Готовый перевод Accidental Pregnancy, Immortal Me / Бессмертный детектив: Тайна чужой крови: Глава 7

Глава 6. Дело о красном колокольчике. Часть 3

— Надень тапочки, в доме запрещено исчезать.

Вань Хуэйчжоу не стал спорить с сыном, снял верхнюю одежду, аккуратно повесил её, обулся в тапочки и спросил:

— Что у нас на ужин?

Вань Цзянцзян одержал победу, и теперь с довольным видом упер пухлые ручки в бока, выпятив круглый животик. Он-то знал, что раньше папа просто считал его малышом и водил за нос, но теперь-то он уже большой! Поэтому мальчик радостно и босиком примостился на маленьком стульчике у входа, чтобы надеть тапочки.

И тут же бойко отрапортовал:

— Буду кушать мясо, папа!

Вань Хуэйчжоу вымыл руки и прошел на кухню. В холодильнике еще оставался небольшой кусочек нежирной свинины; он достал его, замариновал и поставил вариться кашу с мясом. На ночь есть другую свинину вредно — она тяжело переваривается.

Хотя Вань Цзянцзян был необычным ребенком, Вань Хуэйчжоу растил его как самого обычного малыша.

Вань Цзянцзян, шлепая тапочками, семенил следом за папой. Постояв немного и, видимо, устав, он снова зашаркал к выходу, притащил оттуда маленький стульчик и поставил рядом. Усевшись на него и подперев руками щечки с детским пухлым румянцем, он звонко поинтересовался:

— Папа, ты устал? На работе всё прошло хорошо, тебя никто из деток не обижал?

Начался традиционный вечерний разговор отца и сына.

Вань Хуэйчжоу уже привык к этой прилипчивости и болтливости сына. Помешивая кашу ложкой, он убавил огонь, чтобы она томилась на медленном огне, вытер руки от воды и невозмутимо ответил:

— Не устал. Я сидел в кабинете и изучал дела, всё прошло гладко. А в обед ел свинину в соевом соусе...

У Вань Цзянцзяна даже глаза заблестели, он облизнулся:

— Свинину в соевом соусе!

— Никто меня не обижал, — подытожил Вань Хуэйчжоу, делая вид, что не замечает аппетитного вида Цзянцзяна.

Вань Цзянцзян надул губы, сердито раздул щеки и протянул:

— Папа, ты так и не сказал, вкусная она была, свинина в соевом соусе?

— Вкусная, — лаконично ответил Вань Хуэйчжоу.

Вань Цзянцзяну оставалось только пускать слюнки и предаваться мечтам — он знал, что папа ему ее всё равно не купит.

Вскоре каша была готова. Отец и сын сели ужинать: перед каждым стояла миска каши и тарелка битых огурцов. Вань Хуэйчжоу ел вроде бы неторопливо, но на деле очень быстро — сказывалась привычка прошлых лет, когда из-за завалов на работе приходилось расправляться с едой в два счета. А вот Вань Цзянцзян, хотя накладывал ложки полные с горкой, ел с черепашьей скоростью и при этом обожал болтать.

Он выкладывал всё до мельчайших подробностей: что произошло сегодня в детском саду, абсолютно всё.

Вань Хуэйчжоу не отличался многословием, но слушал очень внимательно. Время от времени он напоминал: Ешь кашу, — и Цзянцзян послушно отправлял в рот еще пару ложек.

Покончив с ужином, Вань Хуэйчжоу принялся убирать со стола, а Вань Цзянцзян сидел на своем маленьком стульчике и продолжал докладывать папе, кто именно в саду похвалил его за красивую внешность.

Папа, телефон звонит! — Вань Цзянцзян в тапочках шлепал по гостиной, увидел фотографию на экране и звонко крикнул: — Это бабушка!

— Ответь ты, — Вань Хуэйчжоу, наконец получивший минуту покоя, вытирал посуду полотенцем и слышал из комнаты голоса Цзянцзяна и его мамы.

— Я соскучился по бабушке. Папа моет посуду. Вечером мы пили кашу. Бабушка, папа в обед ел свинину в соевом соусе, а мне не дал.

Уже научился ябедничать.

Вань Хуэйчжоу вышел, забрал телефон из руленок Вань Цзянцзяна и легко шлепнул сына по макушке:

— На ночь нельзя есть жирное, оно плохо переваривается.

— А завтра в обед можно? — заморгал глазками Вань Цзянцзян.

— Нельзя, завтра в столовой ее не готовят, в детском саду тебе не дадут, — решительно отрезал Вань Хуэйчжоу, переведя взгляд на телефон: — Мам, у меня всё в порядке, Цзянцзян со мной, всё хорошо, я справлюсь.

Вань Цзянцзян пластом распластался на диване и с тоской думал о своей несчастной свинине в соевом соусе.

В трубке продолжала говорить Су Хун:

— Не хватает денег — так и скажи, нечего стесняться. Каким бы взрослым ты ни был, ты мой сын. Того дядю Ци я трогать не буду, мы ведь еще до свадьбы обо всем договорились: его имущество — его, а мое припасено для тебя...

— Мам, мне хватает, — Вань Хуэйчжоу на мгновение замолчал, бросив взгляд на раскинувшегося на диване Цзянцзяна. Только обзаведясь собственным ребенком, он по-настоящему понял, как нелегко быть родителями, и смягчил тон: — Спасибо, мам.

Су Хун на секунду опешила, а затем поспешно произнесла: — О чем ты говоришь, какое еще спасибо между матерью и сыном?

Поговорив еще немного, она наконец повесила трубку.

Вань Хуэйчжоу отложил телефон и подошел к лежавшему на диване пухлому комку. В одежде Вань Цзянцзян казался худеньким и стройным, но на самом деле весь состоял из мягких складочек — выручало лишь то, что лицо у него было маленьким.

— Купаться и спать.

Вань Цзянцзян послушно кивнул и широко раскинул руки, без тени смущения требуя ласки:

— Папа, на ручки.

Вань Хуэйчжоу улыбнулся, потрепал сына по голове, взвалил тяжеленького паренька на плечо и понес в ватную комнату. Быстро искупав и натерев до блеска, он уложил его под одеяло. Вань Цзянцзян завернулся так, что торчало лишь личико размером с ладошку; его сияющие глазенки уже слипались от сонливости. Зевнув, он сонным, мягким голоском произнес:

— Папа, а есть палочки от благовоний со вкусом свинины в соевом соусе?

— Нет, — Вань Хуэйчжоу не удержался от смеха.

Вань Цзянцзян недовольно скривил ротик, но в конце концов, тяжело вздохнув, снизил планку:

— Ладно, пусть тогда сегодня со вкусом апельсина.

Вань Хуэйчжоу достал из шкафчика спираль благовоний с апельсиновым ароматом, установил их в подставку у изголовья кровати Цзянцзяна и чиркнул спичкой. В приоткрытую щель окна задувал легкий ветерок, смешиваясь с едва уловимым цитрусовым ароматом, который мягко плыл в воздуде.

Лежавший в постели Цзянцзян потерся щекой о подушку и пробормотал едва слышно:

— Папа, спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — Вань Хуэйчжоу наклонился и поцеловал сына в лоб.

Цзянцзян уже спал с закрытыми глазами. Силуэт мальчика постепенно растворился в воздухе, но Вань Хуэйчжоу знал, что сын по-прежнему лежит в постели.

Выйдя из комнаты и прикрыв за собой дверь, он увидел на экране телефона всплывшее уведомление о новом сообщении: двадцать минут назад госпожа Су Хун перевела ему сорок тысяч юаней с пометкой «на карманные расходы».Вань Хуэйчжоу немного подумал и всё же не стал возвращать деньги, отправив короткое сообщение: Получил, спасибо, мам, в следующий раз не присылай столько, мне хватает.

Су Хун ответила очень быстро: Не много, ложись спать пораньше, не переутомляйся.

Между матерью и сыном больше не нашлось о чём поговорить.

Родители развелись, когда Вань Хуэйчжоу учился в шестом классе начальной школы.

Его отец, Вань Лиминь, был уголовным розыскником. По словам Су Хун, Вань Лиминь был хорошим полицейским, но скверным отцом и мужем. В детстве Вань Хуэйчжоу отличался слабым здоровьем и вечно бегал по больницам — Су Хун всегда носила его на руках сама, невзирая на метели и бураны. В детских воспоминаниях Вань Хуэйчжоу фигура отца появлялась крайне редко.

Су Хун не выдержала такого брака: сын достался ей, и они разошлись по обоюдному согласию.

Трудности матери-одиночки Су Хун преодолевала, стиснув зубы. Заявив во что бы то ни стало обеспечить сыну комфортную жизнь, она с головой ушла в работу. Вань Хуэйчжоу со средней школы жил в интернате, и со временем образ матери стал мелькать в его жизни всё реже и реже.

Дела Су Хун шли всё в гору, но в один прекрасный день она обнаружила, что, кроме денег, им с сыном больше о не о чем поговорить.

Такой характер у Вань Хуэйчжоу сформировался сам собой: с малых лет он рол сдержанным, молчаливым и ко всему относился равнодушно — ровно до тех пор, пока на свет не появилась Вань Цзянцзян.

Четыре года назад, восемнадцатого августа, ровно год спустя после взрыва на свадьбе Сяо Лэя в городе Янь.

В тот вечер Вань Хуэйчжоу только-только вернулся домой из больницы. Неделю назад во время задания, в критический момент, он заслонил собой коллегу от пули. И впрямь не умер, выжил — врачи говорили, что он в рубашке родился, ведь по дороге в больницу у него даже сердце остановилось, но в итоге он ожил и пошёл на поправку очень быстро.

Вань Хуэйчжоу был уверен: в тот миг во время взрыва его смерть не была иллюзией.

Ближе к полуночи Вань Хуэйчжоу проснулся от боли, опустил взгляд и увидел, что живот у него вздулся, словно воздушный шарик. Вань Хуэйчжоу отслужил в полиции девять лет и повидал всякого на своём веку, но даже случившееся с ним в прошлом году возвращение с того света не заставило его испытать такой ужас, как в эту минуту.

Когда ему показалось, что его живот сейчас лопнет и он умрёт, по коже живота прокатилась волна раздирающей боли, и огромный живот тут же сдулся, точно выпущенный шарик, а следом раздался детский плач — мягкий, жалобный плач, вот только самого ребёнка было не видно. На широкой кровати находился только он один, а звуки младенческого плача эхом разносились по пустой комнате.

Вань Хуэйчжоу замер на месте, а тот младенец, чей голос звучал отчётливо, но силуэта было не разглядеть, постепенно стал проявляться: он лежал у него между ног, весь в крови, голенький, и смотрел на него огромными глазами.

Это и была Вань Цзянцзян.

Несмотря на всю эту мистику, Вань Хуэйчжоу был сердцем предан вере, что этот младенец появился на свет прямо из его живота — ведь он вынашивал его целый год.

Брак родителей не вызывал у Вань Хуэйчжоу тяги к семейной жизни, но внезапное появление Вань Цзянцзян не позволяло ему просто закрыть на это глаза. Отдел уголовного розыска города Юньчэн был слишком загружен работой, и Вань Хуэйчжоу, долго не раздумывая, подал в отставку, чтобы целиком посвятить себя воспитанию Вань Цзянцзян.

В младенчестве ухаживать за Вань Цзянцзян было невероятно трудно: порой она внезапно исчезала, а порой принимала облик человеческого ребёнка.

Восемнадцатое число восьмого месяца по лунному календарю — Праздник призраков.

Пусть ему и не хотелось этого признавать, Вань Хуэйчжоу понимал: исчезновения Вань Цзянцзян на самом деле означали переход в бестелесную форму духа, а по ночам, когда они засыпали под аромат благовоний, её тело становилось плотнее. Днём же она принимала человеческий облик и ничем не отличалась от обычного ребёнка, разве что была донельзя хитрой и озорной да обожала отращивать длинные волосы, наряжаться в платья и притворяться девочкой — ведь тогда находилось столько желающих похвалить её красоту.

Все эти навыки были выработаны на практике за прошлые годы заботы о Цзянцзян.

Пять дней подряд Вань Хуэйчжоу просиживал в кабинете за изучением папок с делами, отмечался на входе и уходил домой ровно по часам. Никаких происшествий не случалось, и эта безмятежная обстановка внушала Вань Хуэйчжоу ложное ощущение, будто он вовсе не служит в уголовном розыске — теперь он наконец-то понял, о чём тогда говорил Сяо Лэй, жалуясь на скуку.

Двухдневные выходные в конце недели — вещь в отделе уголовного розыска города Юньчэн совершенно немыслимая.

Эти два дня Вань Хуэйчжоу провёл вместе с Цзянцзян, неспешно прогуливаясь по городу Янь. Цзянцзян даже не капризничала и не требовала тушеной свинины, зато накупила целую кучу новых платьев. Вань Хуэйчжоу тоже порядком устал от этого увлечения сына, но стоило запретить ему наряжаться, как тот превращался в бестелесного духа и устраивал истерики.

Рано утром в понедельник Вань Цзянцзян облачился в длинное тёмно-зелёное платье, под которое надел чёрные легинсы, а на ноги обул маленькие кожаные сапожки.

— Папа, я хочу надеть то новое пальто, — Вань Цзянцзян обладал весьма твёрдыми взглядами на эстетику и гардероб.

Погода в последнее время теплела, так что в шерстяном пальто замёрзнуть он не боялся. Вань Хуэйчжоу достал пальто и протянул ему:

— Утром обойдёмся без мясных булочек.

Они ели их уже четыре дня подряд.

Вань Цзянцзян одевался сам, одной рукой застёгивая пуговицы-клёванты. Ему это быстро надоело, и, заметив, что папа отвлёкся на смену обуви, он кивнул головой — и все оставшиеся пуговицы в мгновение ока застегнулись сами собой. Почувствовав себя воришкой, пойманным с поличным, Вань Цзянцзян закивал наугад:

— Хорошо-хорошо!

Выйдя за дверь, он только тогда сообразил, что мясных булочек ему не видать, и теперь уныло плелся позади отца. Впрочем, стоило ему о чём-то задуматься, как его глазки снова засияли.

Сегодня понедельник, а в прошлый раз папа покупал ему тушеную свинину как раз в понедельник.

Проводив Цзянцзян, Вань Хуэйчжоу вернулся в участок и только успел налить себе чашку чая, как в дверь постучал Хэ Сяофэн:

— Капитан, только что поступило сообщение: в районе Вэйбинь произошло убийство, местное отделение полиции уже оцепило место преступления.

— На выезд, — бросил Вань Хуэйчжоу, быстро отставил чашку, накинул куртку и направился к выходу. — Что за обстановка?

Хэ Сяофэн доложил:

— По информации из отделения, жертве семь лет, девочка.

http://bllate.org/book/34526/4258669