Готовый перевод Mistaken Love / Ошибка памяти: Любовь под маской: Глава 5

Сунь Сяньгуй ничего не ответил, лишь взглядом приказал ему продолжать.

– Ты ведь знаешь, что Фу Е – второй ребенок в семье?

Сунь Сяньгуй посмотрел на него так, будто тот нес какую-то чушь.

– Старшего брата Фу Е, Фу Линчжоу, ты наверняка слышал это имя.

Сунь Сяньгуй слегка прищурился, неизвестно о чем думая, но на этот раз все же удосужился бросить Гу Жаню реплику, так что тот по крайней мере не разговаривал сам с собой.

– Раньше видел, – добавил Сунь Сяньгуй. – Но лишь издалека, мельком. Я с ним не знаком.

– Вот и отлично, – небрежно стряхивая пепел, с видом знатока всех тайных дел изрек Гу Жань. – Пару лет назад Фу Линчжоу решил обосноваться в стране М. Хотя корни семьи Фу по-прежнему остаются в городе С, все ключевые бизнес-цепочки перенесли туда, чтобы старший брат держал все под контролем.

Город С можно было по праву назвать золотой землей, где сбились в кучу все именитые и влиятельные кланы. Тот, кому удавалось закрепиться здесь – даже если выбрать наугад первого попавшегося, – являлся человеком, чье имя заставляло дрожать при одном лишь упоминании.

И именно семья Фу пробилась на самую верхушку в этом огромном, кишащем звездами коммерческом мире.

Предки семьи Фу три поколения занимались торговыми делами, оставив после себя солидное состояние.

Дедушка Фу Е, то есть старый господин Фу, который сейчас отошел от дел и наслаждается заслуженным отдыхом, в свое время был могущественным магнатом делового круга, сколотившим баснословное состояние, а позже женился на единственной дочери высокопоставленного чиновника из политических кругов.

Благодаря этому нынешняя семья Фу обладает не только колоссальным весом в бизнесе и несметными богатствами, но и надежным тылом в лице влиятельных людей из политики. Можно сказать, что они преуспели во всем – и в деньгах, и во власти.

Если и находился в них какой-то изъян, так это скудное потомство.

Два поколения семьи Фу передавали бизнес единственным сыновьям, не имея боковых ветвей, и лишь в поколении Фу Е наконец родилось двое сыновей.

В полном контракте с Фу Е, которого с детства баловали, из-за чего он вырос своенравным и бесцеремонным, старший молодой господин Фу Линчжоу, если верить слухам, отличался проницательностью, жесткими методами и беспощадным стилем ведения дел. Он пользовался глубоким доверием главы семьи Фу – то есть отца их обоих, Фу Лоцина.

Его воспитывали как безусловного будущего главу.

В свои двадцать семь лет он уже держал в кулаке половину реальной власти компании.

Он был неизбежным и неоспоримым наследником семьи Фу.

Непонятным оставалось лишь одно: три года назад Фу Линчжоу объявил о переезде в страну М, находящуюся за тысячу ли отсюда, и заодно постепенно перебросил туда семейные промышленные активы.

Сам он в особняке семьи Фу не появлялся, но власти из рук не выпускал ни на йоту, более того, казалось, что он намерен и дальше расширять свое влияние.

Коммерческие круги города С зашумели в один голос: никто не мог понять, о чем думает Фу Линчжоу, раз он бросил прекрасный город С и помчался в незнакомую страну М, где у него не было ни связей, ни поддержки.

Фу Линчжоу никогда не давал никаких объяснений. То ли он считал ниже своего достоинства оправдываться, то ли ему было лень тратить слова – оставалось лишь гадать.

Но сейчас человек, знавший правду о том шуме в деловых кругах трехлетней давности, сидел прямо напротив него, зажав в зубах сигарету, тонул в клубах дыма и произносил:

– Он сделал это ради Шэнь Чжимяня.

Шэнь Чжимянь.

Взгляд Сунь Сяньгуя на мгновение затуманился.

Оказывается, вся та долгая подводка Гу Жанца вела лишь к тому, чтобы произнести это имя.

Оказывается, то самое «Мянь-мянь», о котором Фу Е непрерывно грезил каждый день, звали именно так.

Не обращая внимания на замешательство в глазах Сунь Сяньгуя, Гу Жань продолжил:

– Шэнь Чжимянь – побочный сын семьи Шэнь, то есть со стороны матушки Фу Е... можно сказать, его второй кузен по материнской линии, ублюдок, которого тот ветреный тип завел на стороне много лет назад.

Сунь Сяньгуй инстинктивно почувствовал внутреннее отвращение от брошенного тем вскользь слова «ублюдок», но внешне лишь молча нахмурился, не перебивая.

– Ты ведь наверняка знаешь семью Шэнь, они все сплошь из чиновников, от мала до велика при должностях. Сколько глаз вокруг следит за каждым их шагом, так что подобный позор, разумеется, нельзя было выносить на свет.

Позор, конечно, выносить наружу было нельзя, но то, что уже случилось, никто не мог стереть до конца.

Шэнь Чжимяню исполнилось двенадцати лет, когда его отправили в семью Шэнь. Возраст был уже не тот, чтобы отмахнуться как от малого ребенка, однако признать этого ублюдка, который не мог принести роду ни малейшей выгоды, семья Шэнь тоже никак не могла.

Ему даже не разрешили переступить порог особняка Шэнь ни разу в жизни.

С другой стороны, полностью стереть его с лица земли они не могли – в живых все еще текла кровь клана Шэнь.

Поэтому вполне закономерно, что старшая дочь, выданная замуж за представителя семьи Фу, Шэнь Юйцин, по всем законным процедурам усыновила этого скитавшегося долгие годы на чужбине виновника бедствий, порожденного ее собственным родным братом, – своего кровного племянника Шэнь Чжимяня, оформив его как приемного сына.

Официально Шэнь Чжимянь числился в семье Фу под третьим номером, но на самом деле он был даже старше Фу Е. Семья Фу заявляла всем вокруг, что взяла его из благотворительности, как жалостливого сироту из бедной семьи.

– Шэнь Чжимянь – человек на редкость жизнерадостный. Даже оставшись без отца и матери, он мог целыми днями улыбаться, язык у него подвешен отлично, на любые дела мастак, учится всегда на одни пятерки, со всеми держится мягко и обходительно, будто и вовсе лишен характера. Те, кто не знает его истинного происхождения, при встрече только и делают, что хвалят его за послушание, – с легкой насмешкой произнес Гу Жань. – Кто бы на него ни посмотрел, ни за что не свяжет его с образом двуличной стервы.

Сунь Сяньгуй нахмурился еще сильнее. В этот момент он вдруг отчетливо понял, откуда взялось его внутреннее неприятие: озлобленный взгляд Гу Жаня был прикован прямо к его губам.

Даже в тех словах, которыми тот буднично описывал происхождение Шэнь Чжимяня, сквозило глубокое презрение и нескрываемая ненависть.

Сунь Сяньгуй понимал, что эта эмоция адресована вовсе не ему; подобное выражение лица, когда человек смотрит на одного сквозь призму другого, было ему слишком хорошо знакомо.

Но сейчас ему не хотелось затевать с Гу Жанем посторонних разговоров, он лишь тихо повторил два слова:

– Двуличной?

Строго говоря, ему было трудно применить это слово к Шэнь Чжимяню – в конце концов, тот был белой луной Фу Е, которую тот тосковал три года и запечатлел намертво в памяти даже после амнезии, да и в предыдущих описаниях Гу Жаня этот образ стоял далеко от подобных определений.

– Именно так, – Гу Жань крутил в пальцах наполовину истлевший окурок. Он опустил голову, и то ли из-за неудачного угла обзора, то ли по какой-то иной причине Сунь Сяньгую с его стороны показалось, будто лицо собеседника исказилось в странной гримасе. До него донесся приглушенный голос: – На людях он к Фу Е относился так, словно в этой жизни любил только его одного, а за спиной тут же побежал соблазнять его родного брата Фу Линчжоу, крутя роман с двумя братьями сразу. Скажи, разве это не коварство?

Когда Marlboro догорела до самого фильтра, Сунь Сяньгуй спокойно вытащил сигарету изо рта, небрежно затушил ее пальцами и не стал выбрасывать. Обжигающе-едкий привкус табака во рту постепенно рассеивался, оставляя на кончике языка легкое, едва заметное горьковатое послевкусие.

Потому что тот не помнит Сунь Сяньгуя.

Сунь Сяньгуй редко проявлял заботу или интерес к чему-либо за пределами собственного мирка. Казалось, он всегда оставался именно таким – холодным, отстраненным, бесцветным, похожим на тонкий лист бумаги, молчаливо и безропотно принимающим любые превратности судьбы.

Но сейчас, столкнувшись с мрачной, наполненной личными эмоциями ухмылкой и вопросом-подковыркой Гу Жаня, он спокойным тоном высказал собственное мнение:

– Похоже, Фу Е и впрямь невероятно жаль.

Гу Жань замер:

– ...Что?

Он явно не ожидал от Сунь Сяньгуя такой реплики, которая не имела ни малейшего отношения ни к главным героям рассказанной им истории, ни к заданному им вопросу.

– Если верить тебе, Фу Линчжоу остался в стране М ради Шэнь Чжимяня, и идет уже третий год, – ровным, чеканным голосом продолжил Сунь Сяньгуй. – За эти три года Фу Е хоть раз видел Шэнь Чжимяня?

– Разумеется, нет, – с уверенностью ответил Гу Жань. – Шэнь Чжимянь оттуда не возвращался.

Уголки губ Сунь Сяньгуя дрогнули в бледной, почти незаметной улыбке, и он тихо озвучил очевидный факт:

– Зато Фу Линчжоу все это время находился рядом с ним.

Возлюбленный, по которому Фу Е сох с юношеских лет и до сей поры, вне зависимости от того, был ли он чист и невинен или же коварен и расчетлив, оставался недосягаемой, непостижимой белой луной.

Но теперь, в те три года, пока Фу Е ничего не видел и не знал, обладателем Шэнь Чжимяня был его собственный старший брат Фу Линчжоу.

Сунь Сяньгуй перевел взгляд на побеленный потолок над головой. В его узких, слегка изогнутых раскосых глазах царил абсолютный покой:

– Судя по твоему рассказу, разве Фу Е не заслуживает жалости?

Улетели далеко прочь двое, а остался позади неизменно лишь один.

Внешне история выглядела как драма о трех людях, но на самом деле она не имела к Фу Е никакого отношения.

И тем не менее, именно этот человек, не имеющий к чужим интригам никакого отношения, в момент, когда после амнезии он не узнавал никого вокруг, выкрикнул первыми же застрявшими в горле звуками имя: «Мянь-мянь».

Гу Жань молчал. Спустя долгое время он издал короткий, сухой смешок, бросил на Сунь Сяньгуя долгий взгляд, откинул голову назад, прислонившись затылком к стене в отрешенной позе, и словно пробуя на вкус слова Сунь Сяньгуя, протянул:

– Жалость, значит...

Покрутив это слово на языке, он счел невозможным не согласиться и кивнул:

– В этом что-то есть.

Под конец он намеренно подколол Сунь Сяньгуя:

– Только смотри не настучи на меня Фу Е.

Сунь Сяньгуй даже не улыбнулся. Холод и отстраненность в его узких глазах казались врожденными – едва взглянув на него, можно было сразу понять, что этот человек не создан для легкого общения и сближения:

– Даже если скажу, он все равно ничего не поймет.

– ... – Улыбка на лице Гу Жаня застыла. Возможно, запах никотина ослаб, камень, давивший на нервные окончания, понемногу стал легче, и раздражение с паникой, которые он до этого пытался заглушить с помощью оцепенения, с новой силой захлестнули его сердце.

Верно, Фу Е потерял память.

Второй молодой господин семьи Фу, избалованный донельзя младший сынок клана, попавший в аварию во время уличных гонок по наущению их компании приятелей-лоботрясов, сейчас все еще лежал на больничной койке в бессознательном состоянии.

Хотя система безопасности больницы Хуанань котировалась как одна из лучших во всем городе С, скрыть случившееся удастся лишь на время. Если Фу Е застрянет в таком состоянии надолго, семья Фу неизбежно что-то заподозрит, и тогда, стоит им отправить людей проверить...

Гу Жань с удрученным видом тяжело вздохнул, вытащил из пачки последнюю сигарету, чиркнул зажигалкой и вежливо осведомился:

– Не возражаешь?

Сунь Сяньгуй не стал ни качать, ни кивать головой – будто не расслышав, он равнодушно произнес:

– И что ты собираешься сказать семье Фу?

Гу Жань продолжал молча курить, и его недавнее расслабленное выражение лица вновь уступило место глухой тревоге:

– Ничего. Сначала утаим.

Сунь Сяньгуй ни капли не удивился такому ответу. Он молча кивнул и, не добавив больше ни слова, вышел.

День ранней осени клонился к закату, густой дневной свет постепенно растворялся в сгущающихся сумерках. Стрелки настенных часов сделали очередной круг – было уже восемь часов вечера.

Фу Е проспал все послеобеденное время, и все эти часы Сунь Сяньгуй просидел рядом с ним, разбирая документы по передаче дел.

Пусть воробей и мал, но в нем есть все внутренности: положение Сунь Сяньгуя в компании было не сказать чтобы очень высоким, но под его началом находилось с полдесятка сотрудников, так что определенной реальной властью он все же обладал.

Хотя его повседневная работа обычно протекала неспешно, большинство клиентов были людьми важными. Сунь Сяньгуй не привык относиться к делу спустя рукава, поэтому он потратил весь день на то, чтобы четко и аккуратно разложить все по полочкам, и отправил весь пакет документов на электронную почту помощника по имени Шэнь Ян.

Шэнь Ян ему не ответил – видимо, был еще занят работой.

http://bllate.org/book/34344/4233393