Готовый перевод The Scum Top Always Struggles to Survive the Arena / Агония негодяя: выживание в эпицентре любовного хаоса: Глава 3

Ли Тинпу прижался спиной к кафельной стене в комнате отдыха, чувствуя сильный порыв вернуться и снова завести беседу с юным господином.

Он смущённо катался по плитке и выл от досады: почему его план по примазыванию к сильным мира сего потерпел крах на самом первом шаге?

Изначально он собирался поступить на юридический факультет Университета Коландо, закрутить чистый кампусный роман с единственным ребёнком богатой семьи — омегой, после преодоления предрассудков пожениться, завести прелестную жену и дочурку, жить счастливой семейной жизнью, а при поддержке тестя сделать карьеру на какой-нибудь чиновничьей должности, собрать базовые условия для претензий на высшие посты в государстве, а затем ринуться в борьбу за пост президента... а-а-а-а, хватит об этом думать!

Ли Тинпу мысленно первым же отругал себя от имени будущих избирателей, сполоснул лицо холодной водой и, выйдя из комнаты отдыха, сразу же увидел, как какой-то недобросовестный пассажир на полную громкость включил вечерние новости.

— Председатель Сената Феррант заявил, что всё ещё колеблется относительно того, стоит ли ему баллотироваться на новый срок на посту председателя одиннадцатого созыва Сената. Во время своего выступления в Университете Коландо он призвал следовать волеизъявлению народа...

Да о чём тут вообще сомневаться?

Тридцать лет на посту председателя — лучше бы уступил это место мне, чтобы я тоже попробовал.

Ли Тинпу с отчаянием подумал: хватит уже фантазировать, ты ведь даже на учебу денег собрать не можешь.

До начала занятий оставалось три месяца, но где, чёрт возьми, ему раздобыть рекомендательное письмо? Университет Коландо отличался такой суровостью, что принимал рекомендации исключительно от федерального правительства и высших эшелонов законодательной и судебной власти — это же самая верхушка элиты всей Федерации.

Даже если лакомый кусочек мяса лежит прямо перед носом, эта собака не сможет его съесть!

Прогулочный звездолёт внезапно прекратил движение, прерв금я ход мыслей Ли Тинпу. Подбежав к окну, он увидел лишь то, как корабль с федеральной символикой перехватил их звездолёт.

Что происходит?

Ли Тинпу с натянутой улыбкой вернулся на своё место, только собираясь заговорить с Айлэр и расспросить его, как створки дверей пассажирского салона резко распахнулись.

Толпа вооружённых федеральных полицейских ворвалась в салон, подошла прямо к Ли Тинпу и, предъявив удостоверение, объявила:

— Ли Тинпу, вы подозреваетесь в незаконном мошенничестве, пройдёмте с нами.

Мм?

Погодите-ка, они пришли арестовывать меня?!

Взгляд, которым Айлэр посмотрел на Ли Тинпу, сразу изменился. Закусив губу, он повернулся и с вызовом бросил полицейским:

— Он только что выбрался из Южного двенадцатого района, какое мошенничество?!

Федеральный полицейский сурово отрезал:

— Тот факт, что нам пришлось остановить звездолёт, уже доказывает всю тяжесть его проступка. Вы сможете ознакомиться с ходом судебного процесса над ним в Федеральном суде.

Лицо Айлэра покраснело от гнева, он с неверием посмотрел на Ли Тинпу и прерывисто произвёл:

— Я только что сочувствовал твоей судьбе беженца, а ты посмел меня так обмануть! Я-то думал, ты такой же честный человек, как мой отец.

Мм-мэ?

А твоё недавнее равнодушное выражение лица выглядело так, будто ты переживал?

Ли Тинпу не успел даже толком поспорить, как федеральные полицейские уже защёлкнули у него на руках наручники. Уволакиваемый прочь, он из последних сил попытался спасти свою репутацию:

— Нет! Я всего лишь переводил средства со своего счёта в Тринадцатом районе! Вы не имеете права клеймить меня незаконным мошенником только потому, что заморозили транзакции в Тринадцатом районе!

Айлэр на мгновение опешил.

Что, неужели потрясён видом беспомощности человека из низов?

Ли Тинпу мысленно поблагодарил соседа-беженца за подаренную им идею: в конце концов, при эвакуации у некоторых людей действительно блокировали банковские счета из-за смены региона, и всё это под благовидным предлогом подозрения в незаконном переводе средств.

Сидя в комнате для допросов, он понуро опустил голову и пробормотал:

— Деньги на той карте — это плата за моё обучение в университете. Я заработал их честным трудом копеечка к копеечке, и каждое поступление можно проверить.

— Плата за обучение? — допросчик на секунду проникся сочувствием. — Наличие столь крупной суммы хотя бы получило объяснение.

Услышав это, Ли Тинпу едва не потерял контроль над лицом, крепко сжав губы, чтобы не выдать себя саркалистической усмешкой.

В дверь допросной постучали, и вошедший другой полицейский осведомился:

— Протокол допроса готов? Кое-кто хочет с ним увидеться.

Убедившись, что никаких упущений нет, полицейский собрал записи и покинул комнату для допросов. Последний луч света у порога погас, оставив Ли Тинпу в полном одиночестве погружаться во тьму.

Ли Тинпу уныло опустил голову. В коридоре раздался приближающийся цок каблуков. Он моргнул, гадая, кто же мог на него донести и даже задействовать федеральную полицию? Разве в Двенадцатом районе найдутся такие люди?

Дверь допросной распахнулась, и пара начищенных остроносых высоких сапог остановилась прямо перед глазами Ли Тинпу.

Он сразу узнал эту обувь — когда-то он сам пытался её продать.

Каблуки были невероятно высокими, на них абсолютно невозможно было нормально стоять. Чтобы сбыть залежавшийся товар, он тогда рассыпался в любезностях и даже насочинял какую-то чушь про сапоги, дарующие победу над Альфами.

Ли Тинпу медленно приподнял веки, желая посмотреть, что за небожитель пожаловал в этих сапогах. Его взору предстало изящное и холодное лицо, от одного вида которого в старых шрамах на его лице тупо заныло.

— Не ожидал, что ради побега от меня ты уволишься с работы и даже купишь билет в Первый район? Ты думал, моё влияние ограничивается лишь Двенадцатым районе?

Что это ещё за цитаты властного президента из дешёвого романа про содержанок?

Да ты же просто богатый молодой господин, у которого куры денег не клюют и который помешан на покупке предметов роскоши!

Принимая на себя тяжёлый, оценивающий взгляд Пэй Жуй, Ли Тинпу с обиженным видом вопросил:

— Ты что, винишь меня? Винишь за то, что я наговорил тебе столько резких слов при расставании? Но ведь тогда твоё предложение руки и сердца по-настоящему меня испугало! Я всего лишь рядовой продавец, как я мог вынести твою любовь?

Говоря это, Ли Тинпу даже немного пожалел, что шрамы на его лице уже затянулись, иначе он мог бы ещё немного разжалобить этого человека.

Пэй Жуй Пэйхуан холодно усмехнулся, скрестив руки на груди:

— Я расспросил твоих сослуживцев: ты поступил в Университет Коландо и уже собираешься улететь в Первый район, чтобы стать человеком из высшего общества. Вполне естественно, что ты отверг такого нищего бродягу из Двенадцатого района, верно?

Где он вообще нахватался этих ругательств?

Хотя стоп, это же я его научил! Но откуда он узнал, что я собираюсь учиться в Университете Коландо?

Ли Тинпу закрыл лицо руками, каясь в том, что не следовало распускать язык перед самым отъездом. В его голове лихорадочно крутились мысли: кто его выдал — коллеги или бронирование билетов через соцсети?

Прошло ли уже больше двадцати четырёх часов с тех пор, как он покинул дом Пэй Жуй? Обладать такой властью, чтобы поднимать по тревоге федеральную полицию и поднимать досье граждан ради фабрикации несуществующего обвинения... насколько же велико влияние Пэй Жуй?

Хватит ли его влияния даже на то, чтобы выдать рекомендательное письмо в Университет Коландо?

Пэй Жуй стоял перед столом для допросов, наблюдая за тем, как Ли Тинпу закрывает лицо руками в полном отчаянии, пока из-под его ладоней не скатилась пара слезинок, обжигая самую глубину его души.

Ли Тинпу слегка покачал головой и, сдавленно всхлипнув, произмолвил:

— Нет... На самом деле я очень жалею о тех жестоких словах, что наговорил тебе раньше. Но если бы я не проявил твердость и не порвал эти отношения, я бы так и продолжал вечно крутиться в этом грязном болоте. Я навсегда останусь лишь заурядным продавцом, поэтому я и захотел поступить в университет. Мой нынешний статус недостоин тебя, рядом со мной ты будешь лишь страдать. Я действительно не знаю, как теперь смотреть тебе в глаза.

Пэй Жуй замер. Он отнял руки Ли Тинпу, закрывавшие ему обзор, и его собственный силуэт отразился в тех влажных черных глазах.

— Но если ты по-настоящему любишь меня, зачем тогда расставаться? Ты ведь мог нормально общаться со мной и во время учебы в университете.

Ли Тинпу парировал вопросом:

— А ты бы позволил мне учиться в университете?

Заметив виноватое выражение на лице Пэй Жуя, Ли Тинпу слегка дёрнул запястьями, до красноты натёртыми оковами, и с горькой скорбью произнёс:

— Хотя я и являюсь чистокровным Альфой, но даже предложение первым сделал ты. Разве это дело — когда такой, как я, тратит впустую твою молодость? Как я могу после этого брать на себя ответственность называть тебя своим супругом? Я просто хотел поступить в университет, сделать карьеру на какой-нибудь должности и лишь после этого официально взять тебя в жёны...

Ли Тинпу тяжело задыхался, его лицо побледнело, и он пробормотал себе под нос:

— Но теперь у меня не осталось даже шанса на поступление в университет. Университет Коландо требует обязательного предоставления рекомендательного письма, а я и не предполагал, что правила изменятся так быстро.

В глазах Пэй Жуя отчётливо проступила боль. Он решительно заявил:

— Если тебе нужна рекомендация, просто скажи мне...

Внезапно речь Пэй Жуй Пэйхуана оборвалась. Его розовато-лиловые глаза блеснули хищным, лукавым огоньком. Словно вспомнив что-то, он смягчился в лице и протянул руку, чтобы нежно коснуться щеки Ли Тинпу.

С напускной мягкостью в голосе он прошептал:

— Впрочем, самые успешные Альфы всегда норовят бросить жен и детей. Разве тебе не было бы прекрасно просто тихонько сидеть рядом со мной? Зачем тебе вообще сдался этот университет? Разве я давал тебе мало денег? Зачем тебе понадобилось зарабатывать ихсамому?

Ли Тинпу подсознательно отпрянул назад, пока его спина не упёрлась в холодную спинку стула, что помогло ему немного прийти в себя.

В смысле? Как это в твоём доме люди должны жить исключительно за счёт омеги? Смотри, несварение желудка заработаешь.

Ласка Пэй Жуй пришлась по пустому месту. Его изящные пальцы слегка поджались, а на лице проступило искажённое выражение:

— Ты не согласен?

Ли Тинпу отлично понимал разницу между временной халявой за чужой счёт и успехом на всю жизнь — от первого он бы точно отказался.

Альфа без омеги всё равно остаётся Альфой, но Альфа без денег — словно бесхребетное моллюскоподобное существо, которое вечно не может поднять головы и расправить спину. Богатство и положение — вот истинный хребет любого Альфы!

Ли Тинпу опустил голову и с истеричным желанием рассмеяться горько подумал: загнав себя в угол, он прослезился и выдавил:

— Всё потому, что я без памяти, безвозвратно полюбил тебя, неужели ты не понимаешь? Если бы я хотел присосаться к богатству и влиянию, я бы давно согласился на твоё предложение! Но именно потому, что я люблю тебя, я и хочу поступить в университет, чтобы иметь возможность содержать тебя!

Умоляю, дайте мне уже это рекомендательное письмо!

От автора:

* Цитата из сериала Пекинская история любви с небольшими изменениями.

Оригинальная фраза: Мужчина без женщины всё равно остается мужчиной, но мужчина без денег — словно выпотрошенное бескомпромиссное существо с вырванным позвоночником, который никогда не поднимет головы и не распрямит спину. Богатство и статус — вот истинный стержень мужчины.

Глава 3. Прекрасная затворница в золотой клетке

Пэй Жуй остолбенел, потрясённый словами Ли Тинпу. Он никогда бы не подумал, что Альфа, которым он всегда крутил как хотел, способен пойти на столь детские, но упорные поступки ради их общего будущего.

Но он как раз был из тех людей, кому подобные результаты чужих усилий вовсе не требовались.

Раздражённо взъерошив волосы, Пэй Жуй с невероятным недоверием вопросил:

— Что ты вообще творишь? По-твоему, я выгляжу человеком, которому нужно, чтобы ты шёл учиться ради моего содержания? Просто невероятно...

Он продолжал что-то недовольно бормотать себе под нос. Однако, смягчившись лицом и заметив красные следы от тесных тисков на коже Ли Тинпу, он инстинктивно нахмурился, с досадой перехватив запястье Ли Тинпу. Просунув пальцы под дужку наручников, он принялся растирать его кожу.

Насупившись, Пэй Жуй произнёс:

— У федеральной полиции совсем нет вкуса, как они могли так тебя сковать? Во всём виновата твоя бессильность — согласись ты выйти за меня раньше, разве могло бы случиться подобное?

Подушечки пальцев Пэй Жуя безжалостно разминал покрасневшую кожу Тинпу, казалось, норовя вдавить её глубже, а сами ногти побелели от тесноты узких наручников, отчаянно боровшихся за пространство на его запястье.

Ли Тинпу судорожно втянул воздух.

http://bllate.org/book/34359/4235368