Готовый перевод Rebel God (Quick Transmigration) / Мятежный бог: Вне пределов миров: Глава 6

Рассвет. У Но. Тиран. Е Фань. Лэ Жун. Юй Цзэ. Бай Сю. Цинь Юнь. Ся Цин. Ноянь. Ли Ин.

Красавчик, ты кто вообще?! Неужели и правда кадровый военный?!

Это что, правда Бай Сю??? Всё, не могу, у меня сердце бешено заколотилось...

На официальном сайте Рассвета красовались фотографии Юй Цзэ со всех возможных ракурсов. И это были всего лишь обычные промо-кадры — ни спецэффектов, ни постановочных поз, но от них уже захватывало дух.

Самой популярной стала карточка, где Юй Цзэ, прислонившись спиной к электронной двери, стоял скрестив руки на груди и усмехался. Его длинные ноги были слегка согнуты в коленях, а небрежно наброшенный на руку аккуратный черный плащ поверх военной формы дополнял образ; прямая спина плотно прижималась к металлической стене, а холодный и надменный взгляд из-под фуражки казался ослепительно прекрасным.

Казалось, он стоял не на съемочной площадке, а восседал на троне, лениво взирая на собственных подданных.

Мама, мои глаза сломались. Я только что разглядел за спиной у мужика целую звездную систему...

О мой король Ноянь, умоляю, позволь лизнуть твои туфли а-а-а-а-а!!!

Автор предыдущего комментария, пошел вон, король принадлежит мне! Мой король, посмотри на меня, ну взгляни же! Я твой фанат до мозга костей!!! Популярность Нояня среди книгоманов никогда не падала. Пусть он и не носил официального титула, но уже давно считался всеми признанным невенчанным королем. Да и случайные пользователи Звездной сети, прежде не читавшие оригинал Рассвета, невольно зарились на образ Юй Цзэ и задерживали на нем взгляд.

Имя Бай Сю в этот день врезалось людям в память, и бесчисленное множество зрителей влюбилось в него всего за один миг!

Редкие выпады хейтеров, поносивших прежнюю репутацию владельца тела, мгновенно тонули в потоке восторженных отзывов. Для тех, кто ценил в первую очередь внешность, красота была высшей справедливостью и непреложным законом. Прежний хозяин тела отличался мрачным и взрывным нравом, все его мысли крутились вокруг Лэ Жуна и пения, и ему было плевать на дарованную небесами внешность, из-за чего на него и вешали всех собак.

Юй Цзэ чувствовал, как его собственные силы медленно растут — это означало, что вера зрителей взлетела до небес. Не став останавливаться, чтобы во всем разобраться, он сразу направился на площадку. У Но не производил впечатление человека, с которым легко договориться, и если опоздать, он снова мог выкинуть какой-нибудь фортель.

Мелюзга, иди сюда. Едва перешагнув порог съемочной площадки, Юй Цзэ не успел сделать и двух шагов, как его окликнул У Но, стоявший за стеклянной перегородкой. Мужчина держал вверх дном прозрачную бутылку водки, но смотрел не на Юй Цзэ, а на происходящее внутригородовое действо.

Юй Цзэ бегло окинул взглядом окрестности: Лэ Жун стоял неподалеку за спиной у У Но и с улыбкой наблюдал за игрой Ли Ина.

Переведя взгляд с Лэ Жуна на Ли Ина, Юй Цзэ медленно опустил голову, пряча бушевавшее на дне глаз пламя зависти и гнева. Это были чувства прежнего владельца тела, балансировавшие на грани взрыва — в конце концов, безответная любовь слишком сильно терзала душу.

Внутри павильона воссоздали трущобы: прочные, но обветшалые приземистые здания словно покрывал многовековой слой серой, безжизненной пыли. Вопреки распространенному мнению, здесь не кишели крысы и насекомые — даже они не смогли бы выжить в этих краях, где изо дня в день клубились ядовитые испарения, выжгшие дотла всю растительность.

Исполнитель главной роли Е Фаня Ли Ин был облачен в потрепанную, мешковатую футболку и брюки. С суровым, ничего не выражающим лицом он молча сидел на земле, наблюдая за тем, как группа местных головорезов делит добычу — вылитый главарь мелкой банды.

Подобные места и декорации казались Юй Цзэ до боли знакомыми. В конце концов, перед тем как стать божеством, он сам выбрался из таких низов, протащив за собой сестренку в самое сердце Вселенной, в процветающую и ослепительную столицу империи.

В следующей сцене Ноянь и Ся Цин должны прийти и забрать его, — указал У Но на Е Фаня внутри павильона. Его хриплый голос утратил прежнюю легкомысленную задорность, прозвучав неожиданно коротко и веско. Цинь Юнь говорил, что, надевая маску режиссера, У Но заслужил у актеров прозвище Тиран, и теперь это и вправду выглядело внушительно.

Юй Цзэ перелистнул страницы сценария. Этот эпизод разворачивался после возвращения Нояня и Ся Цин из военной академии: едва Ноянь переступил порог дворца, как отец приказал ему забрать сводного брата. Хотя в душе кипела злость, он все же подчинился воле правителя и на личном флаере спустился прямо в трущобы.

Эта встреча стала для Нояня, Ся Цин и Е Фаня первой — с нее и начиналась их судьба.

В первоисточнике говорилось, что много лет спустя, вспоминая тот момент, Е Фань отмечал:

Это была моя первая встреча с Ноянем. Когда он вылез из флаера, у меня даже промелькнула мысль: Ого, божество с небес спустилось? Разумеется, стоило этому пареньку раскрыть рот, как я передумал: мне заходелось впечатать его лицом в грязь и хорошенько отделать, чтобы заткнуть этот источающий яд язык!

Юй Цзэ вдумчиво переваривал скупые строчки на бумаге: если обобщить, от него требовалось создать образ поразительный и исполненный аристократического высокомерия? Поначалу Ноянь не вызывал особой симпатии у читателей, и как же это сыграть?

Стоп! Приготовились к следующей сцене, ты... — голос У Но прервал раздумья Юй Цзэ. Режиссер наконец оторвался от съемочной площадки и перевел взгляд на актера, а в следующий миг дерзко свистнул.

А выглядит неплохо, прямо вжился в роль. У Но собирался по-свойски приобнять Юй Цзэ за плечо, но, разглядев его в военной форме, отступил на два шага назад и заменил нарочито двусмысленный жест словесной пикировкой.

Проводив Юй Цзэ взглядом до входа в павильон, У Но сделал большой глоток из бутылки, но сколько бы он ни пил, его тонкие губы оставались невыносимо сухими.

У Но чувствовал, что творится что-то неладное: ему казалось, будто жажда мучила вовсе не горло, а самую его бестелесную душу. При виде Юй Цзэ его обычно невозмутимое сердце заколотилось с такой силой, словно внутри пробудилось нечто неподвластное контролю. Ощущение того, что этот парень создан специально для него, крепло с каждой секундой. Неужели в прошлой жизни их связывали какие-то узы?

Впрочем, судя по характеру и поведению парнишки, если узы между ними и существовали, то исключительно кармические. У Но смахнул тыльной стороной ладони капли алкоголя с губ и вернул себе привычное выражение лица.

Флаер Нояня завис в воздухе. Бросив равнодушный взгляд на испугавшегося высоты Ся Цин, юноша с вызывающей улыбкой сиганул вниз. Его подтянутое тело слегка согнулось, побелевшие пальцы придерживали фуражку, а растрепанные черные волосы и сияние за спиной смазывали черты лица.

В сценарии все было иначе! — Лэ Жун закусил губу возле двери машины, и в его опущенных глазах мелькнуло изумление. По сюжету они должны были приземлиться и выйти через люк. Не сводя глаз с падающего Юй Цзэ, Лэ Жун подумал о том, что прошли всего считанные дни, а этот вспыльчивый и заносчивый мужчина изменился настолько, что стал ему непонятен.

Набрав в грудь воздуха, Лэ Жун сиганул следом, изобразив испуг. Поскольку каждому выдавали антигравитационные устройства, это было абсолютно безопасно, к тому же он мог использовать момент, чтобы проявить толику скрытой за мнимой трусостью отваги и немного сгладить впечатление от своего персонажа.

Бах! — Ноянь приземлился на полусогнутые ноги, и взметнувшаяся от ветра форменная пола взмыла вверх в диком и безудержном порыве, засыпав Е Фаня и Ся Цин пылью.

Тьфу-тьфу! — Е Фань рефлекторно уттерся рукой, прищурившись и разглядывая роскошного Нояня так, будто оценивал стоимость добычи.

Хотя правитель уже оповестил его о подлинном происхождении, он все равно смотрел на Нояня глазами обычного оборванца. В каждом дюйме этого второго принца империи читалось крупная нажива. Раньше у него в таких случаях наверняка зачесались бы руки и он полез бы грабить.

С каких это пор в трущобах стали появляться столь высокопоставленные гости? — Е Фань отряхнул одежду от пыли, с выражением трех частей насмешки и семи частей искренности на лице — классический пример риторического вопроса.

Ли Ин тоже отступил от сценария: раз уж на его имущество кто-то положил глаз, ради мужского достоинства он просто обязан был насолить Юй Цзэ. По сценарию здесь полагалось лишь спросить имя гостя, но Ли Ин перетянул инициативу на себя, хотя формально в этом не было ничего криминального.

Юй Цзэ лениво щелкнул пальцами по козырьку фуражки, словно не расслышав реплику Ли Ина. Тот вполне мог крутить шашни с Лэ Жун или состоять с ним в интимной связи, так что подставить его как соперника было вполне в порядке вещей. Не обладай он актерским опытом прежнего владельца тела, возможно, и растерялся бы, но сколько ролей переиграл сам Юй Цзэ ради собственного возвышения?

Что, моя скромная персона мозолит глаза столь важному гостю? — сидя на земле, Е Фань повторил вопрос.

У Но за стеклом остановил помощника режиссера едва заметным жестом. На его губах играла предвкушающая улыбка, и останавливать съемку он не собирался. Ему самому было интересно, как этот полный внутренних противоречий парень справится с ситуацией.

Поправив фуражку, будто наводя на ней лоск, Ноянь неторопливо водрузил ее обратно на голову, время от времени выравнивая угол наклона. Доббившись идеальной симметрии, он наконец опустил глаза и с высоты своего роста процедил Е Фаню:

Встань!

Ли Ин на секунду опешил. По правде говоря, еще никогда ему не доводилось слышать голос Юй Цзэ в такой близости: приказания звучали из его уст с какой-то сдержанной, нежной негой, в глубине которой, если прислушаться, таились стальной холод и презрение.

С таким уникальным тембром неудивительно, что он пробился в шоу-бизнес.

Ноянь... — наконец подал голос Ся Цин, вклинившись со своей мягкой интонацией, чтобы разрядить нависшую между мужчинами напряженность.

Е Фань, встань! — словно охваченный сильным волнением, Юй Цзэ сжал левую руку в кулак и проигнорировал Лэ Жуна, в упор глядя в глаза Ли Ину. Во взгляде Юй Цзэ не было ни враждебности, ни гнева — лишь сухая оценка и трезвый расчет.

Такой взгляд не мог принадлежать Бай Сю! Он вошел в образ! Ли Ин тут же забыл о намерении подыграть Ся Цин и вернуть палки в колеса, сосредоточившись на игре. Как бы сильно ни бесил его этот тип, открыто саботировать процесс, когда партнер ловит кураж, было нельзя. Если он запорет фильм У Но... зрачки Ли Ина сузились — сейчас главным было доиграть сцену до конца.

Тут к ним снова подступил Ся Цин, протягивая нежную ладонь, чтобы помочь Е Фаню подняться. Долго разглядывая протянутую руку, Е Фань предпочел не прикасаться к ее безупречной чистоте и просто поднялся сам, хотя его взгляд на мгновение задержался на Ся Цин.

И откуда столько злости... — Е Фань не успел закончить жалобу, как Ноянь оборвал его:

Раз сумел выжить здесь, значит, голова на плечах есть.

За то, что осмелился смотреть мне в глаза, назову это храбростью.

Ноянь сохранял привычный надменный вид, в его глазах пылал неукротимый огонь и жажда жизни. Произнося эти слова, он искоса бросал взгляд на съежившегося позади Ся Цин, в глубине зрачков пряча смесь досады и нежной привязанности.

Но ты — имперский принц... — Ноянь шагнул вперед, сближаясь с Е Фанем вплотную. Пусть он уступал тому ростом, многолетнее привычное превосходство наполняло его мощной аурой. Любой другой простолюдин на его месте уже пал бы ниц, вознося хвалу господину.

Расправь плечи! Выпяти грудь!

Мы представляем имперскую славу! — спиной к палящему солнцу, произнося вроде бы спокойные слова, Ноянь казался способным воспламенить души слушателей. Его прекрасное лицо казалось белым до прозрачности, на лбу проступили капельки пота, а звенящий голос источал острую колющую уверенность. Ни у кого не осталось бы сомнений в том, что перед ними любимец небес, истинный представитель будущей правящей династии.

Я — второй наследник престола империи, Ноянь Истер.

А ты...

Ты мой старший брат.

Первый наследник престола, Е Фань Истер!

Стоп-стоп-стоп! Снято. — как только У Но бросил эту фразу, окружающие застыли с нелепыми лицами, не веря собственным ушам.

Кто бы мог подумать, что кто-то сумеет сдать сцену этому Тирану с первого дубля?! Любому было очевидно, что локомотивом выступил никогда прежде не снимавшийся в кино Бай Сю, да и Ли Ин не подкачал, а вот Лэ Жун оказался полнейшей мебелью. И это в роли третьего плана! Как же должно было защимить сердце, если тебя переиграл какой-то певец?

Режиссер, Лэ Жун выпал из образа из-за импровизации, может, снимем еще дубль? — помощник режиссера явно благоволил Лэ Жону. В этой тусовке не принято притеснять новичков, а Лэ Жун был молод и популярен — кто знает, не придется ли ему еще работать с ним, так что оказать услугу лишний раз не помешает.

Раз его все равно толком не было в кадре, какая разница, в каком он там состоянии? — бросив косой взгляд на помощника, У Но насквозь видел его намерения.

Заметив, что тот собирается возразить, режиссер принялся лениво отговариваться:

У меня бюджет не резиновый, хватит добавлять мне хлопот.

У Но не хватает бюджета? Какая нахрен международная шутка! Каждый раз перед съемками от желающих вложиться отбоя не было! Услышав это, помощник наконец умолк с горькой усмешкой: позиция У Но ясно давала понять, что он благоволит Юй Цзэ и вырезать или переснимать сцену не намерен, а отрицать актерский потенциал певца было трудно.

Глядя на оживленно споривших вдали людей, Лэ Жун чувствовал, будто его гордое сердце сжали тисками. Сохраняя невозмутимость на лице, он выдавил улыбку и заговорил с Ли Ином.

Не думал, что у Бай Сю есть актерский талант. — Лэ Жун давно привык носить маску, его утонченное лицо выглядело отрешенным.

Нормально. Твоя игра ему уступает. — Ли Ин не стал продолжать беседу. Истинную натуру Лэ Жуна он знал как облупленную, просто ему было лень срывать маски, ведь совать свой нос в чужие интриги тот перед ним не смел. В только что отснятой сцене, не говоря уже о Лэ Жоне, даже его самого занесло в водоворот чужой игры.

Больше не занимайся ерундой, Бай Сю все равно станет звездой. И еще раз повторяю: ни при каких обстоятельствах не связывайся с У Но. Персонаж Нояня сам по себе безумно обаятелен, к тому же чертовски похож на настоящего Бай Сю — стоит фильму выйти в прокат, как репутация парня отмоется в два счета. Говорят, У Но сам отобрал его лично, и хотя подробностей никто не знает, Ли Ин кое-что слышал краем уха. Он не был настолько глуп, чтобы наживать себе такого врага из-за сиюминутных капризов.

Улыбка Лэ Жуна, обычно не сходившая с лица, постепенно увяла, а на дне красивых глаз затаилась темная муть. Только сейчас он отчетливо осознал неравенство их союза с Ли Ином и разницу между Ли Ином и Бай Сю.

Ли Ин любил его, но никогда не стал бы подчиняться каждому слову так, как это делал Бай Сю. У того имелись свои планы и множество вещей, куда более важных, чем сам Лэ Жун. А Бай Сю...

Лэ Жун бросил нерешительный взгляд на стоявшего вдали за углом Бай Сю.

Юй Цзэ не подозревал об интересе к своей персоне. Медленно разжав левую руку, он обнаружил, что ладонь превратилась в сплошное месиво из крови и мяса. Во время съемок он изо всех сил сдерживал остатки ненависти и обиды прежнего владельца тела, едва не умываясь холодным потом от боли, но всё же доиграл сцену до конца.

Теперь Юй Цзэ мог биться об заклад: играй ее прежний хозяин, они с Ли Ином точно сошлись бы в рукопашной.

Вот это было бы шоу года!

http://bllate.org/book/34432/4245307