Готовый перевод The Empress Crowned / Пленник в золотой клетке: Император для императора: Глава 15

Юй Ань поселился во Дворце Чэнхуань.

Он с детства привык прислуживать людям и умел это делать виртуозно. Весь день он хлопотал, заботясь о потерявшем сознание Жун Чэне, и не присел ни на минуту.

Его сердце терзали одновременно чувство вины и страх: если бы не его эгоистичное согласие на затею Жун Чэна, господин не пострадал бы.

Юй Ань на самом деле умел стрелять из лука.

С малых лет он ходил за Жун Чэном в кабинет, учился боевым искусствам и стрельбе из лука, а также тайком перенял кое-какие навыки — иначе Жун Чэн никогда не позволил бы ему пойти на такой риск.

За подобное прегрешение в малейшей степени полагалось лишиться головы.

Однако Юй Ань не сказал всей правды: даже Принц Шаонань не знал, что он умеет стрелять из лука.

При мысли о Принце Шаонане Юй Аня охватывал страх. Тот безумец внешне во всём потакал Императору, но если бы Юй Ань снова попал к нему в руки, то, пожалуй, умер бы тысячу или даже десять тысяч раз.

В сумерках Жун Чэн на миг пришёл в себя и принялся неспешно беседовать с Юй Анем о сокровенном.

Юй Ань раздобыл тушь и кисть и вывел на бумаге: Господин, почему собака-Император вздумал заточить Вас?

Жун Чэн не ответил: он и сам этого не понимал.

Если бы Гуань Хунфэн питал к нему привязанность, он не стал бы запирать его в этой глубокой обители и истязать. Если же в его сердце жила лишь ненависть, то убийцу следовало казнить ещё в день падения их государства.

Но Гуань Хунфэн почему-то оставлял ему жизнь, лишь бы унижать.

Если подумать, он просто забавлялся с ним, как с какой-нибудь кошкой или собакой.

Произнеся это вслух, Юй Ань тут же пожалел о содеянном. Ему не стоило задавать лишних вопросов, дабы не бередить душевные раны господина, и он поспешно перевёл разговор на другую тему.

Солнце клонилось к закату, ветви и листья окутало мягкое золотистое сияние, отбрасывая на подоконник дрожащие узорчатые тени.

Юй Ань вышел из покоев, чтобы раздобыть еды для Жун Чэна: господин был ранен и нуждался в питательных целебных отварах.

Однако, обойдя весь Дворец Чэнхуань, он не нашёл не только никакой еды, но даже ни единого слуги.

Только теперь Юй Ань понял, что в этом огромном дворце не было прислуги вовсе, и даже ради простой трапезы Жун Чэну приходилось всё делать самому.

Юй Ань так разозлился, что у него покраснели глаза.

Его господин — всё-таки Император, как он мог дойти до такой жизни?

К счастью, теперь здесь он, и отныне он сможет заботиться о господине так же хорошо, как в Государстве Чи.

Наступила ночь. Во Дворец Чэнхуань пожаловал Гуань Хунфэн. Войдя во внутренние покои, он увидел Юй Аня, стоявшего на коленях перед ложем и поившего Жун Чэна водой.

Если бы Гуань Хунфэн подошёл чуть ближе, то смог бы разглядеть, как сильно переживал Юй Ань в этот момент.

Услышав донёсшийся из-за спины возглас: «Император прибыл!», Юй Ань в испуге поднялся на ноги, опустил фарфоровую чашу и отвесил поклон Гуань Хунфэну.

Гуань Хунфэн бросил на него косой взгляд:

— Почему не приветствовал Меня голосом?

Евнух Ян подступил ближе и шёпотом пояснил:

— Ваше Величество, его горло пережгло ядом Принца Шаонаня.

Только тогда Гуань Хунфэн вспомнил, что в Зале Янсинь этот человек тоже не произнёс ни звука. Сперва он подумал, что Принц Шаонань держал того в ежовых рукавицах, но оказалось, что он немой.

Он ледяным взглядом окинул Юй Аня, и во взоре его сквозило желание убивать.

Юй Ань вжался в плечи, отступил в сторону и больше не смел поднять глаз.

Гуань Хунфэн подошёл к постели, присел на край и посмотрел на лицо Жун Чэна. Тот сделал несколько глотков, губы его увлажнились и перестали быть мертвенно-бледными, однако на тонкой ткани повязки всё ещё чернели пятна засохшей крови.

Гуань Хунфэн бережно отвёл влажные от пот пряди со лба Жун Чэна и холодно бросил:

— Глупец, неужели ты не мог увернуться?

У Жун Чэна не осталось сил на препирательства. Он балансировал на грани сна и бодрствования, выглядя до крайности измождённым.

Гуань Хунфэн прикоснулся большим пальцем к губам Жун Чэна и пару раз сильно потёр их, до легкого покраснения.

— Разве ты не жаждешь моей смерти? Почему не вытолкал меня под стрелу?

Жун Чэн вовсе не был глупцом: случись с Гуань Хунфэном беда, голова Юй Аня полетела бы с плеч на месте, а потому он, разумеется, не стал бы покушаться на жизнь Императора чужими руками.

К тому же, он лишь воспользовался ранением как предлогом, чтобы оставить Юй Аня подле себя.

Даже воздух, вырывающийся из груди Жун Чэна, был горячим.

— Даже если ты умрёшь, я не смогу уйти.

Гуань Хунфэн подумал про себя, что Жун Чэн, должно быть, всё же дорожит его жизнью, раз не воспользовался той стрелой, чтобы покончить с ним.

Кончики пальцев Гуань Хунфэна мелко дрожали от возбуждения. На глазах у Юй Аня он прильнул к Жун Чэну и принялся кусать и терзать его губы, пока те не покраснели до боли, и лишь тогда неохотно отстранился.

Стоявший в стороне Юй Ань до боли сжал кулаки, изо всех сил подавляя в себе порыв броситься в драку.

Поддайся он мимолётному импульсу, он лишь навлечёт новые беды на голову господина.

Гуань Хунфэн грубо целовал Жун Чэна до тех пор, пока заключённый в его объятиях человек не начал задыхаться и слабо отталкивать его, словно кошачьей лапкой, и только после этого отпустил.

— Погаси свет и убирайся вон. — Гуань Хунфэн прижал Жун Чэна к груди и лег на ложе, повернувшись спиной к стоявшему поодаль Юй Аню, и холодно отдал приказ.

Видя, как даже дыхание Жун Чэна в объятиях Гуань Хунфэна казалось слабым и судорожным, Юй Ань снова сжал кулаки, его кадык тяжело дернулся. Вместе с Евнухом Яном он покинул спальню.

Когда свечи потушили, комнаты погрузились во мрак — в покоях остались лишь они двое.

Гуань Хунфэн прижимал к себе тело юноши, и внизу живота уже поднялось возбуждение, причиняя ему мучительную боль.

Если бы не сегодняшнее ранение Жун Чэна, он бы непременно устроил ему знатную выволочку.

Через нижние одежды Гуань Хунфэн грубо помял округлости Жун Чэна.

— Поправляйся скорее, мне ещё предстоит тебя истязать.

Жун Чэн пребывал в полубессознательном, бредовом состоянии, у него не оставалось сил даже на то, чтобы оттолкнуть Гуань Хунфэна, и вскоре он незаметно уснул, притулившись у того на груди.

Гуань Хунфэн больше всего любил такого податливого Жун Чэна — лишенного прежней ледяной, пронзительной горделивости, словно ядовитая змея, у которой вырвали клыки, отчего шипение утратило всякую угрозу.

Когда Жун Чэн проснулся вновь, наступил уже второй день.

В комнате витал легкий аромат. Раскрыв глаза, он увидел, что Юй Ань чем-то занят.

Заметив, что Жун Чэн очнулся, Юй Ань обернулся и поспешно подбежал к нему с пиалой в руках.

Жун Чэн бросил взгляд на женьшеневый суп, и Юй Ань помог ему опереться на мягкую подушку.

— Откуда это?

Юй Ань немного смутился: покусав губы с мгновение, он честно признался, что раздобыл всё на Императорской кухне.

Жун Чэн пару раз кашлянул, говоря без прежней силы:

— С чего бы Императорской кухне присылать столь изысканное угощение?

Юй Ань не стал скрывать правды. Ухватив Жун Чэна за руку, он вывел на его ладони иероглиф «Пань», давая понять, что им помог Лекарь Пань.

Жун Чэн слегка нахмурился:

— Лекарь Пань?

Юй Ань кивнул и сделал несколько жестов. Жун Чэн вглядывался довольно долго, прежде чем наконец понял смысл послания.

http://bllate.org/book/34372/4237434