись мимолётному любопытству, он потянулся к шее мужчины и мягко коснулся пальцами алого следа.

— Что это?..

Едва подушечки пальцев коснулись кожи, как Чжао Чжу резко, судорожно вздрогнул. Лу Ли почувствовал, как напряглись мышцы под его руками. В следующее мгновение они стремительно рухнули вниз и жёстко приземлились на заснеженную тропу.

Чжао Чжу грубо оттолкнул его от себя. Не спеша, ледяными движениями он запахнул воротник халата, пряча отметину от чужих глаз.

— Испугался? — с глухой угрозой в голосе спросил он.

Не дождавшись ответа, Чжао Чжу презрительно сощурился и процедил сквозь зубы:

— Если страшно — проваливай отсюда подобру-поздорову.

***

«Печать Яньло-вана. Клеймо проклятого. Тот, кто приносит гибель отцу, матери и всей своей родне... Кто обречён на вечное одиночество и страшную смерть...»

***

Даже родной отец отвернулся от него, стоило ему завидеть этот багровый след. Что уж говорить об остальных. Любой нормальный человек при виде этой отметины испытывал лишь ужас и отвращение. Никто не хотел быть рядом с ним. Ни одна живая душа.

Лу Ли опешил. С чего вдруг такая бурная реакция? Неужели он случайно задел больное место? Или Чжао Чжу стесняется своего родимого пятна? Девушки часто комплексуют из-за изъянов на коже, но чтобы взрослый, сильный мужчина так остро реагировал на пустяковую отметину...

Хотя, если вспомнить его вечную гордость и нежелание казаться слабым перед кем бы то ни было, всё вставало на свои места. Должно быть, он действительно ненавидел этот изъян.

Они только что чудом выкарабкались с того света, между ними наконец пробежала искра искреннего доверия, и Лу Ли меньше всего на свете хотел разрушить эту хрупкую связь из-за глупого недоразумения. Юноша открыл рот, собираясь извиниться.

Но стоило ему на мгновение отвлечься, как перед ним осталась лишь пустая зимняя дорога. Чжао Чжу исчез, словно растворился в воздухе.

***

«Ну конечно... Он же владеет легкокрылым искусством цигун», — мысленно вздохнул Лу Ли.

***

Обречённо вздохнув, юноша уныло поплёлся в сторону монастыря на своих двоих.

Каким бы выносливым ни был его организм, усталость брала своё. К тому моменту, как под ногами наконец заскрипели ступени ворот храма Милосердного Света, Лу Ли едва волочил ноги. Согнувшись в три погибели и уперевшись руками в колени, он тяжело хватал ртом морозный воздух. В этот миг злость окончательно вытеснила чувство вины.

***

«Да пошёл он! И не подумаю перед ним извиняться прямо сейчас! — бушевал в мыслях юноша. — Бросить меня ночью одного на лесной дороге в такой снегопад... Эгоист паршивый! Идти в кромешной тьме, пробиваясь сквозь метель, по уши в страхе и усталости — это, по-твоему, весело?! Чжао Чжу, ну и мелочный же ты мерзавец!»

***

Лу Ли твёрдо решил отложить все разговоры до утра. Сейчас ему требовался только отдых. Сил не осталось ни на что.

Перешагнув порог их дворика, он заметил, что в окнах Чжао Чжу горит тусклый огонёк. Демонстративно фыркнув, Лу Ли прошагал мимо его двери и заперся у себя.

— Ну наконец-то ты вернулся! — воскликнул дремавший за столом Шэнь Ваньша. — Вечером приходил молодой господин Мэн. Тебя не застал, прождал уйму времени и ушёл. Сказал, что заглянет завтра. — Маленький граф сладко потянулся. — Да, кстати, я принёс тебе ужин, он греется на печи. Будешь?

Лу Ли со стоном облегчения опустился на стул.

— Буду! Ещё как буду! С ног валюсь от голода...

Сполоснув лицо и руки холодной водой, он набросился на еду с жадностью изголодавшегося нищего.

Шэнь Ваньша с любопытством вытянул шею, заглядывая за дверь:

— А где старший брат Чжао?

При одном упоминании этого упрямца Лу Ли снова помрачнел.

— Объелся сытостью собственного эгоизма, — буркнул он с набитым ртом. — Не голоден он.

Заметив, что друг едва держит ложку от усталости, Шэнь Ваньша подавил так и рвавшиеся наружу расспросы.

— Ладно, ложись спать. Обсудим всё завтра.

Сытный ужин тут же сморил Лу Ли. Он лишь вяло махнул рукой на прощание:

— Угу... Доброй ночи.

Однако, когда посуда была убрана, а сам он укрылся тёплым одеялом, сон куда-то улетучился. Он ворочался с боку на бок, бесцельно глядя в потолок.

***

«Да, Чжао Чжу бросил меня в лесу. Но ведь я сам виноват — распустил руки, полез куда не просят. Любопытство любопытством, но зачем было трогать чужую шею? К тому же там, под землёй, когда склеп рушился нам на головы, он ни на секунду не разжал рук. Он спас мне жизнь, рискуя собственной. Этот человек благороден и чист сердцем, на него можно положиться в любой беде...»

***

А он, вместо того чтобы объясниться, обиделся на усталость и заперся в комнате. Поступать так с названым братом было верхом неблагодарности.

***

«Он ведь наверняка тоже проголодался...»

***

Тихо вздохнув, Лу Ли выбрался из постели, накинул тёплый халат и вышел во двор. Подойдя к соседней двери, он нерешительно постучал:

— Старший брат Чжао?..

Створка двери тихо скрипнула и приоткрылась — засов не был задвинут.

Нахмурившись, Лу Ли переступил порог. Он зажёг свечу и осмотрел комнату, но Чжао Чжу нигде не было.

***

«Куда его понесло в такой час?»

***

Юноша присел за стол, надеясь дождаться его возвращения, но время шло, а двор оставался пуст. Поняв, что сидеть до утра бессмысленно, Лу Ли разыскал клочок бумаги, набросал несколько строк извинений, оставил записку на видном месте и ушёл к себе.

Придётся отложить тяжёлый разговор до рассвета.

В душе Чжао Чжу бушевала мрачная буря. Опередив юношу и вернувшись в монастырь первым, он больше полутора часов мерил шагами комнату, пока бесшумный Хун Ю не доложил, что Лу Ли благополучно добрался до своей кельи.

Когда шаги Лу Ли раздались за дверью, Чжао Чжу затаил дыхание. Но юноша прошёл мимо, не проронив ни звука. Неужели он испугался до такой степени? Неужели теперь испытывает к нему лишь омерзение?

Зато с этим никчёмным Шэнь Ваньшой он болтал и смеялся без умолку. А когда тот спросил обо мне — лишь отмахнулся, бросив сухое «он не голоден». После чего преспокойно задул свечу и лёг спать, даже не вспомнив о том, кто вытащил его из-под завалов...

Гнев и горечь душили его, кулаки непроизвольно сжимались от бессильной ярости. Сон не шёл. Не выдержав душной пустоты комнаты, Чжао Чжу набросил плащ и вышел в метельную ночь.

Он так и не узнал, что спустя всего несколько минут после его ухода в дверь его кельи тихо постучал Лу Ли...

http://bllate.org/book/34752/4698384