Готовый перевод Strategy of a Coroner / Стратегия судебного эксперта: Глава 38

Лу Ли стоял, опустив глаза и сложив руки на животе. Он сосредоточенно перебирал в уме все нити этого дела: растерзанный дикими зверями труп в глуши, залитый кровью монастырский павильон для паломников, монахи, приезжие гости, вскрытие костей, смертоносный аконит, зловещая Трупная гора и загадочное клеймо...

Справившись с волнением, он медленно заговорил:

— Как я уже упоминал, убийца первым делом применил яд, чтобы лишить жертв возможности сопротивляться. Но для того чтобы подсыпать отраву, нужно досконально изучить привычки людей и улучить подходящий момент. Пятеро погибших прекрасно владели боевыми искусствами, к тому же они только прибыли в Храм Милосердного Света. Такие люди всегда настороже и не станут доверять первому встречному. Раз злодею удалось их отравить, это говорит о его невероятной осмотрительности и дьявольском терпении.

Лу Ли сделал небольшую паузу, позволяя слушателям усвоить сказанное, и продолжил:

— Расправившись с ядом, душегуб принялся за пытки. В павильоне он начал с того, чьи боевые навыки были слабее всего, а действие отравы — глубже. Он задушил несчастного — руками или подушкой, — после чего вонзил короткий меч в левую часть груди. Затем вытащил клинок, расширил края раны и прижег плоть раскаленным клеймом, оставив тот самый знак. И лишь после этого вонзил меч обратно... Убийца действовал не торопясь. Он умышленно заставил остальных смотреть на эти муки, возможно, даже глумился и объяснял свои мотивы, желая сломить их дух и заставить страдать перед смертью.

— Яд подействовал на всех по-разному. Кто-то пытался звать на помощь, кто-то бросился бежать. Тот, что лежал у окна, был убит точным и безжалостным ударом — ему перерезали горло. Убийца действовал мгновенно и чисто, а значит, он и сам незаурядный мастер боевых искусств.

— Он преследовал беглеца до самого пустыря и хладнокровно наблюдал, как того заживо терзают дикие звери. Его не тревожило, что раненые в павильоне могут прийти в себя, не пугала и случайность в глуши. Убийца был абсолютно уверен в своих силах, досконально знал все законы и распорядок монастыря, а также мотивы своих жертв. Скорее всего, он понимал: даже если дело сорвется, его сочтут обычным сведением личных счетов, и никто не выдаст его имя...

Лу Ли сделал несколько шагов по комнате, слегка нахмурившись.

— Удары палача точны, уверенны и безжалостны. Он не суетился, он упивался процессом. Ему было известно, зачем эти пятеро явились в храм. Их цель была грязной, темной, греховной. Именно поэтому он посчитал себя вправе лишить их жизней. В его собственном искаженном понимании справедливости это было правосудием, он искренне убежден, что совершает благое дело.

— Что же касается остальных останков... — Лу Ли на мгновение прикрыл глаза. — Сегодня я извлек из земли восемнадцать полных скелетов и множество разрозненных костей. У одних покойников были высокие скулы и крупное сложение, у других — плоские черты лица и низкий рост. География их происхождения невероятно обширна: тут есть выходцы и с севера, и с юга. Ничто не указывает на то, что они были местными. Все они — мужчины в самом расцвете сил, на чьих костях осталось великое множество прижизненных травм. Старший брат Чжао полагает, что они, скорее всего, владели боевыми искусствами...

Лу Ли перевел взгляд на Чжао Чжу. Тот совершенно естественно продолжил мысль:

— У некоторых из них суставы указательного и среднего пальцев заметно удлинены, у других — чересчур широкие стопы или неестественно развитые кости груди, спины и голеней. Практически на каждом скелете видны следы застарелых переломов, причем множественных. Как установил Лу Ли, большинство этих травм они получили в детстве, преимущественно в возрасте одиннадцати-двенадцати лет, а в последние годы жизни переломов становилось все меньше. Это доказывает, что покойные не были простыми обывателями. Их с малых лет растили как наемников или преданных слуг-смертников, подвергая жестоким тренировкам, чтобы выковать из них первоклассных бойцов.

— И судя по одинаковому клейму, все они погибли от одной руки, — Лу Ли сделал шаг вперед, вновь вступая в разговор. — На окраине Трупной горы лежали те, кто расстался с жизнью полгода или несколько месяцев назад. Но те два скелета, что стражники с трудом подняли с самого дна Трупного колодца, пролежали там не меньше десяти, а то и двадцати лет. Смертельные раны на костях этих людей менялись со временем, подчиняясь четкой закономерности: на самых старых останках следы ударов хаотичны, они разбросаны в нескольких местах, словно рука убийцы дрожала от страха или слабости. Но со временем удары становились все более выверенными, точными и сокрушительными.

Юноша обвел взглядом присутствующих. Его лицо было серьезным, а в глазах горел решительный огонь:

— Душегуб, которого мы ищем, должен жить неподалеку или вовсе находиться здесь с самого рождения. Он знает, какая нечестивая цель влечет сюда чужаков со всех концов Поднебесной, и считает своим благородным долгом истреблять их. В собственных глазах он — карающий меч правосудия, чья совесть абсолютно чиста.

— Он смел, расчетлив и невероятно осторожен. В глазах окружающих он, должно быть, выглядит тихим, безобидным человеком, который ратует за справедливость и искренне презирает порок. По характеру он может быть нелюдимым молчуном, любящим уединение, но за какое бы дело он ни брался, он всегда доводит его до совершенства. Господин уездный судья, именно такого человека нам нужно искать.

Уездный судья Хуан слушал Лу Ли затаив дыхание. Он согласно кивал каждому слову юноши, и в его глазах вспыхнуло понимание:

— Значит... этот негодяй скрывается прямо в монастыре!

— Вы правы, господин судья, — мягко улыбнулся Лу Ли. — В этих краях есть только Храм Милосердного Света. До уездного города отсюда далеко, на самой горе нет ни деревень, ни уединенных хижин. Единственное место, расположенное в непосредственной близости от аконитовых зарослей и Трупного колодца — это монастырь. К тому же, чтобы безнаказанно убивать столько людей на протяжении стольких лет, убийце необходимо находиться здесь постоянно. Будь он пришлым, даже самым частым гостем, у него просто не хватило бы времени на осуществление столь чудовищных замыслов.

После столь подробного объяснения до Шэнь Ваньши наконец дошел смысл сказанного.

— Получается, тот молодой господин Мэн со своими слугами... ни при чём?

Лу Ли кивнул:

— Вероятность их причастности ничтожно мала.

Ван Дэсин искоса зыркнул на Шэнь Ваньшу и фыркнул:

— Раз убийца прячется в монастыре, как это вообще могли быть господин Мэн и его люди? Уж я-то знаю! Злодей — наверняка тот долговязый монах, Цзефа!

Шэнь Ваньша закатил глаза:

— О, неужели?! Снова вы всё наперед «знаете»! Еще вчера вы божились, что виноваты слуги господина Мэна, а сегодня уже передумали? Вы же всегда воротили нос от Сяо Ли, с чего вдруг теперь развесили уши и слушаете его выводы? Если вы такой мастер, что же сами убийцу не отыщете?

Ван Дэсин украдкой покосился на Лу Ли и, напустив на себя важный вид, высокомерно бросил Шэнь Ваньше:

— Да что ты понимаешь! Расследование — это прежде всего смелость суждений и подозрительность. Теперь, когда у нас на руках весомые улики, сузить круг подозреваемых не составляет труда!

Старик все еще отчаянно хотел утереть нос выскочке, но этот мальчишка без колебаний вскрывал мертвецов и выстраивал логические цепочки с такой легкостью, что спорить с ним становилось трудно. Ван Дэсин, конечно, любил прихвастнуть своим возрастом и заслугами, но дураком не был. Опыт и годы практики все еще оставались его главным преимуществом перед юнцом, а в искусстве вскрытия соревноваться с ним было попросту глупо. Раз уж появились твердые доказательства, следовало сосредоточиться на поимке преступника. К тому же, если он сменит гнев на милость, этот сопляк, глядишь, сам прибежит к нему за советом как к умудренному опытом Уцзо. А там, под шумок обмена знаниями, можно будет разузнать кое-какие секреты этого его загадочного искусства... Признаться честно, это действительно внушало трепет!

— И все же... — в голосе Лу Ли прозвучало сомнение. — Кое-что до сих пор не дает мне покоя. Во-первых, зачем все эти люди шли сюда, что именно они искали? Во-вторых, почему на трупе из глуши и на теле самого сильного бойца из павильона не было клейма? Почему убийца пощадил именно их? И наконец: расправившись с последней жертвой в павильоне и восстановив силы после схватки, он должен был немедленно избавиться от улик и замести следы. Почему он этого не сделал, позволив телам лежать нетронутыми и навлечь на монастырь стражу?

Шэнь Ваньша согласно закивал:

— Вот именно! Павильон ладно — запер двери, и снаружи ничего не видно, можно убираться хоть несколько дней. Но труп под открытым небом оставлять никак нельзя!

Ван Дэсин презрительно фыркнул:

— Глупый малец! Зимой в лесах голодно, и труп на пустыре мгновенно привлек бы волков. Голодная стая сожрала бы его без остатка, даже костей не оставив!

— Не сожрала бы, — холодно обрезал Чжао Чжу. — В теле покойного был яд. Дикие звери неглупы: почуяв отраву, они не станут касаться добычи, и убийца не мог этого не знать. Скорее всего, произошло нечто непредвиденное, что заставило его бросить всё и лишило возможности закончить дело.

— Да... именно так! — Лу Ли бросил на Чжао Чжу восхищенный взгляд. — Теперь все сходится!

Ван Дэсин поперхнулся воздухом, его усы сердито задергались, а сам он уставился на парочку, не зная, что возразить от злости.

Шэнь Ваньша заливисто расхохотался:

— Слыхали, старик Ван? Даже лесные волки сообразительнее вас!

Атмосфера в комнате мгновенно разрядилась, а Ван Дэсин и Шэнь Ваньша принялись шутливо препираться.

Спустя некоторое время уездный судья Хуан тихо вздохнул:

— Мелкие нестыковки мы проясним позже. Сейчас собранные улики уже дали нам бесценные зацепки. Я велю взять под стражу и допросить всех храмовых монахов старше двадцати лет. Уверен, это принесет свои плоды.

— Убийца годами действовал безупречно и не проливал крови напрасно. Нынешняя неудача наверняка привела его в ярость. Он пристально следит за каждым нашим шагом и, возможно, прямо сейчас наблюдает за нами из тени. Будьте предельно осторожны, господин судья, — Лу Ли тоже не сдержал вздоха. — А я вернусь к осмотру костей. Нужно выжать из них все возможные зацепки.

— Вы трудились весь день, ступайте отдохните, — уездный судья Хуан пристально посмотрел на Лу Ли, и в его взгляде промелькнуло какое-то сложное, трудночитаемое чувство. — Молодой господин, это расследование целиком держится на вас.

Лу Ли лишь молча махнул рукой и принялся собирать свои инструменты. Сил на пустые любезности у него уже не оставалось — усталость навалилась тяжелым свинцовым грузом.

Ван Дэсин поспешил за уездным судьей, а Шэнь Ваньша, сообразив, что к чему, первым выскочил за дверь:

— Сяо Ли, я мигом принесу тебе горячей воды умыться!

В помещении остались только Лу Ли и Чжао Чжу.

Чжао Чжу скользнул холодным взглядом по укрытым белой тканью трупам, взял мягкую тряпицу и молча принялся помогать Лу Ли протирать инструменты, бережно складывая их в жестяной ларец.

— Иди спать, — коротко бросил он.

— М-м-м... — Лу Ли сладко зевнул. — Сейчас все равно нет времени вываривать и чистить инструменты. Проснусь — тогда и займусь.

Он потер уставшие глаза, перед которыми уже плыли сонные круги, и со вздохом посмотрел на тусклое пламя масляной лампы:

— Больше никакого вскрытия по ночам. Сколько светильников ни зажги, все равно ничего не разглядеть.

Захлопнув ларец, Чжао Чжу поднялся и сухо заметил:

— Надеюсь, ты запомнишь свои слова.

— Обстоятельства бывают сильнее нас... — Лу Ли с тихой улыбкой направился к выходу. — Но не переживай, я знаю меру и больше не заставлю тебя волноваться.

— Я и не думал волноваться.

Лу Ли замер на пороге и с недоумением обернулся:

— Что?

— С чего мне за тебя переживать? — Чжао Чжу одарил его надменным и холодным взглядом, всем своим видом показывая: "Слишком много о себе мнишь, не надейся".

Лу Ли озадаченно склонил голову набок. Он отчетливо помнил, как день или два назад этот мужчина самолично отправил его в беспамятство, лишь бы тот не переутомлялся. Неужели он истолковал этот жест превратно?

Тем временем Чжао Чжу неторопливо произнес:

— Я потерял память.

Лу Ли моргнул:

—... И что из этого?

— А то, что пока ко мне не вернутся воспоминания, единственный человек, связанный со мной в этом мире... обязан жить. — Он обошел юношу и уверенно зашагал впереди. — И загнать себя до смерти я тебе тоже не позволю. Все очень просто.

Лу Ли лишь вздохнул про себя.

Ему все равно никогда не понять, что творится в голове у этого человека, так зачем зря тратить силы?

Когда они выходили из уединенного дворика, где лежали тела, на северо-западной окраине монастыря на мгновение блеснуло серебро. Лу Ли резко повернул голову, но вокруг было пусто. Решив, что ему показалось от усталости, он все же затаил смутное подозрение. Вернувшись к себе, он первым же делом поспешил к комнате, где держали взаперти Чжай Сина, и распахнул дверь.

Пленник, как и прежде, сидел крепко привязанным к стулу. Как и всякий ночной вор, в это время суток он был бодр и полон сил. Слегка прищурив свои соблазнительные глаза с поволокой, он кокетливо подмигнул вошедшему:

— О, красавчик, ты наконец пришел ко мне...

Лу Ли, утомленный долгой работой, соображал туго и напрочь позабыл о несносных повадках этого негодника, а потому застыл на месте, растерявшись.

Но не успел он опомниться, как кто-то железной хваткой вцепился ему в плечо и бесцеремонно оттащил назад. Прямо перед его носом с оглушительным грохотом захлопнулась дверь.

Юноша ошарашенно повернул голову:

— Чжао... Чжу?

Тот смерил его презрительным взглядом:

— Никакой гордости!

Лу Ли захлопал ресницами:

— Что?

— Нашел на кого заглядываться — на плешивого воришку! — Чжао Чжу явно был недоволен тем, что Лу Ли уставился на этого смазливого доходягу. То ли дело он сам — настоящий мужчина!

Лу Ли решил, что пытаться спорить с Чжао Чжу или искать логику в его речах — затея гибельная. Мысли этого человека вечно витали в каких-то неведомых высях, и вне расследований он нес сущую околесицу.

— Ладно, смотреть там действительно не на что, — вздохнул юноша. — Я безумно устал. Пойдем спать.

Чжао Чжу как-то странно дернул плечом, резко развернулся и стремительно зашагал прочь.

Лу Ли посмотрел ему вслед, совершенно сбитый с толку. Разозлился он или, наоборот, доволен? Если доволен, почему ушел так быстро, словно и мгновения не желал оставаться рядом? А если разозлился, то почему не стал ругаться?..

Чужая душа — потемки.

Зевая на ходу, Лу Ли вернулся в свою комнату, наспех ополоснул лицо прохладной водой и рухнул на постель, мгновенно провалившись в глубокий сон.

***

Когда он открыл глаза, солнце уже перевалило за полдень. Заботливый Шэнь Ваньша тут же принес ему сытный обед и поделился ошеломляющей новостью: сегодня утром, в час Змеи, старик Ван прилюдно обвинил монаха Цзефа в убийствах. После яростной перепалки уездному судье Хуану ничего не оставалось, кроме как обыскать келью подозреваемого. И там действительно обнаружили аконит!

— Опять аконит? — палочки Лу Ли замерли в воздухе, а взгляд на мгновение стал сосредоточенным. — Как странно. Стоит делу хоть немного сдвинуться с мертвой точки, как аконит тут же материализуется в самом нужном месте, словно указывая пальцем на очередного подозреваемого...

Шэнь Ваньша подпер подбородок ладонью и задумчиво протянул:

— А ведь верно. Улики так и сыплются нам в руки, прямо загляденье.

Лу Ли не торопясь продолжал обедать, сохраняя безупречные манеры. Спустя пару минут Шэнь Ваньша не выдержал и спросил:

— Как думаешь, этот Цзефа действительно убийца?

— Могу сказать одно: у этого монаха полно грязных тайн, и он ведет себя крайне подозрительно.

Поняв, что друг недоговаривает, Шэнь Ваньша подался вперед:

— Но?..

— Но любые догадки должны подтверждаться неопровержимыми уликами. — Лу Ли отложил палочки и шутливо щелкнул друга по лбу. — Дождемся, пока господин Хуан допросит всех остальных. Тогда и сделаем выводы.

Заметив, что Лу Ли поднялся и расправил складки одежды, Шэнь Ваньша просиял:

— Снова за кости примешься? Я с тобой! — Он угодливо подал другу теплое верхнее платье. — Если сегодня опять придется вываривать кости, доверь это дело мне! Уж я-то справлюсь!

Лу Ли невольно рассмеялся:

— Что ж, если не боишься кошмаров — милости прошу.

Вчерашнее переутомление все же дало о себе знать. Не прошло и двух часов работы с костями, как у Лу Ли невыносимо заныла поясница, а перед глазами поплыли серые тени. Сил продолжать почти не осталось.

Шэнь Ваньша, так и не дождавшись варки костей, заметно приуныл. Но желая хоть как-то помочь, он вызвался принести для друга целебный укрепляющий отвар и пулей вылетел за дверь.

Лу Ли устало потер виски. Может, действительно бросить все на сегодня и немного перевести дух?

Пока он предавался сомнениям, перед ним словно из-под земли вырос Чжао Чжу, которого до этого не было видно весь день.

— Пойдем со мной, — не терпящим возражений тоном произнес мужчина. — Я должен тебе кое-что показать.

http://bllate.org/book/34752/4665559