Готовый перевод Pretty Baby and Mr. Can't Love / Красавица и ледяной магнат: Случайная ошибка: Глава 8

Жань Цяо запомнил доброту Цзяяна: денег у него сейчас было негусто, так что он мог лишь постараться нарисовать Цзяяна как можно красивее.

— Погоди-ка, а где же гранатовое дерево? — оглядываясь по сторонам, спросил Жань Цяо.

Весь путь от ворот виллы до самого сада он только и делал, что искал объект для своих зарисовок.

Цинь Цзяян прыснул со смеху, но ничего не ответил. Вместо этого он потянул Жань Цяо через передний двор и атриум к лужайке у озера и заливисто свистнул:

— Шилио!

Раздался быстрый топот, и не успел Жань Цяо опомниться, как какая-то черно-белая зверюга пронеслась мимо его ног и с разбегу врезалась в Цинь Цзяяна. Животное принялось неистово скрести когтями по джинсам хозяина, а хвост его завертелся, словно маленький пропеллер, задевая стоящего рядом Жань Цяо.

Жань Цяо опешил:

— Шилио — это хаски?

Знакомый с миром пёс, услышав своё имя, повернул голову и начал тереться о нового друга, активно размахивая лапами.

Цинь Цзяян рассмеялся:

— Ха! Похоже, ты ему приглянулся!

Жань Цяо чесали добрых пять минут, подарив в итоге его джинсам весьма эффектные потёртости, прежде чем он смирился с фактом: его натурщиком стала не дерево, а самый настоящий хаски.

— ... — честно говоря, задача оказалась сложнее, чем он думал.

Цинь Цзяян поспешил его успокоить:

— Он побесится немного и успокоится. Его кастрировали, так что он не слишком буйный.

Вот оно как. Жань Цяо с жалостью покосился на зад пса. Кобель, кастрированный, по имени Гранат — это же надо было придумать такое обидное прозвище...

— Это дядя попросил меня присмотреть за ним, — при одном упоминании Цинь Чжо лицо Цинь Цзяяна озарилось нежностью. — Дядя ко мне очень добр. Говорит, что мы с Шилио похожи.

— ...

Это ведь не издевательство над ребёнком, нет?

По крайней мере, Жань Цяо пока не мог понять, чем сходство с хаски может быть комплиментом.

В конце концов, они пришли сюда ради рисования. Чтобы получить хоть немного спокойного времени, пришлось изрядно помучить пса.

Они встали в десятках метров друг от друга.

— Шилио! — звал Цинь Цзяян.

Шилио, цокая когтями, мчался к нему, получал порцию ласки по голове.

— Шилио! — звал Жань Цяо.

Шилио, цокая, бежал обратно и вилял хвостом.

Жань Цяо был субтильного телосложения, и, чтобы избежать падения, каждый раз в последний момент отступал в сторону. Шилио это не понравилось, и из направленной ракеты он превратился в самонаводящуюся. В итоге парень и пёс превратились в кучу-малу, и было уже неясно, кто кого выгуливает.

Они так увлеклись игрой, что никто не услышал, как снова открылись ворота.

Реагировать начал только Шилио. До этого момента вроде бы угомонившийся хаски внезапно рванул с места, прямо перепрыгнув через невысокий каменный столик.

Планшет с эскизами, лежавший на столе, отлетел в сторону, и листы бумаги закружились в воздухе, разлетаясь по всей округе.

— Чёрт, да что на тебя нашло! — Цинь Цзяян бросился собирать листы. К счастью, утреннее солнце хорошо прогрело траву и росы не было, так что рисунки не должны были пострадать.

Однако Жань Цяо было уже не до сохранности рисунков. Кровь ударила ему в голову, руки и ноги похолодели, и в голове билась лишь одна мысль: только бы Цзяян не увидел тот самый рисунок!

Несколько дней назад в общежитии соседи решили устроить «культурный обмен».

— Цяо-эр, не прячься! Как можно быть художником и не оценить красоту человеческого тела?

— Именно! Даже если не пробовал свинину, посмотреть-то надо, верно?

— А то ведь ты такой чистый, так и состаришься в одиночестве!

Жань Цяо тогда лишь краснел, не желая спорить, и, спрятавшись на втором ярусе кровати, быстро-быстро рисовал. Кто сказал, что он ничего не видел? Он же учится на художника!

Наверное, разговоры были слишком откровенными, и Жань Цяо впервые нарисовал то, что не предназначалось для чужих глаз. Но он клялся себе, что когда рисовал, то совсем не думал о Цзяяне. Цзяян любит девушек, он не хотел бы так проявлять к нему неуважение.

Однако, возможно, он до этого нарисовал слишком много портретов друга, и когда Жань Цяо опомнился, то увидел, что на бумаге отчетливо проступили черты Цзяяна. Он в панике засунул рисунок в папку и не ожидал, что сегодня, подгоняемый Цзяяном, прихватит её с собой.

Сейчас на траве валялось больше десятка набросков. Если Цзяян поднимет тот самый...

Жань Цяо боялся даже представить. Что он о нём подумает? Решит, что он извращенец? Мерзкий, грязный тип, и больше никогда не захочет с ним общаться.

Жань Цяо очень хотел успеть собрать всё раньше Цзяяна, но тело словно заржавело — конечности не слушались и дрожали. Он нагнулся, чтобы поднять ближайший лист.

Чья-то рука с четко очерченными суставами опередила его.

Дорогие туфли, пара бесконечно длинных ног и холодные «персиковые» глаза.

Цинь Чжо скользнул взглядом по рисунку, а затем спокойно перевел его на лицо Жань Цяо.

Одного этого взгляда хватило, чтобы понять — он пропал.

Цинь Чжо еще раз внимательно изучил рисунок, словно проверял контракт на миллиарды, и спустя долгое время на его губах появилась двусмысленная улыбка.

— Неплохо нарисовано, — сказал он.

— Дядя, ты пришёл! — Цинь Цзяян уже собрал остальные рисунки и радостно представил: — Это мой лучший друг, Жань Цяо. Цяоцзяо, это мой дядя.

Жань Цяо, боясь выдать себя, встретился взглядом с Цинь Чжо и, стараясь выглядеть прилично, произнес:

— Здравствуйте, дядя.

— Здравствуй, Цяоцзяо.

Тридцатилетний мужчина повторил прозвище, которым пользовался его племянник, произнеся его с многозначительным оттенком. Жань Цяо не знал, что задумал Цинь Чжо, и ладони его моментально вспотели.

— Дядя, это всё нарисовал Цяоцзяо. Красиво ведь? А что это у тебя в руках?

Жань Цяо испуганно посмотрел на Цинь Чжо.

Тот тоже посмотрел на него, не спеша разглядывая перепуганного парнишку. От игры с собакой челка Жань Цяо намокла от пота и прилипла ко лбу, из-за чего его ясные глаза казались еще более беззащитными, а в их глубине читалась мольба о пощаде.

Цинь Чжо, полный скрытого смысла, встряхнул листом бумаги в воздухе. Его длинные сильные пальцы заставили бумагу издать хрустящий звук — казалось, если он захочет, то с той же легкостью сможет сломать тонкую шею Жань Цяо.

Сердце Жань Цяо готово было выпрыгнуть из груди.

— Ян Ян, у тебя остался тот розовый улун, что был в прошлый раз? — спросил Цинь Чжо.

— А? Да, есть! Я сейчас пойду заварю!

http://bllate.org/book/34294/4226396