Готовый перевод Eternal Embrace / Светлые дни в наших руках: Глава 13

Но что насчет Чуньюй Ми?.. Сейчас она так близко прижимается к ней, видит ли она в ней лишь нечто вроде матушки, теплую опору? Чжань Лань никогда себя не обманывала: когда разум ее был ясен, она оказывалась сообразительнее кого угодно. Сейчас Чуньюй Ми, пожалуй, даже не испытывала к ней подобия влюбленности — это была лишь чистая, наивная привязанность...

Погрузившись в раздумья, Чжань Лань терзалась сомнениями.

Прошло неизвестно сколько времени, прежде чем ее рукав кто-то легко потянул.

— Есть хочу.

Чуньюй Ми поджала губки и невинно заглянула ей в глаза — словно секунду назад ссорилась с Чжань Лань совсем другая девочка.

Чжань Лань взяла с тарелки яблоко и протянула ей. Чуньюй Ми даже лежа не стала тянуть руки — просто надкусила фрукт прямо с ладони Чжань Лань. Та, всё еще снедаемая сомнениями, вдруг не выдержала и забрала яблоко обратно.

— Смотри на меня внимательно: я тебе не матушка.

Возможно, впервые разобравшись в собственных чувствах, она теперь относилась к сердцу Чуньюй Ми с особой трепетностью. В ее тоне прорезались на семь частей суровость и на три — раздражение.

Чуньюй Ми замерла с приоткрытым ртом, перестав жевать. Ну конечно, этот человек непостояннее погоды! Когда она в хорошем настроении — помогает, обнимает, дает яблоко. А когда не в духе — становится ледяной, пугает и даже яблока пожалела. Почему один и тот же человек может быть то невероятно нежным, то таким страшным? Все-таки матушка лучше всех. Чуньюй Ми перевернулась на другой бок: хоть она по-прежнему оставалась в объятиях Чжань Лань, но теперь лежала к ней спиной, да вдобавок умудрилась придавить ей правую руку. Раз не даешь мне яблоко, значит, и сама не поешь, хм!

Чжань Лань и правда не стала есть. Пока Чуньюй Ми тихонько хихикала, празднуя победу своей маленькой хитрости, Чжань Лань внезапно развернула ее обратно. Девочка никак не ожидала от нее такой силы: одно легкое движение — и она снова лицом к Чжань Лань. Та не успела скрыть выражение лица, и теперь Чуньюй Ми, пойманная с поличным за тайным смешком, походила на укравшую цыпленка лисичку. Она победоносно свернула клубочком в чужих объятиях, заставив Чжань Лань в ту же секунду пожалеть о том, что ей нельзя навсегда, до конца дней приковать это вредное создание к себе.

— Чему улыбаешься? — голос Чжань Лань полностью смягчился, в нем зазвучало едва уловимое баловство.

— Ничему, — первой реакцией Чуньюй Ми было приняться отпираться, и тут же щеки ее подозрительно порозовели от лжи.

— Врешь ведь, — негромко произнесла Чжань Лань. В ее словах не слышалось ни упрека, скорее — легкая насмешка.

— Есть хочу.

Щеки вспыхнули еще ярче, и она поспешно сменила тему.

Глядя на Чуньюй Ми, Чжань Лань все больше убеждалась, что легкий румянец делает ее куда аппетитнее. О небеса... неужели она только что подумала, что Чуньюй Ми аппетитна?! Чжань Лань усилием воли взяла свои мысли под контроль, подняла то самое яблоко и продолжила кормить девочку.

— Я тебе не матушка, уяснила? — на этот раз ее голос прозвучал мягко, с намеком на зондаж почвы.

— Угу. Матушка не кормит меня яблоками, — прожевывая кусок, невнятно отозвалась Чуньюй Ми.

На сердце у Чжань Лань отлегло: наконец-то она вырвалась из этого проклятого круга матушкиных сравнений!

— Матушка кормит меня яблочным пюре, — проглотив кусочек, добавила Чуньюй Ми.

Чжань Лань едва не задохнулась от возмущения, но тут же перехватила лукавый взгляд исподлобь. Она легко постучала Чуньюй Ми по макушке яблоком и наконец задала вопрос, который не давал ей покоя весь сегодняшний день:

— Ну а я... как по-твоему, какая я?

Закончив говорить, Чжань Лань вдруг почувствовала, как у нее пересохло в горле. В прошлом и настоящем, дома и в большом мире — Чжань Лань всегда жила так, как ей хотелось, ничуть не заботясь о чужом мнении, за что ее неизменно называли дикой и властной. Но сейчас, ожидая ответа от Чуньюй Ми, она впервые испытала то самое, легендарное волнение.

Чуньюй Ми тщательно пережевала вертевшееся на языке слово непостоянная вместе с яблоком, проглотила его и только после этого выдала продолжение фразы, отбросив первое определение:

— Очень хороший человек.

Чжань Лань показалось, что она волновалась совершенно напрасно:

— И это всё?

Чуньюй Ми посмотрела на разочарованное лицо Чжань Лань — она ведь ее только что похвалила, да и про непостоянство промолчала! Поразмыслив еще немного, девочка добавила:

— Ну... тот, кого можно обнять.

«Значит, это она имела в виду, что ко мне можно приблизиться», — мысленно перевела слова Чуньюй Ми Чжань Лань. Что ж, впереди долгий-долгий путь, удовлетворенно подумала она и помогла Чуньюй Ми доесть яблоко.

Новый день, полный голода. Как редко в последнее время выпадало удовольствие выспаться всласть! Когда стрелки на часах неумолимо приблизились к двенадцати, Чжань Лань наконец проснулась. Никто не мешал, никто не звал вставать — как же это прекрасно. Чжань Лань почувствовала, как Чуньюй Ми шевельнулась в ее объятиях, кажется, даже вытянула тонкую шейку, чтобы взглянуть на будильник на тумбочке, а потом снова спряталась.

— Чуньюй Ми.

В ответ — ни звука.

Но под сомкнутыми веками отчетливо двигались зрачки. Притворяется спящей? Чжань Лань не понимала ее маневра. Впрочем, даже когда Чуньюй Ми притворялась, выглядела она невероятно мило. Чжань Лань всерьез опасалась, что не дождется момента, когда Чуньюй Ми сама полюбит ее, и просто проглотит эту девчонку целиком. С каждым днем та становилась всё аппетитнее.

Хочет притворяться — пусть притворяется. Чжань Лань прижала ее крепче и собралась досыпать. Внезапно сокровище в ее руках снова заворочалось.

— Ты еще спишь? — глухим голосом, полным детской обиды, спросила Чуньюй Ми.

— Мм? — Чжань Лань тоже говорила с закрытым ртом. — Вообще-то это ты притворялась, вот я и решила подремать дальше...

— Есть хочу.

Чжань Лань вдруг вспомнила: последние два дня они только и делали, что дулись друг на друга, так что Чуньюй Ми за всё это время съела ровно два яблока. Шестьсот миллилитров крови — и два яблока! Чжань Лань неожиданно почувствовала, как ее щеки заливает краска: от осознания собственной бессовестности. Но ведь в комнате были только яблоки! С чувством глубочайшей вины она в очередной раз протянула одно девочке. Из ее объятий донесся тихий вздох, а затем зазвучал хруст — хрусь, хрусь — надкусываемого фрукта.

Когда после обеда появился Сяо Ань с корзинкой наперевес, вид у него был такой, словно он заглянул в лагерь беженцев. Огромная коробка с разнообразной выпечкой исчезла в животах двух обитательниц кровати меньше чем за пять минут. Более того, потерявшая всякий стыд Чжань Лань даже облизала тарелку и поинтересовалась, не осталось ли еще.

— Я же велел вам ради безопасности не выходить, но Доктор Бай наверняка оставил еду в достаточном количестве, — Сяо Ань отчаянно пытался смириться с призраком голодной смерти, материализовавшимся перед ним.

Чжань Лань и Чуньюй Ми молча скосили глаза на три оставшихся в вазе яблока. Наевшись досыта, Чуньюй Ми свернулась клубочком у Чжань Лань на груди, словно сытый котенок, и снова приготовилась спать. Теперь, грохочи хоть грон громов, она ни за что бы не отлепилась от Чжань Лань; тем более что та, хоть и с крошечной ноткой сожаления, только что запихнула ей в рот самый последний кусочек пирожного. Вспомнив смущенное выражение лица Чжань Лань секунду назад, девочка сладко улыбнулась и заснула.

http://bllate.org/book/34544/4260907