Готовый перевод Parsons' Dog / Псы Парсона: На краю безумия: Глава 15

Пэй Чжоюй тут же нахмурился и уже собирался заговорить, как Пэн Тинсянь опустил взгляд, уставившись на его губы, которые только что держали свисток. Из-за опущенных глаз его голос прозвучал ниже:

— Я ведь самый лучший из всех, кого ты сюда приводил?

— Никого другого не водил, — бесстрастно отозвался Пэй Чжоюй.

— О? — Пэн Тинсянь вмиг заинтересовался, расплывшись в улыбке, от которой глаза согнулись полумесяцами. — Я что, самый первый?

Пэй Чжоюй перевел взгляд на лежавшее под его ладонью тело — бледное, с безупречно чистой кожей без единого шрама. Это отлично соответствовало физическим особенностям такого богача, как Пэн Тинсянь, который так тщательно следил за собой.

Помолчав довольно долго, он наконец медленно и тяжело произнес:

— Остальные были не такими невоспитанными, как ты.

Пэн Тинсянь надул губы:

— Что это за слова?

— Чем я тебя обидел, офицер Пэй?

Пэй Чжоюй бросил на него холодный, равнодушный взгляд.

Тот не унимался и, не желая сдаваться, переспросил еще раз, перестав походить на толстолобика и превратившись в болтливую, назойливую птицу.

Пэй Чжоюй лениво опустил веки, глядя на пол, и боковым зрением заметил, что у того на бедре все еще сочится кровь. Он уже собирался открыть рот, как у входа послышалась череда шагов.

В спешке прибежал Хэ Цзюнь. С мрачным лицом он встал перед защитной дверью:

— Пэй Чжоюй!

Стоило прозвучать этим словам, как Пэн Тинсянь внезапно — словно к нему вернулась способность чувствовать боль — подкосился в коленях и безвольно, словно лишенный костей, осел на плечо Пэй Чжоюя с крайне мучительным выражением лица.

Даже приняв на себя неожиданный удар тела взрослого мужчины, Пэй Чжоюй не шелохнулся. Он стоял очень твердо и надежно, но протянуть руку и поддержать Пэн Тинсяня даже на секунду не соизволил.

Опять этот спектакль.

— Офицер Хэ...

Пэн Тинсянь издал невероятно убедительный хриплый вздох. Услышав этот едва теплящийся голос, Хэ Цзюнь мгновенно помрачнел пуще прежнего, яростно ударил кулаком по запертой защитной двери и взревел:

— Пэй Чжоюй! Кто разрешал тебе пересекать границы блоков при исполнении? Разве этот заключенный входит в зону твоей ответственности?

Только что, опасаясь потерять баллы в дисциплинарном отчете, он стерпел и молча позволил Пэй Чжоюю увезти одного лишь Пэн Тинсяня, лишь бы остальная застрявшая группа продолжила путь. Однако при всей законности прав Пэй Чжоюя наказать заключенного, они ограничивались лишь устным внушением и физическим воздействием, но никак не наделяли его полномочиями проводить судебное наказание.

В таком состоянии, в каком сейчас находился Пэн Тинсянь, это было все равно что отвесить пощечину самому Хэ Цзюню.

От криков Пэй Чжоюй ни капли не растерял хладнокровия. Он протянул руку с той же стороны и отстранил прильнувшего к его плечу Пэн Тинсяня — движение было медленным, но безжалостным:

— Иди открой дверь своему хозяину.

Он наклонил голову настолько близко, что мог запросто коснуться мочки уха Пэн Тинсяня. При такой отчетливости, словно шепот прямо на ухо, Пэн Тинсянь, однако, ничего не услышал.

Возможно, он слишком вжился в роль, а возможно, и впрямь прикинулся глухим. Так или иначе, никакой реакции не последовало — его грудь лишь едва заметно вздымалась и опадала, превозмогая труднопереносимую боль.

Лицо Пэй Чжоюя не изменилось, но в голосе уже заледенел холодок:

— Три.

— Два.

Не успела сорваться с губ единица, как Пэн Тинсянь без всякого предупреждения соскользнул с его плеча и рухнул на пол, не издав при этом ни звука.

Движение было легким и плавным, словно растекшаяся лужа грязи. Пэй Чжоюй нахмурился, с величайшим подозрением относясь к тому, что тот снова разыгрывает представление. Нагнувшись, он приподнял его за руку и слегка потряс — ответа не последовало.

Хэ Цзюнь воочию наблюдал за этой внезапной переменой. Охваченный бурями эмоций, он выругался во всю глотку и уже собирался силой взломать защитную дверь, но не успел толком перенести вес на ногу для удара, как Пэй Чжоюй подхватил Пэн Тинсяня с пола, уверенно подхватил поперек туловища на весу и широким шагом двинулся прочь.

Когда они проходили совсем близко от него, Хэ Цзюнь смог отчетливо разглядеть раны на бедре Пэн Тинсяня: сильнее всего выделялись ссадины и следы волочения, тогда как площадь от укуса была совсем небольшой.

— Ты слишком обнаглел, Пэй Чжоюй!

Хэ Цзюнь последовал за ними, продолжая на ходу грязно ругаться:

— Пэн Тинсянь — заключенный из моего участка! Имеешь ли ты право приводить приговор в исполнение? А? Имеешь?!

По мере того как он говорил, эмоции начали выходить из-под контроля. Стоило ему представить, какие толки и сплетни посыплются на него после того, как об этом станет известно, как возобладал импульс: он протянул руку и свирепо дернул Пэй Чжоюя за рукав.

Пэй Чжоюй, нёсший на руках Пэн Тинсяня, который весил почти столько же, сколько он сам, чуть не потерял равновесие от этого рывка. Его всегда непоколебимая выдержка и самоконтроль пали под натиском презрения к глупости: он остановился, резко развернулся и, в упор вглядываясь ему в глаза, ледяным тоном чеканил каждое слово:

— Еще раз тронешь меня?

Лицо Хэ Цзюня покраснело и скукожилось, словно он объелся свиной печени. Пэй Чжоюй же неожиданно проявил терпение, объясняя глупцу свои мотивы:

— При бешенстве не бывает обмороков, и крови у него вытекло немного. Сейчас у него анафилактический шок из-за тяжелой аллергии. Ты, как ответственный офицер, разве не читал медицинскую карту при таком его особом телосложении?

Хэ Цзюня словно ударили наотмашь, он лишился дар речи. Только теперь он заметил покрытую густой сетью красной сыпи грудь Пэн Тинсяня, где температура зашкаливала. И сейчас эта сыпь уже выступала острыми красными точками не только там, но и на спине, руках и боках.

Больше не тратя на него времени, Пэй Чжоюй развернулся и широким шагом понес Пэн Тинсяня прочь.

В медицинском кабинете Первого блока сегодня дежурил Си Линь. Он склонился над письменным столом, изучая истории болезни, когда Пэй Чжоюй ударом ноги распахнул дверь. Внезапный грохот заставил его вздрогнуть от неожиданности; подняв голову и обнаружив, что перед ним стоит Пэй Чжоюй, он по условному рефлексу молниеносно выдвинул ящик стола и выхватил пистолет.

Пэй Чжоюй уже привык к такому въевшемуся в кости животному страху — посади сюда вместо него хоть Парсона, хоть любого другого тюремщика, реакция была бы точно такой же. Бросив равнодушный взгляд на напряженного Си Линя, он направился прямо в дальнюю комнату.

Едва он уложил Пэн Тинсяня на койку, как в комнату влетел Си Линь, тыча в его сторону пальцем и громко отчитывая:

— Безобразие! Медпункт — это тебе не место, куда можно врываться когда вздумается! Забыл, кто ты такой?!

— Готовь внутривенные препараты, у него анафилактический шок.

Голос Пэй Чжоюя звучал холодно, рассудительно и предельно лаконично. Он не потратил ни капли внимания на пустые перебранки, действуя подобно мощному и надежному успокоительному. Отдав распоряжение, он тут же принялся искать в комнате влажное полотенце, чтобы сбить Пэн Тинсяню температуру.

Си Линь сообразил не сразу, но, услышав слово шок, стремглав бросился в соседнюю комнату за лекарствами. Когда он вбежал обратно с лотком, полным больших и маленьких флаконов, перед его глазами предстала картина: Пэй Чжоюй как раз раздевал Пэн Тинсяня догола.

Его белое тело сплошь покрывали слои тяжелой сыпи. Осознав всю опасность ситуации, Си Линь ускорил шаг, но стоило ему остановиться, как Пэй Чжоюй повернулся к нему лицом.

Судя по всему, тот собирался уходить. Си Линь схватил его за запястье, нахмурив брови:

— Куда собрался? Обтритай его мокрым полотенцем!

— Лицо я протер, — бросил на ходу Пэй Чжоюй. — Остальное вытирай сам.

— Да как я один управлюсь? Ляньхань вчера допоздна засиделась на сверхурочных, неужели мне еще из-за такой мелочи её беспокоить, к чему это?

Тревожным и торопливым тоном Си Линь принялся подгонять его:

— Давай быстрее, три давай! Оба же мужики, чего тут бояться? Начинай протирать снизу!

Слово снизу имело слишком много возможных значений, и Пэй Чжоюй понятия не имел, что именно тот имел в виду, да и не был настолько глуп, чтобы переспрашивать.

Он резким движением сбросил руку Си Линя со своего запястья с непреклонной, ледяной решимостью. Си Линь в душе всё же немного опасался его, а потому, получив такой отпор, не смел больше настаивать. Обиженно цыкнув с чувством досады на происходящее, он с максимальной скоростью занялся Пэн Тинсянем: сделав подкожную инъекцию адреналина и надев на него кислородную маску, он со всех ног бросился из медпункта звать Хэ Ляньхань.

Звук шагов туда и обратно раздался очень быстро. Вместе с Хэ Ляньхань вернулся и Хэ Цзюнь — в его глазах уже невозможно было скрыть накопившееся раздражение. Проходя по коридору, он слышал, как молоденькие медсестры о чем-то шептались, то и дело бросая на него сплетнические взгляды. Попробуй теперь сделать так, чтобы об этом происшествии не узнали начальники других тюремных блоков!

С отвратительным выражением лица он посмотрел на Пэй Чжоюя, намереваясь устроить сцену прямо здесь, но из-за целого ряда обстоятельств не решался действовать сгоряча. Его кулаки хрустели от напряжения. Услышав этот тихий звук, Пэй Чжоюй тоже обернулся к нему — на его лице не дрогнул ни один мускул, и в мыслях не было даже намека на извинения или попытку уладить дело миром.

Тем временем Хэ Ляньхань отложила стетоскоп, взглянула на показатели приборов и успокоила их спокойным тоном:

— Все в порядке, угрозы нет.

Си Линь наконец выдохнул с облегчением и, бросив на нее полный заботы взгляд, подался чуть ближе:

— Как ты себя чувствуешь, Ляньхань? Только что из-за срочности пришлось прервать твой отдых, а Сяо Вэнь и остальные уехали на выездной тренинг, я...

— Мгм.

Хэ Ляньхань вовремя прервала его. В ее голосе действительно слышалась нотка усталости:

— Продолжайте ставить капельницу, как придет в себя — дайте противоаллергическое. Я пойду отдыхать.

Развернувшись, она направилась к выходу. Си Линь, расточая любезности, сел ей на хвост, провожая её до самого выхода, словно верная прикормленная собака.

В комнате остались только Хэ Цзюнь и Пэй Чжоюй. Оба бросили взгляд на безмятежно лежавшего без сознания Пэн Тинсяня и ни один не заговорил первым, словно превратив друг друга в пустое место.

Скверно улыбнувшись, Хэ Цзюнь опустил голову и доложил через наручный браслет Фан Тоу о сложившейся ситуации. Пэй Чжоюй же небрежно сорвал с кровати одеяло и набросил его на совершенно голого и раскинувшегося в крайне непристойной позе Пэн Тинсяня, даже не заботясь о том, накрыло ли тому голову. Совершенно равнодушный ко всему происходящему, он холодно удалился.

До слухов об этой шумихе Лань Июнь дело дошло только к полудню. Заключенные как раз закончили утреннюю уборку и жадно уплетали еду в столовой.

Рассеянно наблюдая по монитору за тем, как толпа мужчин жрёт словно свиньи, Лань Июнь выслушала доклад Фан Тоу и лишь равнодушно протянула «ага», после чего махнула рукой, отпуская его:

— Тогда пусть сегодня вечером Пэй Чжоюй отправляется жить прямо в Седьмой блок.

— Только перевести в Седьмой блок?

Фан Тоу не удержался и решил напомнить:

— Но ведь он самовольно использовал заключенного для отбора служебных собак! Это же входило в его прямые обязанности, мало того что ленился и пренебрегал работой, так еще и заключенного покалечил. К тому же, по графику он и так должен завтра идти в Седьмой блок следить за опасной неделей, запирать его туда на день раньше — это, пожалуй...

Лань Июнь нахмурилась и шумно, с раздражением втянула воздух, демонстрируя крайнюю немилость. Фан Тоу тут же умолк и, подобострастно опустив глаза, зачастил в ответ:

— Хорошо, хорошо, я прямо сейчас отправлю его туда.

Сложным взглядом проводив его стремительный разворот, он вышел из кабинета. Едва он закрыл за собой дверь, как изнутри донесся грохот летящих предметов — Лань Июнь снова впала в безумие, принявшись терзать собственные волосы и швыряя на пол дорогие вазы и украшения с рабочего стола.

Звуки были еще страшнее прежнего. Не решаясь уходить, Фан Тоу затаил дыхание и какое-то время молча простоял снаружи. Лишь когда в помещении воцарилась тишина, он осмелился последовать за бурей и заглянуть на место происшествия.

http://bllate.org/book/34343/4233248