Готовый перевод Strategy of a Coroner / Стратегия судебного эксперта: Глава 37

Лу Ли казалось, что он наконец-то сумел напугать Чжао Чжу, и юноша втайне ликовал.

Однако Чжао Чжу лишь невозмутимо подошел ближе, твердой рукой взял реберные кусачки за рукоять и столь же хладнокровно раздвинул грудную пластину. Выражение его лица не изменилось ни на йоту.

Стоило вскрыть грудину, как перед глазами предстали легкие, сердце, жировая ткань и хитросплетения сосудов. Органы покойника, лишенные жизненной силы, заметно потемнели и источали едва уловимый, но ни с чем не сравнимый запах тлена.

В этот миг Лу Ли невольно проникся к Чжао Чжу уважением. Надо же — впервые столкнуться с подобным зрелищем и даже бровью не повести!

Слегка замешкавшись, юноша бросил на мужчину одобрительный взгляд, после чего взял пинцет и принялся бережно исследовать внутренние органы.

Короткий меч вошел прямо в грудь, скользнул меж ребер и пронзил сердце. Когда оружие извлекли, на его месте остался ровный след от острого лезвия: один цунь три фэня в длину, два фэня в ширину и три цуня в глубину. Эти размеры в точности соответствовали клинку.

Края раны не сократились и заметно побледнели — верный признак посмертного ранения. Первое вскрытие подтвердило это предположение, и теперь Лу Ли видел, что вывод был абсолютно верен, однако... чего-то не хватало.

Лу Ли прищурился и аккуратно потянул пинцетом за край раны.

— Старший брат Чжао, взгляни-ка.

У уездного судьи Хуана был весьма странный вид. Он не решался вмешиваться, но, видя бесстрашие Чжао Чжу, счел за лучшее позволить ему выступить свидетелем.

Когда Чжао Чжу наклонился ближе, Лу Ли слегка сместился в сторону, чтобы на тело падало больше света.

— Этот след... Края мышечных волокон кажутся неровными, будто клинок входил дважды. Как думаешь, похоже на повторный удар?

Чжао Чжу внимательно всмотрелся в рану и слегка нахмурился.

— Угол и сила удара немного сместились. Клинок определенно вонзили дважды.

— Этот человек задохнулся, а кинжалом его ударили уже после кончины, чтобы инсценировать самоубийство. Но если он уже был мертв, зачем бить второй раз? — Лу Ли недоумевал. Неужели убийце рана показалась недостаточно убедительной?

Он повернулся к уездному судье:

— Господин судья, не желаете взглянуть?

Еще когда Лу Ли только сделал первый надрез, судья Хуан едва удержался, чтобы не побежать вслед за Ван Дэсином. Сейчас он держался исключительно на голой силе воли. Открывать рот он не смел из опасения, что его тут же вывернет наизнанку, поэтому лишь судорожно мотнул головой.

Лу Ли понимающе кивнул. Прикинув длину клинка, он указал на обнаженное сердце в грудной клетке покойного.

— Когда мы осматривали кости, клеймо находилось там, где лезвие доходило до кости. Если на этом теле есть такой же след, то искать его нужно именно здесь.

— Верно, — согласился Чжао Чжу.

— Но рана очень глубокая. Чтобы добраться до кости под ней, придется вырезать сердце.

От этих слов у судьи Хуана бешено заколотилось собственное сердце. Он-то полагал, что все ограничится обычным вскрытием, а теперь юноша собирается извлечь орган!

Судья испуганно покосился на дверь — Ван Дэсин как раз собирался вернуться обратно...

Лу Ли тоже заметил движение у входа. Древние свято чтили покойных, и само по себе рассечение плоти считалось страшным святотатством, а уж извлечение сердца...

Он слегка прикусил губу, раздумывая, не стоит ли просто стиснуть зубы и довести дело до конца, невзирая на приличия.

Чжао Чжу бросил короткий взгляд на дверь и холодно бросил:

— Режь.

Лу Ли уставился на Чжао Чжу. Тот держался с таким властным и непреклонным видом, словно сам заправлял и небом, и землей. Приходилось признать, что это придавало уверенности.

И пускай от потерявшего память простого солдата сейчас мало что зависело, его безоговорочная поддержка согревала душу.

Лу Ли повернулся к судье Хуану и серьезно произнес:

— Раз уж мы начали, колебаться поздно. Пожалуйста, смотрите внимательно, господин судья.

Взяв ножницы и пинцет, он склонился над телом. Тонкими, точными движениями он принялся отделять кровеносные сосуды, жировую прослойку и мышечные волокна — плавно, аккуратно и невероятно быстро.

Сталь ножниц тихонько пощелкивала. Если отбросить жуткие подробности — окровавленные ткани и вскрытую плоть, — то звук, с которым разделялись мышцы и сосуды, подчинялся какому-то особому, завораживающему ритму.

Тонкие, испачканные в крови пальцы юноши уверенно двигались внутри грудной клетки. Его бледное лицо оставалось собранным и серьезным, а неровный свет свечи, пляшущий за спиной, отбрасывал на стену длинную, величественную тень.

В этой ночной тишине судье Хуану почудилось нечто необъяснимо священное в работе этого юноши. Пожалуй, этому юноше самой судьбой было начертано совершить нечто великое.

Вскоре Лу Ли аккуратно извлек сердце покойного и, бережно держа его в руках, обратился к помощнику:

— Старший брат Чжао, подай, пожалуйста, деревянный поднос из угла.

Пламя свечи качнулось, и на бумаге оконного переплета отчетливо проступил огромный силуэт юноши, держащего в ладонях человеческое сердце. Шэнь Ваньша, который только-только пришел в себя и собирался войти, замер на полуслове, увидев эту картину. Ноги его подкосились, и он снова согнулся пополам, заходясь в рвотных позывах.

Ван Дэсин на окно не смотрел. Почувствовав облегчение, он смело шагнул в комнату и тут же наткнулся взглядом на Лу Ли, который держал окровавленное сердце и при этом мягко ему улыбался.

— Ты... ты вырезал человеческое сердце! Изверг! Да ты не человек, ты... о-о-ох... — Старый лекарь попятился и кубарем вылетел во двор, где его снова шумно вывернуло.

Кое-как утирая рот, Шэнь Ваньша оперся о стену и с глубоким сочувствием посмотрел на Ван Дэсина.

«И зачем только пошел туда? Ведь не мальчик уже, в такие-то лета...»

Лу Ли опустил остывшее, безжизненное сердце на деревянный поднос. На душе у него заскребли кошки. В такие моменты он всегда испытывал глубокую печаль, хоть внешне и старался казаться невозмутимым.

Еще несколько дней назад это сердце билось, разгоняя по жилам теплую кровь... А теперь жизнь угасла, точно светильник на ветру. Кем бы ни был этот человек при жизни, праведником или грешником, он не заслуживал столь безвременной кончины. Карать преступников — удел закона, его же долг — отыскать истину и вывести убийцу на чистую воду.

Лу Ли бережно перевернул орган. Клинок пробил его насквозь; рана сужалась книзу, что полностью соответствовало форме короткого меча. Однако у основания левого предсердия виднелось крошечное обугленное пятнышко. Здоровые ткани не могли иметь подобного дефекта.

— Старший брат Чжао...

Чжао Чжу наклонился еще ближе, силясь рассмотреть находку, но прикасаться руками к плоти не стал.

Лу Ли ощутил на лице его теплое дыхание. Вскинув голову, он встретился с его темными, глубокими глазами, напоминавшими бездонное ночное небо. Подумав, что напарник может испытывать безотчетный страх, юноша развернул поднос, подставляя рану под более удобный угол.

— Это след от ожога, — быстро определил Чжао Чжу.

— Но на самом клинке нет и следа гари, — Лу Ли задумчиво нахмурился. — К тому же на коже у входа в рану ожоги отсутствуют...

Он покачал головой, отложил сердце и вновь склонился над телом с пинцетом в руках, пытаясь отыскать тайный знак.

Рана располагалась необычно: лезвие миновало ребра, пронзило сердце насквозь и лишь вскользь задело край легкого. Осторожно отодвинув легочную ткань пинцетом, Лу Ли попросил Чжао Чжу поднести лампу поближе. Спустя мгновение его лицо озарилось:

— Нашел! Смотри, вот здесь!

Чжао Чжу пригляделся. На внутренней поверхности ребра, прямо за легким, темнела крошечная отметина — идеальный маленький кружок, внутри которого перекрещивались две тонкие линии.

— Господин судья, взгляните! — взволнованно воскликнул Лу Ли. — Я нашел его! Точно такое же клеймо, как на костях с Трупной горы!

Понимая важность открытия, судья Хуан пересилил себя. Стараясь не смотреть на сочащуюся плоть, он подошел вплотную и уставился туда, куда указывал палец юноши.

Отметина была крошечной, шириной от силы в пару фэней, но очертания ее проступали вполне отчетливо. Сомнений не оставалось — это был тот самый зловещий знак.

У судьи похолодело внутри.

«Это же серия убийств... Кем нужно быть, чтобы хладнокровно лишить жизни столько людей?»

— Вы правы, господин судья, — кивнул Лу Ли, сопоставляя новые факты. — Нашего несчастного сначала отравили, чтобы обездвижить, а затем задушили. И лишь после смерти в его грудь вонзили этот короткий меч. Причем первый удар убийца нанес лишь ради того, чтобы проделать ход к кости и выжечь там свое клеймо.

Юноша указал на крошечный ожог:

— На коже следов огня нет, но кость и задняя стенка предсердия обуглены. Судя по всему, злодей расширил рану какими-то щипцами или просто пальцами, а затем ввел внутрь раскаленное клеймо — вероятно, тонкую железную спицу с печатью на конце.

— Закончив со своим ритуалом, он аккуратно вонзил меч обратно в ту же самую рану. Действовал он крайне осмотрительно, поэтому снаружи никаких следов двойного проникновения не осталось. Не решись мы на вскрытие, эта тайна так и ушла бы в могилу.

Судья Хуан мысленно воссоздал описанную картину и содрогнулся, вынужденный согласиться с доводами:

— Похоже, все именно так и было...

После того как Чжао Чжу под присмотром уездного судьи занес все детали в протокол повторного вскрытия, Лу Ли бережно вернул легкое на место и расправил ткани.

— Клеймо на некоторых костях с Трупной горы в точности повторяет этот рисунок. Я продолжу поиски и уверен, что смогу найти новые совпадения. Но чтобы определить примерный возраст погибших, причины их смерти и прочие приметы, мне нужно подробнее изучить все останки.

Разговаривая с судьей, он аккуратно взял с подноса сердце и вернул его в грудную клетку покойного. Достав иглу с суровыми нитками, юноша сперва аккуратно сшил крупные кровеносные сосуды, чтобы зафиксировать орган, а затем принялся послойно стягивать разошедшиеся мышцы.

Убедившись, что все органы лежат правильно, он совместил ребра, натянул кожу и наложил частые, аккуратные стежки.

В конце концов покойник вновь лежал на столе чистый и опрятный. Если не считать аккуратного Y-образного шва, идущего от груди к животу, он ничем не отличался от того тела, что привезли в похоронный дом.

Тело осталось целым — ни тебе развороченных внутренностей, ни залитых кровью простыней.

Судья Хуан, не отрываясь следивший за каждым движением юноши, до последнего не верил, что вскрытие можно провести столь аккуратно.

Он готовился к худшему — к кошмарному зрелищу, от которого кровь стынет в жилах, и даже заранее сочинял оправдания для толпы, если слухи просочатся наружу. Однако все его опасения оказались напрасными.

Молодой господин Лу вовсе не забавлялся и не глумился над останками. Им двигало лишь одно благородное стремление — докопаться до истины и дать безмолвным мертвецам возможность заговорить.

И все же откуда у простого юноши такие познания? Он безошибочно определял места надрезов, знал расположение каждого сосуда, каждого нерва и органа. Как ему удалось столь виртуозно вскрыть грудную клетку и извлечь сердце? Его движения походили на работу легендарного повара Пао Дина, разделывающего быка — ни одного лишнего жеста, сплошная легкость и изящество! У кого он перенял это мастерство? Чтобы достичь подобного совершенства, требовались годы упорных тренировок на десятках тел!

Потрясенный до глубины души, судья даже не услышал, как к нему обратились.

—... Господин судья? Господин судья?

Судья Хуан вздрогнул, возвращаясь к действительности:

— Прости, господин Лу, я отвлекся. Что ты сказал?

— Я говорю, нам стоит воспользоваться моментом и вскрыть остальные тела. Возможно, так мы сможем до конца восстановить картину злодеяний.

Пораженный мастерством юноши, судья Хуан лишь безвольно кивнул, не в силах возразить.

Однако Чжао Чжу недовольно нахмурился и потянулся к Лу Ли...

Юноша, наученный горьким опытом, не спускал с него глаз. Заметив это движение, он тут же предостерегающе вскрикнул:

— Предупреждаю тебя, Чжао! Не смей делать то же, что и в прошлый раз! Я сам решу, устал я или могу продолжать!

Видя, что лицо Чжао Чжу осталось бесстрастным, Лу Ли шагнул к нему вплотную и, заглянув в его глаза, заговорил вполголоса:

— Другого шанса у нас может не быть... Завтра нам почти наверняка запретят прикасаться к телам.

Чжао Чжу чуть прищурил свои глубокие глаза, словно безмолвно вопрошая, уверен ли тот в своих силах.

Лу Ли мягко улыбнулся:

— Не беспокойся, со мной все в порядке.

В этот момент в комнату, наконец собравшись с духом, вернулся Шэнь Ваньша. Увидев, что Лу Ли моет руки, он робко спросил:

— Уже всё?

Его блуждающий взгляд невольно скользнул к прозекторскому столу.

Первый покойник с мечом в груди мирно покоился на прежнем месте; Чжао Чжу как раз накрывал его чистым саваном. Шэнь Ваньша мельком заметил аккуратный шов на груди. Рассеченную плоть... зашили?

Никаких жутких внутренностей, никакого кровавого месива, способного довести до безумия в ночных кошмарах. Казалось, даже тяжелый запах тлена в помещении стал слабее.

— Это... твоя работа? — Шэнь Ваньша изумленно указал на покойного и повернулся к другу.

Лу Ли в ответ лишь весело и заговорщически улыбнулся.

Этого было достаточно, чтобы понять — все сделал сам Лу Ли.

«Сяо Ли действительно... вскрыл человеку живот, вынул органы, а потом аккуратно вернул все на место и зашил?» — Шэнь Ваньша лихорадочно оглядывал углы комнаты, но так и не нашел ничего отдаленно напоминающего извлеченные части тела. Силуэт на бумажном окне точно не мог ему привидеться, но расспрашивать о подобных ужасах он не решался. Маленькому графу оставалось лишь дать себе твердое обещание: на сей раз продержаться до конца и ни в коем случае не позориться рвотой!

Он слегка похлопал себя по щекам и крепко сжал кулаки.

«Держись, Шэнь Ваньша! Ты же блистательный и утонченный маленький граф, покоривший столицу, тебе негоже пасовать перед трудностями!»

Закончив мыть руки, Лу Ли перевел дыхание и подошел ко второму телу.

— Ну что, приступим...

Шэнь Ваньша зажал рот ладонью и замер у стены, не отводя глаз от происходящего. Юноша уверенно наметил линии на бледной коже, сделал разрез и с помощью диковинных стальных инструментов принялся слой за слоем отделять мышцы и кровеносные сосуды. Вот он извлек поврежденный корень языка, аккуратно высвободил гортанные хрящи... Пальцы Лу Ли двигались с невероятным изяществом, а загадочные приспособления в его руках словно порхали сами собой.

Вскоре он замер. Глаза его торжествующе блеснули. Поманив к себе Чжао Чжу и уездного судью, он указал на свою находку — крошечное обугленное клеймо. Убедившись, что свидетели все зафиксировали, а подробности внесены в протокол, Лу Ли вернул на место гортань и язык, после чего принялся методично сшивать ткани. Его рука не дрогнула ни разу, пока последний стежок не лег на кожу покойного.

Второе тело теперь выглядело в точности как первое — опрятное, лишенное следов ужасной резни, если не считать тонкого шва на бледной коже.

Настоящее чудо! Невероятное мастерство!

Восторг в душе Шэнь Ваньша окончательно вытеснил былой страх. Восхищение другом росло с каждой секундой. Да этот Сяо Ли просто небожитель! Не иначе как сошедший на землю бессмертный!

Ван Дэсин незаметно проскользнул обратно в комнату и теперь стоял рядом с маленьким графом, так же прижимаясь к стене и зажимая рот руками. Его маленькие глазки-щелки лихорадочно поблескивали, не упуская ни единой детали работы юноши. Бог весть, какие мысли роились сейчас в его старой голове.

За этой работой незаметно пролетела вся ночь. Когда на востоке забрезжил рассвет, Лу Ли наконец закончил вскрытие и осмотр всех пяти тел.

Затягивая последний узел на груди пятого покойника, он почувствовал, как перед глазами все поплыло от усталости. Ноги сделались ватными, он едва не рухнул на пол, но вовремя оперся о край стола.

— Теперь... я в общих чертах понимаю, как именно действовал убийца.

http://bllate.org/book/34752/4646255