Готовый перевод Winter Starfruit / Сладкий вкус зимы: Искусство сахарной скульптуры: Глава 10

Солстис и команда Сладких конфеток не стали задерживаться в кофейне дольше. Ху Лу, закончив протирать стол, поднял голову и увидел, как Солстис машет рукой на пороге, провожая брата Тана. Её серьги отсветили ослепительным блеском, из-за чего в глазах у Ху Лу заплясало два-три белых пятника.

Красавчик, не три больше, Таотао только что ушел в производственную комнату взбивать сливки, он всё равно не видит, как ты трудишься. Солстис проводила взглядом удаляющуюся команду Сладких конфеток, притянула к себе стеклянную дверь и с живым интересом оглядела Ху Лу.

Её пытливый взгляд упёрся в закатанные рукава Ху Лу; не в силах сдержать сплетнический зуд, она допытывалась:

— А ты кем приходишься нашему Таотао?

Мозг Ху Лу лихорадочно заработал, но он так и не смог подобрать подходящего определения для их с Ян Тао отношений.

Назвать это тайной страстью? Вряд ли, ведь они оба открыто и прямо вынесли свои чувства на суд Божий.

До романтических отношений тоже было ещё далеко — бабушка надвое сказала.

Об одноразовой связи и говорить нечего: придерживаясь мнения, что за любые близкие отношения нужно нести ответственность до конца, Ху Лу никогда не рассматривал ту пьяную ночь как мимолетное приключение.

— Друзья, — так Ху Лу ответил на любопытство Солстис.

Сейчас они друзья, потом станут парнями, а со временем — возлюбленными. Какая безупречная траектория! Мысли Ху Лу унеслись ввысь и начали блуждать: он принялся размышлять, куда они с Ян Тао отправятся на свидание после того, как сойдутся, и где сыграть свадьбу — на родине или за границей.

Видя явно витающее в облаках выражение лица Ху Лу, Солстис обернулась и заметила, что Ян Тао держит миску и, взбивая сливки, украдкой поглядывает на них. Она мгновенно всё поняла, беспомощно покачала головой и вздохнула:

— Бедный персик Тао собирается ступить на кладбище любви.

Кто способен заставить убежденного холостяка поверить в любовь? Ян Тао никогда никого не уговаривал, да и Солстис никогда никого не слушала. Привыкшая действовать по-своему, она иногда находила развлечение в том, чтобы поглазеть на чужие драмы ради разнообразия, а к любви и ненависти всегда относилась с прохладцей, держась от них подальше.

Их знакомству всего несколько дней, а они уже успели переспать, поссориться, разойтись и сойтись снова... Солстис передернуло от озноба, она потерла плечо и пробормотала:

— Понять не могу, о чём вы только думаете, психи ходячие.

Этот самый псих ходячий, о котором говорила Солстис, тоже понятия не имел, о чём он думает.

Ян Тао прижимал к груди миску со сливками, а электрический миксер на высокой скорости издавал жужжащий шум, из-за чего парень совершенно не слышал, о чём Солстис беседует с Ху Лу.

Небось, тайком меня полощет? — с вороватым видом подумал Ян Тао.

Прячась за занавеской производственной комнаты, он высунул наружу полголовы, наблюдая за Ху Лу. Закончив со столом, Ху Лу почувствовал себя неловко: делать было нечего, а уходить он вроде бы и не собирался, поэтому теперь зажато стоял возле квадратного столика у входа в кофейню, вытянувшись по струнке, словно страж ворот.

Деревянный болван, деревянный болван!

Ян Тао представлял мягкие сливки мускулами Ху Лу и изо всех сил молотил по ним миксером. Однако в безумном вихре вращения сливки становились всё легче и воздушнее, вздымаясь пышными облаками.

Может, это любовь? Ян Тао и сам не понимал, откуда берутся эти одновременно нежные и раздражающие чувства.

По правде говоря, Ху Лу был чертовски хорош собой: черты лица безупречны, фигура идеальна, попади он в шоу-бизнес — наверняка добился бы успеха. Будь у такого мужчины характер потверже, Ян Тао непременно сошел бы по нему с ума, и никакие кобылы не смогли бы их растащить.

Проблема как раз в этом: характер у Ху Лу слишком мягкий...

Ян Тао помрачнел, испуская вздох за вздохом. Сливки перевзбились, превратившись в нечто похожее на тофу, где жидкость смешалась с комками, выглядело это отвратительно.

Вылив испорченную порцию в раковину, он откинул тканевую занавеску и снова посмотрел на неловко застывшего у входа Ху Лу.

— Ладно, вообще-то со стороны он выглядит немного жалко. Я делаю это вовсе не потому, что он мне нравится, просто у меня сердце мягкое, — пробормотал Ян Тао, срывая одноразовые перчатки, и направился к Ху Лу.

Попрощавшись с Солстис, Ян Тао закинул на плечо сумку и, зацепив указательным пальцем полу рубашки Ху Лу, потянул его за собой:

— Пойдем, составишь мне компанию, заберу новое удостоверение личности.

— А старое ещё нужно? — послушно шагая следом, поинтересовался Ху Лу.

Он был значительно выше Ян Тао, и под косыми лучами полуденного солнца Ян Тао оказался полностью укрыт в его тени, не получая ни капли палящего света.

Возможность идти по душной улице под защитой собственной движущейся тени приводила Ян Тао в такой восторг, что он даже зашагал легче.

— Верни мне старое, — Ян Тао протянул руку назад.

Ху Лу бережно вложил маленькую карточку в ладонь парня, кончиками пальцев мимолетно коснувшись его кожи, и тут же отдернул руку.

— Почему твоё новое удостоверение сделали так быстро?

Ян Тао невольно смутился и отделался отговоркой:

— Ах, сейчас везде высокая эффективность. Мое ещё медленно делали, иногда забрать можно в тот же день.

— Правда? — засомневался Ху Лу.

Ян Тао уверенно кивнул:

— Конечно! Я хоть человек решительный, но не до такой же степени жесток, чтобы в тот же день принять решение больше никогда тебя не видеть.

— Хочешь ещё сахарной тыквы? Я тут недавно заново подучился, на этот раз точно ничего не подгорит, — с надеждой спросил Ху Лу.

Ян Тао сглотнул слюну, но вовсе не от аппетита.

Он живо припомнил ту ночь и всю боль от сахарной тыквы, которую Ху Лу принес тогда: чтобы проглотить один кусочек, требовалось запить его тремя глотками алкоголя. Блюдо было не просто отвратительным на вкус — признаться в этом было нельзя, и оставалось только есть и мысленно плакать, проклиная собственное обжорство трехдневной давности.

Поэтому его затрясло мелкой дробью, и он поспешил уверить Ху Лу:

— Дорогой, мне кажется, нам совсем необязательно зацикливаться на одной этой тыкве. Например, я помню, что в сахарной лавке очень вкусно делают лапшу дракона, я бы лучше съел её.

— Ты назвал меня дорогим. — Ху Лу хмыкнул, и всё его лицо мгновенно озарилось глуповатой улыбкой.

— А... — Ян Тао полузакрыл глаза от безысходности. — Я просто языком трепал. Вообще-то я хотел назвать тебя трудолюбивым, ведь ты только что так усердно работал.

— Вот оно что. — Ху Лу безоговорочно поверил в эту притянутую за уши версию, а затем вновь заговорил о лапше дракона, которую упомянул Ян Тао, и с глубоким разочарованием пояснил: — Лапшу дракона я готовить не умею. Раньше у нас её делали родители, а когда они бросили это дело, я так и не научился, приходится брать с завода. Но фабричная — так себе, поэтому я её больше не продаю. Если хочешь, я вернусь, пороюсь в книгах и научусь.

— Ты ещё и читаешь? Что за книги, энциклопедия десертов?

— Книги, которые написали мои дедушка с бабушкой, Сахарное искусство семьи Ху, — ответил Ху Лу.

— Семейная реликвия? У вас и правда старинный магазин с вековой историей! Есть там что-то вроде статуса объекта нематериального культурного наследия? Я видел, у многих таких заведений есть подобные технологии.

Хотя Ян Тао уже давно сдружился с хозяином сахарной лавки, о книге Сахарное искусство семьи Ху он услышал впервые.

Название звучало точь-в-точь как секретный манускрипт из романов в жанре уся, за который различные школы и секты отчаянно грызутся лишь для того, чтобы овладеть непобедимой техникой. А Ху Лу теперь — наследник этого манускрипта: ему суждено нести на плечах вековые чаяния семьи Ху, пройти через тяготы и испытания, в конце концов достичь вершины мастерства и стать новым Королем сахара.

В голове Ян Тао вихрем пронеслись прочитанные за эти годы романы уся и боевики, лица крутых киношных бойцов сменяли друг друга, пока наконец не замерли, превратившись в лицо Ху Лу.

— Тогда тебе обязательно нужно поучаствовать в конкурсе! — озарила Ян Тао вспышка вдохновения. — Брат Тан и остальные собираются на отборочный тур Всемирного чемпионата по кондитерскому искусству. Там проходной балл почти пятьдесят процентов, с твоим манускриптом ты точно пройдешь отбор!

— Я? Да нет, я не справлюсь...

— Деревянный болван, ты ещё ничего не сделал, а уже заранее знаешь, что не справишься! — Ян Тао утянул Ху Лу за руку, шмякнулся вместе с ним на общественную скамейку под сенью деревьев и принялся загибать пальцы, перечисляя: — Смотри сам: брат Тан — шеф-повар хунаньской кухни, но безумно любит готовить сладкий картофель в карамели. Раз он с одним только этим картофелем решился подать заявку, то почему бы тебе не подать её, если твоя семья делает сладости уже сто лет?

Закончив, Ян Тао огляделся по сторонам, пригнул голову Ху Лу к себе и зашептал на ушко:

— К тому же многие заведения подают заявку только ради хайпа. Как только они проходят отбор, то вешают у входа огромные плакаты: мол, победители международного кондитерского конкурса, а потом продают крошечное пирожное по 888 юаней.

— Так дорого?! — изумился Ху Лу. Когда он сам барахтался в шоу-бизнесе, артистам из его компании порой приходилось выступать себе в убыток, еще и доплачивая из собственного кармана.

Знал бы он раньше, что эта сфера приносит такие деньжищи, зачем бы ему было терпеть падение за падением в шоу-бизнесе? Открыл бы напрямую семейную кондитерскую Ху прямо по соседству с сахарной лавкой, глядишь, давно бы уже обрел финансовую свободу.

— Сверхприбыль! Сумасшедшие деньги! Причем достаточно установить цену хоть чуть-чуть ниже, чем у конкурентов, и это привлечет ещё больше клиентов, — поморщил нос Ян Тао. — Кофе у Солстис раньше стоил всего 9,9, а кусок «наполеона» — 21,9, и всё равно никто не брал. Потом она получила сертификат старшего бариста, съездила на пару конкурсов, моментально покрыла кофейню золотым налетом, и теперь её стаканчик кофе объемом даже не в двести миллилитров с руками отрывают по 39 юаней.

— Но я же только что видел меню, там большинство позиций стоит около двадцати?

— Потому что за цену в 39 её отругали, — с улыбкой произнес Ян Тао, находя это забавным. — Солстис на словах утверждает, будто ей плевать на отзывы в сети, а сама тайком заводит левые аккаунты и ругается там со всеми подряд. Правда, в какой-то момент, судя по всему, проиграла спор и послушно снизила цены.

— Сейчас так хорошо: есть клиенты, есть заработок, — не без зависти протянул Ху Лу.

Его запросы были предельно просты: лишь бы сахарная лавка продавала по двадцать-тридцать заказов в день, покрывая расходы на закупку ингредиентов и коммунальные услуги.

Заведение Солстис — это интернет-кафе, о таких доходах он и мечтать не смел. Ху Лу лишь надеялся не опозорить семейный бренд и не превратиться в ту ложку дегтя, что портит всю бочку мёда.

А вот амбиции Ян Тао простирались куда дальше. Оставив их разногласия позади, он с пылким энтузиазмом заговорил о кондитерском конкурсе:

— Хочешь вернуть сахарной лавке былое величие?

В душе Ху Лу шевельнулось тайное желание, и он кивнул:

— Хочу.

— Тогда следуй за братцем Тао! — Ян Тао похлопал Ху Лу по бедру. — Братец Тао обеспечит тебе процветание!

Глаза его сияли, напоминая оленёнка, щиплющего свежую травку. Густая зелень разгара лета укрывала от палящего солнца, а вдоль пешеходной дорожки за спиной перекатывались на ветру изумрудные волны листвы.

Ху Лу замер, ошеломленный. Жара и ветер поднялись одновременно, ударив ему в лицо. Казалось, в порывах ветра витал аромат кофе, исходивший от Ян Тао; он зацепил душу Ху Лу и понес её вверх, кружась спиралью.

— Хорошо, братец Тао, помоги мне, — пробормотал Ху Лу.

Если в сердце живут любовь и надежда, кажется, никакие невзгоды не способны сломить человека. По крайней мере, Ху Лу мог попытаться продержаться ещё немного; в худшем случае — снова упасть на колени и молить судьбу о пощаде, лишь бы не проиграть слишком позорно.

Что до поражения — к первому разу привыкаешь, со второго уже как по маслу.

http://bllate.org/book/34499/4255376