Готовый перевод Love Talks and Romance / Развод — не финал: Как научить альфу любви: Глава 8

Связать бы его — тоже вышло бы красиво.

Чжуан Цин подумал об этом с бесстрастным выражением лица.

На третьей фотографии человек, который только что вышел из машины, повернулся обратно. Было видно, как он наклонился к приоткрытому автомобильному окну, будто о чем-то разговаривая с Лян Цзяжуном. То ли из-за ракурса, то ли по какой-то иной причине, на снимке они казались донельзя близкими, словно даже целовались.

Словно котелок с кипятком плеснули на лед, Чжуан Цин услышал, как раздался резкий, шипящий звук.

В тот же миг у него на душе стало крайне скверно, а внутри тела на ровном месте поднялось раздражение.

— Если вы больше не хотите жить вместе, так поживее разводитесь, не устраивайте мне тут такого цирка, — вымолвил Чжуан Вэнь. — На следующий раз найди себе омегу, роди ребенка пораньше.

В свое время этот брак Чжуан Цин заключал крайне неохотно. И вовсе не потому, будто он питал слабость к возвышенной романтике и непременно жаждал жениться по взаимной любви — он просто-напросто терпеть не мог, когда в его жизнь под предлогом брака вторгается какой-то посторонний, никчемный человек, ломая его привычный уклад и ритм жизни.

Но теперь, стоило ему услышать само слово «развод», его тут же начинало воротить.

— Раз тебе так хочется ребенка, найди себе кого-нибудь еще и роди сам, — безразлично бросил Чжуан Цин слова, звучавшие неслыханной дерзостью.

Лицо Чжуан Вэня от этих слов в тот же миг почернело, словно днище казана. Этот человек был полон парадоксов: обладая смелостью попирать законы, он в то же время страдал почти маниакальной приверженностью к неким косным семейным устоям и водружал сыновнюю почтительность и человеколюбие себе на макушку словно парадный головной убор. Ему было плевать, как репортеры и обыватели полощут его давнишние любовные интрижки, но он совершенно не выносил, когда подобные вещи произносил его собственный сын.

В представлении Чжуан Вэня выругать старших было куда большим грехом, чем убить человека или сжечь чужое имущество.

Чжуан Цин, разумеется, прекрасно знал эту особенность Чжуан Вэня, однако он испокон веков не слишком-то ладил с собственным биологическим отцом, а потому ему было глубоко наплевать, что тому приятно слушать, а что нет.

И теперь, столкнувшись с безмолвной яростью отца, он с ледяным видом поднялся со стула и, бросив напоследок: «Злость вредит здоровью», — развернулся и ушел. Он не желал тратить время на перепалки, у него оставалось еще масса дел, требующих внимания, и множество вопросов, в которых нужно было разобраться.-

Дорога из Цяньшуйвань в Баньшань заняла полчаса.

Толкнув дверь, Чжуан Цин все никак не мог привыкнуть к кромешной тьме в пустом доме.

Он включил свет и, направляясь к спальне, на ходу сбросил пиджак. На теле сразу стало гораздо легче. Чжуан Цин поднял руку и по привычке закатал рукава рубашки, но, проведя пальцами по манжете, обнаружил, что запонки, которые изначально крепились на ней, бесследно исчезли.

Он нахмурился, но придавать этому значения не стал.

Подумаешь, запонки. Сейчас все его мысли занимал Лян Цзяжун.

Сегодня здесь явно побывала клининговая служба: спальня была тщательно убрана, а тот самый тяжелый запах феромонов, что из-за периода повышенной восприимчивости висел в воздухе комнаты, полностью выветрился, уступив место согревающему древесному аромату зажженной на тумбочке ароматической свечи.

Чжуан Цин выдвинул ящик прикроватной тумбочки — внутри лежала изящно упакованная коробка.

Эту вещицу он приметил в каталоге аукционного дома еще в начале года, и с самого первого взгляда Чжуан Цин вспомнил о Лян Цзяжуне.

Ему показалось, что эта вещица необыкновенно к лицу этому человеку, а потому он нарочно выкупил ее на торгах, планируя преподнести Лян Цзяжуну в качестве подарка на день рождения.

Он всегда помнил о дне рождения Лян Цзяжуна.

С тех пор как они поженились, Чжуан Цин каждый год дарил Лян Цзяжуну подарки. Поскольку они спали в разных комнатах, Чжуан Цин просто оставлял подарок на тумбочке этого человека. Лян Цзяжун всякий раз на следующее утро, помогая ему приводить одежду в порядок, неизменно высказывал свое мнение о подарке, причем формулировки из года в год практически не менялись.

Подарок получил, он мне очень нравится. Спасибо тебе.

Донельзя дежурно. Настолько дежурно, что казалось, будто говорит не живой человек.

Именно поэтому дарить Лян Цзяжуну подарки не доставляло ни малейшего удовлетворения: Чжуан Цин никогда не видел, чтобы этот человек радовался, воодушевлялся или испытывал трепетное удовольствие — не говоря уже о хотя бы каком-то недовольстве.

Чжуан Цин полагал, что Лян Цзяжун, должно быть, в принципе не любит справлять дни рождения, но тем не менее продолжал ежегодно дарить ему подарки.

Достав телефон, он открыл историю вызовов. Палец Чжуан Цина долго зависал над знакомым номером, но в конце концов он так и не нажал на него.

Отыскав в списке другой номер, он вызовл абонента, и на том конце ответили почти сразу же.

— Мне нужно знать, где супруг бывал в последнее время и с кем контактировал, — произнес Чжуан Цин в трубку. — С сегодняшнего дня не отставай от него и докладывай о передвижениях вовремя.

Глава 11. Зависть

Турникет издал два коротких писка, и вспыхнул красный свет.

— Простите, молодой человек, внешним посетителям необходимо сначала зарегистрировать свои личные данные. К кому вы направляетесь и по какому вопросу? — охранник заговорил, одновременно протягивая руку, чтобы преградить путь пытавшемуся ворваться в офисное здание человеку, но телохранитель, следовавший по пятам за незваным гостем, опередил его и оттолкнул его руку в сторону.

Чжуан Цин повернул голову и окинул его взглядом:

— Ты меня не узнаешь?

Вряд ли во всем Сянгане найдется хоть пара человек, которые не знают его в лицо, особенно те, кто видел его хоть раз — забыть такое просто невозможно. К тому же Чжуан Цин и раньше бывал в компании Лян Цзяжуна, пускай и нечасто.

— Господин, согласно правилам компании, посторонним вход строго воспрещен без предварительной записи.

— Посторонним. — Чжуан Цин изогнул брови и двусмысленно повторил это слово, а его взгляд стал еще холоднее.

В тот самый момент, когда они замерли в оцепенении перед турникетом, вернулся пожилой охранник, уходивший на обход этажей. Издалека разглядев Чжуан Цина, он стремглав подбежал к своему недавно устроившемуся на работу молодому коллеге, одернул его, а затем сам приложил пропуск, открывая для Чжуан Цина турникет.

— Звони наверх, предупреди помощника директора, — бросил он, быстро и тихо шепнув новому охраннику, после чего проводил Чжуан Цина к лифтам и, дождавшись прибытия кабины, помог нажать кнопку нужного этажа — кабинета Лян Цзяжуна.

Цифры на дисплее над панелью управления неслись с бешеной скоростью — 25, 32, 40… 53.

Лифтовая кабина слегка качнулась и замерла.

Двери плавно отворились. Коридор, застеленный бежевым ковропокрытием, был пуст. Весь этот этаж целиком занимал кабинет Лян Цзяжуна, а потому здесь царила абсолютная тишина.

Толкнув стеклянную дверь, Чжуан Цин прежде всего увидел сидевшего в крайнем отсеке открытого типа Чэнь Фаньюаня.

В тот момент, когда их взгляды встретились, Чжуан Цин мгновенно узнал это лицо.

Перед ним был именно тот самый тип с папарацци-фотографий, та самая наглая новая пассия и любовник Лян Цзяжуна.

После жутковатой паузы Чэнь Фаньюань заговорил первым:

— Здравствуйте, простите, а вы кто?

На самом деле он прекрасно узнавал Чжуан Цина. Лицо этого человека мелькало в прессе каждые пару дней, причем не только на страницах светской хроники, но и в разделах новостей политики и бизнеса — например, когда он подписывал от имени конгломерата очередное важнейшее коммерческое соглашение или же лично перерезал ленточку на какой-нибудь благотворительной церемонии. Не узнать его было попросту невозможно.

Игнорируя вопрос Чэнь Фаньюаня, Чжуан Цин направился прямо к двери, ведущей в кабинет Лян Цзяжуна. Однако стоило ему протянуть руку к дверной ручке, как путь ему снова преградили.

Дважды за неполные пять минут столкнуться с препятствием — это начинало по-настоящему выводить Чжуан Цина из себя.

— Директора сейчас нет в офисе, если вы хотите его застать, можете оставить свое имя и контактные данные, я обязательно передам ему, когда он вернется, — чеканя каждое слово, произнес Чэнь Фаньюань.

Внимательно глядя на стоящего перед ним человека, Чжуан Цин внезапно отступил на шаг назад и спросил:

— Где уборная?

— Направо от выхода, до конца коридора, налево, — ответил Чэнь Фаньюань.

— Помощник Чэнь, — спокойно произнес Чжуан Цин. — Я здесь не ориентируюсь, не сочтите за труд провести меня.

Это звучало вовсе не как вопрос — это было утверждение.

Чэнь Фаньюань на секунду замер — он еще не успел представиться, а собеседник уже явно знал его имя. Спустя пару мгновений он ровным голосом ответил:

— Хорошо.

Он изначально планировал лишь проводить его до дверей туалета, но когда Чжуан Цин толкнул дверь, то вдруг замер, повернулся к нему и бросил:

— У меня есть пара вопросов к тебе, помощник Чэнь. Удели мне минутку.

В манере держаться и действовать этого человека сквозила непреклонная властность, напоминавшая отдаваемые приказы, и даже облеченные в вежливую форму слова ничуть этого не меняли. Чэнь Фаньюань смутно уловил в отношении Чжуан Цина едва уловимую враждебность.

Дверь уборной закрылась. Телохранители остались снаружи.

Подойдя к умывальнику, Чжуан Цин открутил кран, а затем, глядя в зеркальное отражение на застывшего позади Чэнь Фаньюаня, задал вопрос:

— Ты бэта?

— Да, — последовал ответ.

В ту же секунду, едва смолкли его слова, густой цветочный аромат альфа-феромонов, который Чжуан Цин даже не пытался сдерживать, взорвался мощной волной и вмиг заполнил все помещение уборной.

— Ты лжешь.

Глядя на человека, у которого на шее вздулись вены, холодно бросил Чжуан Цин.

-

Лян Цзяжун только что закончил четырехчасовое совещание на нижних этажах и собирался передохнуть за сигаретой. Едва успев ее прикурить и даже не сделав первой затяжки, он увидел бегущую к нему со всех ног Джессику, которая выпалила:

— Босс, беда! Тот… директор Чжуан приехал в компанию, они с помощником Чэнем подрались в туалете.

На секунду замернув, Лян Цзяжун осознал услышанное и тихо выругался, затем резким движением затушил сигарету и поспешил к лифту.

Дзинь-дон.

Двери лифта разъехались в стороны.

Быстрым шагом пересекший коридор Лян Цзяжун, не слушая ничего из того, что пыталась сказать уборщица, с мрачным лицом толкнул дверь туалета в самом конце коридора.

Хлынувший оттуда густой запах альфа-феромонов был настолько удушливым, что у него на мгновение подогнулись колени. При этом в волне феромонов ощущался не только привычный, принадлежавший исключительно Чжуан Цину цветочный аромат, но и примесь какой-то приторной сладости, напоминавшей то ли сливочный крем, то ли мед.

Зеркало над раковиной было разбито вдребезги, из открытого крана с шумом лилась вода, а бровь Чжуан Цина порозовела от ссадины. Чэнь Фаньюань же лежал ничком на полу, прижатый к кафелю: телохранитель Чжуан Цина заломил ему руки за спину и придавил шею коленом. Лицо парня побагровело от удушья, глаза налились кровью, а из рассеченной брови струйкой текла алая кровь, оставляя яркий, режущий глаз след.

Та самая приторно-сладкая волна исходила именно от Чэнь Фаньюаня.

Лян Цзяжун приказал телохранителю отпустить Чэнь Фаньюаня, но тот даже не шелохнулся. Тогда он перевел взгляд на Чжуан Цина и произнес:

— Вели ему отпустить человека.

Чжуан Цин остался глух к его словам.

В наступившей тишине Лян Цзяжун тяжело вздохнул и окликнул:

— Чжуан Цин.

Произнося эти два слова, он нарочно смягчил голос, и в его тоне прозвучала мольба. Лян Цзяжун знал, что Чжуан Цин злится, и прекрасно понимал, что разгневанного мужа на самом деле очень легко умиротворить — стоило лишь сказать пару мягких слов ему в угоду.

http://bllate.org/book/34321/4230566