Готовый перевод The Scoundrel Forced to Raise a Baby and Hunt Ghosts / Мажор на службе у призраков: Нянька поневоле: Глава 4

На третий день, едва открыв глаза, Су Чэнь почему-то почувствовал, что что-то не так.

Он окинул взглядом постель.

О, а где же этот Туаньцзы, который каждый день норовил забраться к нему в окно и в кровать?

Су Чэнь: «……»

Только увидишь — уже тошно, а пропал — так даже... немного скучно?

Тьфу, ну и мазохист же он!

……

Днем в переулке Люсян несколько подозрительных фигур крались гуськом.

Линь Муян покосился на стоявшего вдали даоса с наглым и самодовольным видом:

— Это что за кадр? Пришел в ваши края мошенничать и объедать доверчивых людей?

А ведь на вид довольно симпатичный!

Су Чэнь молча кивнул.

Линь Муян хлопнул себя по груди:

— Смотри на меня! Сегодня я выведу его на чистую воду!

У Юнь Цина в этот момент глаза так и засияли.

Ого! Сам Бог Богатства пожаловал!

Он же говорил, что сегодня открытие лавки принесет ему огромные барыши!

Другие эксперты в метафизике чужды славе и богатству, у них нет земных желаний, и они лишь усердно копят заслуги.

Но Юнь Цин — другое дело.

Он по природе своей скряга: накопление заслуг у него идет по совместительству, а вот зарабатывание денег — основная профессия.

Если бы старый даос в письме не намекнул на тайну, он бы и пальцем о палец не ударил ради этих заслуг. Разве заколачивать деньжищи — не предел мечтаний?

Но накопление заслуг накоплением, а зарабатыванию денег это ничуть не мешает!

Линь Муян развязной походкой подошел к прилавку Юнь Цина и с размаху хлопнул по столу:

— Тысяча лянов за гадание?

— А у этого молодого даоса аппетиты-то ого-го!

Юнь Цин даже не поднял век, лишь неторопливо выставил два пальца:

— Уважаемый гость, за испорченный стол плата за ремонт составляет двадцать лянов.

Линь Муян подавился, готовые слова застряли в горле.

— ……Чо?!

— Стол, — Юнь Цин наконец поднял глаза и лукаво улыбнулся. — От вашего удара он получил внутренние повреждения.

— Двадцать лянов, цена честная, обмана нет.

Линь Муян от злости даже рассмеялся:

— Какого еще лешего внутренние повреждения! Я вообще-то пришел разоблачить тебя, шарлатана!

— О, — Юнь Цин изобразил озарение и ловко выставил еще один палец. — Тогда плюс еще десять лянов за консультацию, спасибо за покупку.

Линь Муян опешил от столь наглых фокусов Юнь Цина.

Он еще ничего толком не сделал, а с него уже содрали тридцать лянов?

Да даже грабители так не бесчинствуют!

— Нет, ты, этот даос... Совсем от нищеты сдурел, что ли?!

Юнь Цин кивнул.

И то верно, от нищеты.

У него в кармане даже полмедяка не завалялось — беден как церковная мышь.

В прошлой жизни нищий даос, в этой жизни нищий даос — натерпелся он от этой бедности.

В стороне Су Чэнь и Гуань Янь наблюдали за разворачивающейся у прилавка картиной, находя происходящее все более абсурдным.

Стоило даосу выставить два пальца и бросить пару фраз, как Линь Муян вмиг взбесился, словно собирался тут же закатать рукава и полезть в драку.

Су Чэню ничего не оставалось, как быстрым шагом направиться туда.

Едва он дошел до прилавка и толком не успел встать, как сидевший на столе Цзиньбао с воплем пружинкой подпрыгнул и сиганул вниз:

— Папа!

Су Чэнь от испуга едва не лишился души и в панике замахал руками, пытаясь поймать его на лету.

А Юнь Цин так и сидел на табурете — невозмутимый, словно изваяние.

И как этот человек умудрился вырастить такого Туаньцзы?

Ну и живучий же у этого ребенка выдался характер!

Стоявший рядом Линь Муян едва глаза не вытаращил от удивления.

Он выдал испуганный возглас:

— Твой сын?!

С каких это пор? Почему он ничего не знал?

Су Чэнь, вынужденный подхватить ребенка, сохранял бесстрастное лицо и холодно произнес:

— Нет.

— Тогда почему он зовет тебя папой?

— Долго объяснять, — Су Чэнь явно не горел желанием вдаваться в подробности и лишь бросил: — Неродной.

Линь Муян, услышав это, снова судорожно втянул воздух.

Ого! Что за беспримерное проявление благородства!

Его друг согласился признать даже неродного ребенка?!

— Нет, короче говоря... все совсем не так, как ты думаешь. — Закончив говорить, Су Чэнь вернул Цзиньбао обратно на стол.

Он совершенно не привык носить на себе молочный комочек, пусть тот и был милым.

— Отец, я потом могу пойти с папой? — Цзиньбао повернул голову к стоявшему рядом Юнь Цину.

Этот ребенок... и впрямь зовет этого даоса отцом!

Удивление Линь Муяна, только что вроде бы улеглась, вновь взметнулось до небес.

Он перевел взгляд на Су Чэня.

— Он зовет его отцом, а тебя папой... Вы двое...

В голове Линь Муяна мелькнула искра догадки, словно он постиг некий шокирующий секрет.

— Вы что... затеяли какую-то изощренную игру?!

— Я... я что, всего лишь пешка в вашей забаве?!

Су Чэнь почувствовал себя смертельно уставшим и мысленно вздохнул: ладно, гори оно все синим пламенем!

Только тогда Юнь Цин неторопливо поднялся на ноги, искоса глянул на Линь Муяна, но обратился к Су Чэню:

— Твой друг?

Не дожидаясь ответа, он продолжил:

— Держись сегодня от него подальше — этого человека ждет большая беда.

Линь Муян, услышав это, яростно хлопнул по столешнице и, тыча пальцем в нос Юнь Цину, завопил:

— Ах ты, проклятый шарлатан!

— Сейчас, небось, заявишь: «Уважаемый благодетель, я вижу, что между вашими бровями залегла чернота, а голову окутывают грозовые тучи, и это предзнаменование великой беды»?

— В ближайшие дни вас ждет кровавая расправа! В лучшем случае прольете кровь, в худшем — расстанетесь с жизнью!

— А потом потребуете с меня серебра, чтобы откупиться от смерти!

Он брызгал слюной, и было очевидно, что его задели за живое.

Юнь Цин потер нос и неопределенно протянул:

— Эм-м... хоть... хоть так и есть, но сегодня благодетеля и правда ждет большая беда.

— В лучшем случае... кхм, расстанетесь с жизнью, а в худшем... впрочем, можно откупиться деньгами.

Су Чэнь: ……

Линь Муян: ……

Юнь Цин извлек из рукава желтый талисман, сложил его и, подойдя к Линь Муяну, засунул ему за пояс:

— Бедный даос сегодня впервые открыл лавку, да и с благодетелем мы связаны кармической встречей.

— Этот оберег жизни я дарую тебе даром, без всякой платы!

С этими словами он стал собирать приналежности, собираясь уходить, но на ходу бросил:

— Ах да, если понадобится помощь бедного даоса — одна услуга стоит тысячу лянов серебром, в долг не даю!

Линь Муян тыкал пальцем вслед удаляющемуся Юнь Цину, и его рука дрожала:

— Он... он... он так просто ушел?!

Напророчил человеку беду и скрылся?!

У этого молодого даоса и такого языка наверняка частенько бывали знатные трепки!

Или он так играет в недоступность, пытаясь привлечь к себе внимание?

Затейливый же прием!

Су Чэнь тоже был в полном недоумении, чувствуя, как накопившаяся злость не находит выхода — точно удар кулаком в пуховую перину, мягкий и бесполезный.

Он не мог раскусить Юнь Цина и не понимал, чего тот добивается.

Одно можно было утверждать наверняка: этот негодяй — далеко не подарок!

Подумать только, какой уважающий себя даос станет строить глазки взрослому мужику!

— Уа-а — папа!

От этого детского, молочного вопля у Линь Муяна чуть душа в пятки не ушла.

Он искрадко покосился на Су Чэня, украдкой переставил шаги и встал перед малышом, загородив его собой.

Линь Муян искренне боялся, что Су Чэнь в гневе сорвет злость на ребенке.

Малыш ведь еще кроха, жестоких побоев не вынесет.

В конце концов Су Чэню пришлось с выражением лица человека, страдающего запором, и против всякой воли подхватить Цзиньбао на руки.

Назло всему этот малыш прилип к нему, как банный лист, и стоило кому-то другому попытаться до него дотронуться, как он поднимал крик.

И тогда жители Столицы воочияв наблюдали картину: молодой господин Су, обычно разгуливавший с видом хозяина жизни, тащил на руках молочного младенца, а лицо у него было такое мрачное, будто он объелся тухлятины.

А этот младенец, напротив, сиял от счастья, изо всех сил цеплялся ручонками за шею Су Чэня и без конца верещал:

— Папа, папа, папа!

— Я тебе не папа, прекрати меня так звать! — предупредил Су Чэнь с потемневшим лицом.

— Хорошо, папочка~

Цзиньбао детским голосочком указал пальчиком на ярко-красные засахаренные боярышники впереди, и его глазенки заблестели:

— Папа, Цзиньбао хочет вон то!

Су Чэнь так заскрежетал зубами, что заныли коренные зубы, но в итоге всё же бросил Гуан Яню:

— Плати.

Линь Муян плелся позади, уголки его губ носили расплыться до самых ушей, и ему приходилось щипать себя за бедро, чтобы не рассмеяться в голос.

Старая поговорка гласит: на каждый упор найдется свой запор.

Надо же, обуздать самого Су Чэня смог такой вот крошечный карапуз!

— Очень смешно?

Холодный голос прозвучал внезапно, словно ледяное шило в спину.

Линь Муян втянул голову в плечи, и улыбка на его лице мгновенно застыла глупой маской.

Шутки шутками, а кулак Су Чэня вполне мог выбить ему передние зубы!

К вечеру Цзиньбао вернулся в боковой флигель, увешанный свертками и пакетами.

— Отец, я вернулся! — крикнул он с порога, переступив коротенькими ножками во двор.

Юнь Цин как раз рисовал талисманы и даже не удосужился обернуться.

Цзиньбао ничуть не расстроился: он самостоятельно развернул масляные свертки и кучкой свалил их прямо на циновку у ног Юнь Цина.

Сладкий аромат выпечки смешался с солоноватым запахом тушеного мяса, мгновенно заглушив горьковатый шлейф туши и киновари.

Он вскарабкался на стол и, высоко подняв кусочек сахарного пирога, словно преподнося сокровище, потянулся к самому лицу Юнь Цина:

— Папа купил! Отец, попробуй, очень сладкий!

Рука Юнь Цина, державшая кисть, оставалась непоколебима, как скала, он даже веками не дрогнул.

Маленькая ручка Цзиньбао с пирогом так и зависла в воздухе. Спустя какое-то время он с унылым видом опустил ее и сам откусил большой кусок.

Затем, надув щеки и жуя с набитым ртом, пробормотал:

— Т-тогда... тогда оставлю отцу.

Доев то, что было в руках, он слез на землю и плюхнулся на плетеную подстилку.

Прислонившись спинкой к ногам Юнь Цина, он подпер пухлые щеки пухлыми ладошками и перестал капризничать.

Так он и сидел тихо-мирно, пока его длинные ресницы постепенно не сомкнулись...

Когда совсем стемнело, Юнь Цин наконец закончил работу.

В этот момент на улице поднялся шум.

Юнь Цин подхватил спящего Цзиньбао за шкирку и, зажав подмышкой, направился к выходу.

Су Чэнь с перекошенным от ярости лицом бросился к ним, но, заметив, что Юнь Цин тащит пускающего слюни ребенка, немного убавил тон:

— Что ты сделал с Линь Муяном?!

Юнь Цин смерил его взглядом.

Следовавший за Су Чэнем Чуньсун поспешно подбежал, поклонился Юнь Цину и взволнованно выпалил:

— Даос-чжан, умоляю, спасите жизнь моему молодому господину!

Оказывается, расставшись с Су Чэнем, Линь Муян вернулся в особняк Линь.

Поужинав, он отправился в свои покои, но по дороге вдруг шлепнулся на землю.

Он мгновенно потерял сознание и не реагировал ни на какие оклики.

Домочадцы в панике тут же позвали лекаря для осмотра.

http://bllate.org/book/34418/4243347