Готовый перевод The Buddha's Son Was Kidnapped by the Entertainment Industry / Буддийский монах в огнях софитов: Глава 9

Сю Синь услышал описание роли и слегка удивился. Он невозмутимо бросил взгляд на сидевшего неподалеку отстраненного Лянь Бо, ведь звучало всё так, будто этот персонаж являлся полной противоположностью Лянь Бо.

Впрочем, Сю Синь ничего не сказал, а просто сосредоточился на том, как Цзин Хуэй продолжил объяснять ему суть роли.

— В сюжете этот персонаж — ключевая фигура, словно столп, успокаивающий бушующие волны, или маяк, который всегда появляется перед запутавшимися главными героями, чтобы рассеять их сомнения. Поскольку это сериал в жанре уся, мастерство боевых искусств у этого персонажа непостижимо глубоко, и он не раз спасает главных героев из смертельной опасности. Сцена, которую мы будем снимать сегодня во второй половине дня, как раз и заключается в том, что персонаж по имени «Безымянный» помогает главным героям ускользнуть от погони отца главной героини.

Говоря это, Цзин Хуэй внезапно схватил Сю Синя за руку, пытаясь поднять его на ноги. Почувствов тепло ладони Цзин Хуэя, Сю Синь инстинктивно хотел стряхнуть ее, но вовремя сдержался.

Сю Синь вообще-то обладал располагающим к себе характером, и паломники, приходившие в храм возблагодарить богов, часто заводили с ним беседы, однако мало кто осмеливался вступать с Сю Синем в телесный контакт. Подобно тому, как смертные выкладывают бодхисаттвам и Будде всё до последнего слова, но практически никогда не касаются их золотых изваяний.

Цзин Хуэй заметил секундное замешательство Сю Синя: сперва он не понял, в чем дело, но, сообразив, в чем причина, неловко отпустил руку Сю Синя, а затем продолжил пояснять:

— Сегодня во второй половине дня мы сначала снимем сцену погони на улице. Когда главные герои донельзя измотаны преследователями, ты падаешь с небес и спасаешь их. Пойдем, я сначала покажу тебе раскадровку, а потом позову постановщика трюков, чтобы он скорректировал твои движения. Остальные актеры начали готовиться давным-давно, но я только что услышал, что ты сам владеешь боевыми искусствами, так что должен освоиться гораздо быстрее.

Сю Синь испытывал некоторую скованность из-за того, что Цзин Хуэй только что держал его за руку, но у наблюдавшего за этим со стороны Лянь Бо глаза чуть кровью не наливались — он даже ухом не вел, когда режиссер Чжан объяснял ему роль.

Режиссер Чжан внутренне был недоволен, но внешне никак это не показал: в конце концов, он давно слышал, что происхождение у Лянь Бо непростое и обижать его обычному человеку не стоит. Ему оставалось лишь с неловкой улыбкой сказать потерявшему интерес Лянь Бо:

— Брат Лянь, ты, случайно, не заболел? Если плохо себя чувствуешь, давай сначала отдохнешь. Всё равно у тебя сегодня во второй половине дня не так много сцен — всего пара досъемок крупным планом.

Вот эти слова Лянь Бо расслышал. Он машинально уставился на режиссера Чжана, но, опомнившись, виновато произнес:

— Простите, режиссер Чжан, я сегодня действительно чувствую себя неважно.

Сказав это, он отыскал место, откуда были хорошо видны Цзин Хуэй и Сю Синь, уселся на него, затем достал телефон и зашел в групповой чат.

Лянь Бо: Ах-ах-ах! До чего же я взбешен!!

Мэн Юньци: Что случилось, брат Лянь? Кто тебя разозлил?

Лянь Бо: А кто еще? Да эта мелкая шлюха. Разве я не говорил в обед, что заставил его подменять меня на трюках?

Чжоу Шэнхуэй: Ну да, и как? Сцены с драками у него вышли чертовски захватывающими?

Лянь Бо: Они до сих пор сцену разбирают, но эта мелкая шлюха уже успела подкатить к брату Цзин Хуэю!

При этом Лянь Бо исподтишка сделал снимок того, как Сю Синь и Цзин Хуэй вместе изучают раскадровку. Телефон у него был самой новой модели, и качество снимка оказалось отличным: на кадре лучи солнца падали на Сю Синя и Цзин Хуэя одновременно, и со стороны это выглядело очень красиво.

Однако Лянь Бо вовсе не находил в этом ничего красивого — ему казалось, что Сю Синь мозолит глаза повсюду. Отправив эту картинку в чат, он принялся поливать Сю Синя грязью: [картинка] Просто слов нет, ухмыляется прямо как лис-оборотень. Средь бела дня ведет себя так нагло, и кто знает, как он измывался над Чу Чу, вернувшись в семью Чу.

Лянь Бо: Если бы не обилие сцен с его участием во второй половине дня, стал бы брат Цзин Хуэй вообще обращать на него внимание? Знал бы я в обед, так сразу вытолкал бы его со съемочной площадки, чтобы брат Цзин Хуэй не тратил на него время.

Чжоу Шэнхуэй: Не переживай, молодой господин Цзин не опустится до того, чтобы на такого заглядываться. Сейчас он ухмыляется так самоуверенно, а как только начнется съемка — еще заревет. Он же новичок, который сроду в кино не снимался, он, наверное, даже не представляет, как правильно вставать под камеру! @Чу И, малышка Чу Чу, я ведь прав, да?

Увидев это, Лянь Бо немного успокоился: и правда, Сю Синь всего лишь новичок, разве с ним сравнишься? Сю Синь — просто пустышка, а как только съемки начнутся по-настоящему, Цзин Хуэй поймет, что от Сю Синя толку ноль, и больше не станет обращать на него внимание.

В этот момент Лянь Бо заметил в чате новое сообщение — к его удивлению, это написал Чу И.

Чу И: И то верно. Говорят, в том горном храме, где рос брат Чу Чэнь, даже телевизор купить не могли. Брат Чу Чэнь почти не смотрел ни сериалов, ни фильмов, так что понятия не имеет, как снимается кино.

Прочитав слова Чу И, Лянь Бо окончательно успокоился. Даже обычный человек, сколько бы свиней не съел, по крайней мере видел, как они бегают, а Сю Синь даже бегающей свиньи в глаза не видел — как он может с ним состязаться?

Подумав об этом, Лянь Бо перевел взгляд, в его глазах блеснул огонек, и в голове, судя по всему, созрел очередной план.

На самом деле Сю Синь заметил, что Лянь Бо исподтишка наблюдает за ним и Цзин Хуэем, но не стал принимать это близко к сердцу. Однако, заметив, как взгляд Лянь Бо сменился от изначальной враждебности и ненависти на зависть, а затем на откровенное презрение, он невольно мысленно подивился тому, сколь сложны человеческие чувства.

— Всё понял?

Услышав вопрос Цзин Хуэя, Сю Синь вновь сосредоточился. Хоть он краем глаза и поглядывал на Лянь Бо, главная его мысль была прикована к раскадровке в руках Цзин Хуэя.

У разных режиссеров свой подход к работе: некоторые не придают раскадровке особого значения, им достаточно задумки в голове, чтобы скомандовать мотор.

Но Цзин Хуэй был другим: перед началом съемок фильма он зарисовал огромное количество детальных кадров, стремящихся к тому, чтобы каждый актер после их просмотра мог точно сыграть в полном соответствии с его авторским видением.

Подобной раскадровки было вполне достаточно, чтобы такой абсолютный профан, как Сю Синь, сразу всё уловил, а в сочетании с пояснениями Цзин Хуэя в его голове даже выстроилась связная динамичная картинка.

В процессе Цзин Хуэй также просвещал Сю Синя насчет базовых вещей — например, что такое точки на площадке и ракурсы камеры, стараясь помочь ему быстрее адаптироваться к игре перед объективом.

Объяснения и ликбез Цзин Хуэя были столь же подробными, сколь и его раскадровки, благодаря чему Сю Синь куда глубже постиг суть кинопроизводства. Между делом Цзин Хуэй также много рассказывал об экранном языке и повествовательных приемах этой картины.

По правде говоря, Сю Синя немного смущало: неужели каскадеру нужно настолько глубоко погружаться в сценарий? Но как бы то ни было, он неизменно внимательно прислушивался к каждому слову.

Когда он опустил голову и наклонил голову к нему, с точки зрения Цзин Хуэя были отчетливо видны его белая нежная мочка уха и веерообразные ресцы ресниц. Ресницы Сю Синя были не слишком загнуты вверх, зато необычайно густые и длинные, они вычерчивали в воздухе естественный изгиб и время от времени взмахивали, словно крылья бабочки.

http://bllate.org/book/34693/4282728