Готовый перевод Pretending to Be Good: Moon Slave / Притворство послушной: Две стороны одной тайны: Глава 5

Линь Гуань села на кровати и перевела дыхание. В голове по кругу прокручивались кошмарные, гротескные образы из сна. Она коснулась лба, покрытого холодным потом, и в душе пожалела, что послушалась друзей и посмотрела тот фильм ужасов, который, по их словам, был невероятно хорош.

Хотя она прекрасно понимала, что всё это лишь плод воображения, остаточные видения из сна заставляли неконтролируемый страх расползаться по сердцу. Глядя на темноту перед собой, которая, казалось, неумолимо пожирала пространство, она сбросила одеяло и встала.

Выйдя к дверям и щелкнув выключателем, она залила комнату ярким светом, и лишь тогда невыносимое чувство паники немного отступило.

Посмотрела на телефон — три часа ночи. Линь Гуань сейчас совсем не хотелось спать, она тяжело вздохнула, вновь коря себя за решение, принятое днем.

Постояв на месте, она накинула кофту поверх тонкой ночной сорочки и открыла дверь. Ей хотелось сходить на кухню и сделать себе чашку молока, чтобы поскорее уснуть.

Снаружи не было той кромешной тьмы, которую она себе представляла. Дверь в комнату ребенка, который поселился у нее пару дней назад, была приоткрыта. Из щели пробивался слабый свет, а до слуха доносилось постукивание по клавишам.

«Так поздно не спит», — подумала Линь Гуань. Впрочем, вспомнив, как сама когда-то часто засиживалась допоздна за танцами, она решила, что для такого возраста это в порядке вещей.

«Как же здорово быть молодым», — промелькнуло у Линь Гуань в голове. Размеренный звук клавиатуры в этот момент показался невероятно успокаивающим, и нахлынувшая было паника наконец улеглась.

Ведомая каким-то внутренним порывом, Линь Гуань изменила свой маршрут и направилась на свет, струящийся из щели. Она осторожно постучала в дверь. Звук клавиатуры не прекратился, но голоса ребенка слышно не было, и она просто толкнула дверь.

Сидевшая перед компьютером Ли Цинхэ в белых наушниках словно почувствовала её присутствие. Она обернулась, замерла на мгновение, а затем поспешно сняла наушники и подняла взгляд:

— Почему ты еще не спишь?

В комнате остался лишь свет от монитора, падающий на бледное, изящное лицо ребенка. Светло-янтарные глаза казались еще прозрачнее, словно чистейший янтарь, до самого дна которого можно было доглядеться. Ли Цинхэ поджала губы, с легким недоумением глядя на неё, но тут же, словно что-то вспомнив, отвела взгляд и опустила веки, скрыв свои светлые глаза.

Линь Гуань не ответила. Прислонившись к косяку, она смотрела на неё с полуулыбкой, в её глазах, подобных осенним водам, играл игривый блеск.

Ли Цинхэ лишь с запозданием сообразила, что это она сама не спит так поздно, а эта женщина уже давно умылась и ушла в свою комнату. Она невнятно пробормотала оправдание:

— Я доредактирую это видео и сразу лягу. — Подумав, она добавила более твердым тоном: — Осталось совсем чуть-чуть.

Линь Гуань наконец заговорила. Её сонный голос звучал низко и хрипло, лениво и маняще:

— Малыши, которые вечно поздно ложатся, могут перестать расти.

Ли Цинхэ словно опалило этим голосом, мочки её ушей покраснели. Смутившись, она ответила, что всё поняла, а затем, что-то вспомнив, развернулась и достала салфетку, протягивая её гостье.

— М? — Линь Гуань приподняла бровь.

Ли Цинхэ указала пальцем другой руки на свой лоб.

Линь Гуань вспомнила о холодном поте, выступившем минуту назад, взяла салфетку и, вытираясь, не преминула напомнить:

— Впредь ложись пораньше.

Ли Цинхэ кивнула, а когда та закончила, спросила:

— Тебе нехорошо?

Линь Гуань не сразу поняла вопрос и озадаченно посмотрела на нее.

Ли Цинхэ помедлила и деликатно добавила:

— Ты не спишь, потому что у тебя болит живот?

Линь Гуань осенило. Вспомнив причину своих кошмаров и посмотрев на ребенка перед собой, старшая внезапно почувствовала, что об этом как-то неловко говорить.

Видя затрудненное выражение лица Линь Гуань, Ли Цинхэ еще больше уверилась в своей догадке. Она встала и заботливо произнесла:

— Пойди приляг на кровать.

Линь Гуань, всё еще старавшаяся сохранить достоинство старшей, в каком-то оцепенении позволила ребенку усадить себя на край кровати. Ли Цинхэ накрыла её одеялом и даже слегка прижала его в области живота, чтобы плотнее прилегало.

— Подожди здесь немного, — сказала Ли Цинхэ и вышла.

Линь Гуань смотрела на её худощавую спину. Она открыла было рот, чтобы что-то сказать, вспоминая содержание дневного фильма, но промолчала, оставшись в комнате, где еще сохранялось тепло.

С кухни донеслись звуки возни. Ли Цинхэ не заставила её долго ждать: через десяток минут она принесла чашку дымящихся яиц с коричневым сахаром.

Линь Гуань с очень сложным выражением лица смотрела на эту чашку и молчала.

Ли Цинхэ не стала вникать в подробности, решив, что у той просто болит живот. Она поставила чашку на стол, увидела, что Линь Гуань не двигается, немного подумала, взяла чашку обратно, села рядом и, зачерпнув ложкой, собралась её покормить.

Линь Гуань испуганно отпрянула:

— Не надо, не надо!

Реакция была слишком бурной. Ли Цинхэ поняла, что мысли женщин в подобные периоды всегда переменчивы — это было вполне объяснимо — и протянула ей чашку, чтобы та ела сама.

В конечном итоге Линь Гуань покорно ела яйца с коричневым сахаром, которые должны были быть молоком, а остатки страха сменились недоумением.

Видя, что Ли Цинхэ собирается еще что-то предпринять, она поспешно остановила её:

— Мне уже лучше. Разве тебе не нужно доделать видео? Иди скорее, — она боялась, что та сейчас принесет какую-нибудь грелку для живота.

Ли Цинхэ нахмурилась, глядя на неё с недоверием, но, столкнувшись с настойчивостью Линь Гуань, лишь с серьезным лицом наказала звать её, если боль станет невыносимой, и вернулась к работе. Только вот наушники она в этот раз надела лишь на одно ухо, а другой стороной они криво болтались на шее, выглядя довольно забавно.

То, что Ли Цинхэ назвала «чуть-чуть», действительно было чуть-чуть: она закончила всё минут за десять. Линь Гуань допила остатки сладкой воды, а Ли Цинхэ как раз сохранила видео и выключила компьютер.

Линь Гуань откинула одеяло, обе одновременно встали.

Ли Цинхэ забрала у нее чашку. Младшая была застенчива, в таких вещах всегда смущалась и, чувствуя себя неловко, тихо спросила:

— Тебе полегчало?

Линь Гуань могла лишь кивнуть.

Ли Цинхэ вздохнула с облегчением и снова повторила:

— Если станет больно — обязательно скажи.

Линь Гуань не знала, что на это ответить, поэтому снова кивнула и поспешила уйти из этого места, которое вызывало у неё такое смущение.

Ли Цинхэ последовала за ней.

— Я правда в полном порядке, — бессильно объяснила Линь Гуань.

Ли Цинхэ серьезно кивнула, но продолжила идти следом, проводив её до самой двери комнаты.

— Всё, я правда в порядке, — Линь Гуань стояла у двери, прислонившись к деревянной створке, и в который раз бессильно подчеркнула это.

http://bllate.org/book/34717/4285865