Готовый перевод Starting as a Fragile Insect Mother / Мать роя: Путь к вершине в эпоху межзвездных войн: Глава 5

Чесир ничего не ответил.

Ши Жуй прикусил губу, еще раз взглянул на него и лишь тогда развернулся. Он долго провозился, пытаясь понять, как открыть дверь, а потом ушел.

Чесир же чувствовал себя так, словно стая муравьев вгрызлась ему в самое сердце, неспешно выедая его изнутри. На душе стало до раздражения паршиво, причем совершенно непонятно почему.

Выйдя из дома Чесира, он обнаружил, что снаружи снова зарядил густой, непрекращающийся мелкий дождь.

Погода была отвратительнейшая, а воздух словно пропитался тяжелой, грязноватой свинцовой мглой.

— Ненавистный Коррозионный Дождь, ничего из-за него не сделаешь.

— Да я же только вчера одеяло вывесил сушиться!

— Ха-ха-ха, кто вообще в наши дни сушит одеяла таким первобытным способом…

Ругань людей не утихала; все ненавидели и проклинали Коррозионный Дождь, превративший жизнь в сплошную головную боль.

Ши Жуй, подобно неприметной тени, бродил по улицам. Он и без того был худощав, а закутавшись в черный плащ с капюшоном, который перед уходом накинул на него Чесир, чтобы защититься от осадков, стал и вовсе невидимым для окружающих.

Он не знал, куда ведет путь назад, не знал, где искать дорогу вперед.

Он совершенно не представлял, куда идти — этот чужой мир был слишком огромен. Хотя людей здесь все еще было большинство, изредка попадавшиеся существа других, незнакомых рас все равно заставляли его вздрагивать.

В тихом, темном переулке нашлось место, где можно было спрятаться от дождя. Ши Жуй медленно подошел туда, опустился на корточки, обхватив колени руками, и замер в ожидании, пока стихнет ливень.

Случайный взгляд упал на стену — из щели между металлическими плитами пробивался нежный, ярко-зеленый росток. Было удивительно видеть этот островок жизни посреди грубого железа.

Его взгляд невольно приковало к себе это зрелище, и в прекрасных глазах отразилась нежная зелень.

Пока смотришь на пейзаж с моста, сам становишься частью пейзажа в чьих-то глазах.

От прекрасного юноши исходил дивный аромат, который почти полностью развеялся и притупился из-за влажного воздуха, однако два усика, показавшиеся из угла, задрожали в предвкушении. Они уловили сладкий, дурманящий запах, от избытка которого можно было опьянеть до потери сознания.

Чем ближе они подбирались, тем сильнее дрожали, жадно впитывая в себя этот аромат.

Зеленые фасеточные глаза обернулись, и переулок заполнился целой плотной массой существ, уставившихся на закутанного в плащ юношу.

Ши Жуй не замечал этого едва уловимого движения. Он во все глаза смотрел, как нежный, сочный, только-только проклюнувшийся стебелек постепенно вянет, желтеет и чахнет от нескольких капель Коррозионного Дождя, попавших на него.

Не задумываясь, он инстинктивно бросился вперед, пытаясь прикрыть растение широким рукавом от капающего с неба яда.

Но Ши Жуй слишком долго простоял, остолбенев, и теперь мог лишь наблюдать, как прекрасный зеленый листок медленно умирает. Сморщившийся, мягкий желтый лепесток безжизненно опустился на его белые, как тонкие ростки лука, пальцы.

Ши Жуй тоже сник. Он застыл, глядя на желтый лист в своей ладони, и долго не мог пошевелиться.

— Матушка, не грусти…

— Матушка…

Ему почудилось, будто раздался какой-то голос. Невозможно было разобрать, мужской он или женский, нельзя было определить возраст, но звучал он странно и пугающе.

Ши Жуй резко вскочил, отчего в глазах потемнело, а голову на мгновение пронзило головокружение.

Он испуганно огляделся по сторонам, ища источник звука. Его пальцы, цеплявшиеся за стену, попали на какой-то острый край — ладонь пронзила боль, выступила тонкая полоска крови, и несколько алых капель просочились наружу.

Он тихонько вскрикнул, протянул руку, глядя на рану, и капли крови, не удержавшись, упали вниз.

Ши Жуй начал с досадой думать о том, что у него нет ни салфеток, ни чистой воды, чтобы промыть рану, да и кто знает, не кишело ли то место, к которому он прикоснулся, бактериями…

Несколько капель крови, упавших с высоты, не впитались в землю — они угодили прямо в темную, лишенную света пасть и были слизаны без остатка.

Это было черное насекомое размером с большой палец, покрытое хитиновым панцирем. Десятки крошечных лапок суетливо перебирали по земле, а два длинных усика неистово дрожали. От попавшей внутрь крови реакция существа стала еще яростнее — оно словно приняло какую-то дозу стимулятора.

Только оно одно знало, что внутри его тело будто перемалывают и собирают заново. Боль была такой невыносимой, что казалось, оно вот-вот погибнет — его разрывало на части от головы до хвоста.

Слово Матушка было выжжено в его генах, и лишь оно одно, казалось, способно было помочь ему вытерпеть этот ад.

Оно должно во что бы то ни стало добраться до Матушки, отдать ей всё самое лучшее в мире и сделать так, чтобы она больше никогда не грустила.

Насекомое было слишком крошечным, а в переулке было темно, так что оно полностью слилось с тенями. Ши Жуй, разумеется, его не заметил.

Он снова вспомнил тот голос, что показался ему галлюцинацией, и, не смея оставаться здесь дольше, поспешно развернулся и бросился прочь из переулка.

Два зеленых фасеточных глаза могли лишь смотреть вслед удаляющейся худой фигуре в черном плаще. Усики нервно дрожали, но сдвинуться с места оно не могло.

— Матушка, как больно…

…

Дождь стих, и Ши Жуй перевел дух.

Черный плащ и маска придавали ему хоть немного смелости. Он плотнее запахнулся в плащ и бесцельно побрел по улице, ничем не отличаясь от неприкаянного духа.

Прохожие лишь мельком бросали на него взгляды и, теряя всякий интерес, отворачивались.

Сам того не заметив, Ши Жуй дошел до того самого огромного здания, что привлекло его внимание ранее. Оно было настолько величественным и монументальным, что даже не нужно было задирать голову — оно само властно врезалось в поле зрения, резко контрастируя с бедными и хаотичными кварталами.

Даже прилегающая к нему территория выглядела куда чище и опрятнее, а люди внутри казались куда более благополучными, чем жители внешних районов.

Стражники с холодным презрением осматривали бедняков, проходивших мимо них.

— Разрыв между богатыми и бедными действительно заметен, — раздался легкомысленный, насмешливый и при этом немного усталый голос.

Ши Жуй обернулся. Молодой человек тоже повернул голову в его сторону, две секунды завороженно смотрел на его красивые глаза, а затем невозмутимо отвел взгляд.

Каштановолосый юноша, случайно встреченный на улице, выглядел очень жизнерадостным; когда он улыбался, в уголке рта виднелся маленький клык. В каждом его движении чувствовалась невыразимая грация, манеры были непринужденными, а наряд, пусть и простой, выдавал в нем аристократизм. Он совсем не был похож на обитателя этих нищих мест и выглядел чужеродно в трущобах.

http://bllate.org/book/34616/4271682