Готовый перевод Marry a Forefather as My Wife / Украсть прародительницу в жены: Опасная любовь: Глава 12

Бай Юй действительно пошёл посмотреть сундук.

Весь сундук был забит ученическими конспектами и домашними заданиями. Из-за долгого времени страницы некоторых пожелтели, и было видно, что их действительно хранили очень долго.

Бегло просмотрев их, Бай Юй обнаружил, что состряпать подобное поддельно было бы просто невозможно. Всё было упорядочено по хронологии: учебные задания учеников выстраивались от простых к сложным в зависимости от уровня преподавания. Партии учеников, их занятия от урока к уроку — всё это было плодом долгого течения времени. От увиденного Бай Юй даже слегка остолбенел.

— Ладно, порылся немного — и хватит, столько лет прошло, всё в пыли! — Бай Юйчуань с нетерпением захлопнул сундук и поставил его на место. — Если бы ты не упирался так со своим желанием сохранить его, я бы давно выбросил всё на задний двор и пустил на растопку. Ни один человек даже в столичные ученые не сдал экзамены, только место зря занимал.

Бай Юй не согласился:

— Учатся вовсе не ради того, чтобы сдавать экзамены на ученые степени.

— Хорошо-хорошо, ты прав, — мягко ублажал его Бай Юйчуань. — Воспитание характера и совершенствование души — я наизусть знаю всё, что у тебя вечно на языке. Ещё будешь смотреть?

В кабинете не нашлось ничего подозрительного, всюду царили следы реально существовавшей жизни: здесь он просматривал ученические работы, здесь при свете ламп читал книги, вот только сам он ничего этого не помнил.

— Пойдём-ка, заглянем туда, где мы спали.

Прежде чем Бай Юй успел отреагировать, Бай Юйчуань крепко ухватил его за запястье и втащил прямо в главную комнату.

Главарь Бай потратил немало сил, чтобы привести это помещение в порядок.

В этой комнате в Деревне Белого Тигра он бывал не так уж часто, поскольку Бай Юйчуань долгое время жил в Городе Байюй у подножия горы, и его собственных вещей здесь оставалось совсем немного. Ради такого дела Бай Юйчуань специально спустился с горы и перетащил сюда почти всё своё убранство из комнаты в Городе Байюй, в точности воссоздав обстановку. И это ещё не всё: помимо его собственных пожитков, в комнату требовалось добавить вещи Бай Юя — разбросать книги, развесить картины, причём даже цвета постельного белья и подушек были приготовлены в двух вариантах.

Помимо того, что повседневный быт должен был соответствовать привычкам их обоих, Бай Юйчуань нарочно сохранил кое-какие элементы свадебного убранства: полусгоревшую старую красную свечу, застилавшую стол багряную праздничную скатерть и даже полог кровати — всё тот же старый красный шёлковый занавес с мягким дымчатым отливом.

Мало того, главарь Бай даже специально купил баночку густой мази, выскреб половину и засунул её под подушку на всякий случай — в расчёте на то, что его Юй-эр её обнаружит.

Вот только Юй-эр, к сожалению, заглядывать под подушку не стал, а вместо этого открыл дорожный короб, заявив, что скоро похолодает и нужно достать пару тёплых вещей.

— Портной ведь приготовил новые, зачем ещё старую одежду искать?

Бай Юйчуань выглядел крайне озадаченным, но, видя, что тот настроен решительно, ему пришлось согласиться. Стоило только открыть короб, как он принялся перебирать вещи:

— Этот цвет старый, некрасивый, этот слишком тонкий, а это вообще с позапрошлого года, такое уже не наденешь.

Заметив, что тот вытаскивает несколько старых нарядов, Бай Юй и впрямь обнаружил внутри короба одежду на все четыре сезона. Изначально всё было аккуратно сложено, но пара движений Бай Юйчуаня превратила порядок в полный кавардак. Не выдержав, Бай Юй поспешно вытянул один халат:

— Вот этого хватит, не ройся больше, всё перевернёшь.

Не найдя здесь никаких улик или изъянов в поведении Бай Юйчуаня — даже старая одежда в сундуке оказалась впору его собственной фигуре, так что придраться было абсолютно не к чему, — Бай Юй произнес:

— Больше не буду смотреть, я немного устал, давай вернемся и отдохнем.

Он уже собирался встать и подняться на ноги, как Бай Юйчуань резким движением рывком притянул его обратно. Прижав ладонь к его пояснице, Бай Юйчуань вплотную вдавил его в свои объятия, и палящее дыхание прямо хлынуло в лицо, ожогом опалив сердце Бай Юя.

— Что ты делаешь, отпусти меня!

Прижавшись лбом к его лбу, Бай Юйчуань в следующее мгновение казался готовым впиться в него поцелуем и произнес:

— Юй-эр, ты столько времени следил за мной, и до сих пор не успокоился?

— Это наша комната, куда ты еще собрался?

— Раньше ты дулся на меня и капризничал, а теперь ничего не помнишь. Перестань сердиться, хорошо? — Он обнял его крепче, касаясь мягких губ, а в глубине его глаз бушевало необузданное вожделение. — Я так скучал по тебе, Юй-эр, я так по тебе скучал.

Бай Юй никак не ожидал, что тот внезапно сорвется. Вырваться сразу не получилось, отчего его лицо испуганно побледнело еще сильнее, а дыхание сбилось.

Он отталкивал Бай Юйчуаня, отвернув лицо в сторону — было очевидно, что он вовсе не желает подобной близости с этим человеком.

— Отпусти меня, ты не смеешь так поступать.

Если прислушаться, можно было заметить, что голос Бай Юя слегка подрагивает.

Потому что он отчетливо понимал: если находящийся перед ним мужчина действительно вздумает что-то сотворить, у него не хватит сил сопротивляться, да он и вовсе не сможет оказать отпор.

А Бай Юйчуань и вправду страстно желал чего-то подобного — он отчетливо ощущал исходящий от Бай Юйчуаня жар.

В этот момент Бай Юй тысячекратно пожалел о том, что ради сиюминутного упрямства и спора заставил Бай Юйчуаня пить с ним те целебные отвары. Если бы он не принуждал его к этому, разве ситуация не оказалась бы лучше нынешней?

— Тшш, Юй-эр, помолчи, — Бай Юйчуань не разжал объятий.

Прижав Бай Юя к груди, он не удержался и снова потерся о него щекой, а в его голосе явственно слышалось кипящее, не поддающееся контролю раздражение:

— Побудь послушным, дай мне подержать тебя немного. Если будешь и дальше сопротивляться, я действительно не смогу себя сдержать.

— Ты даже не представляешь, какое колоссальное притяжение ты для меня имеешь.

— Юй-эр, будь хорошим.

Он уговаривал Бай Юя, прижимая того к себе и запрещая делать резкие движения, однако руки, обнимавшие Бай Юя, бесцеремонно гладили его по спине, словно таким образом он пытался унять внутреннюю жажду.

Бай Юй просто закрыл глаза.

Прильнувший к нему человек был настолько горячим, что Бай Юю казалось, будто он сейчас вспыхнет вместе с ним. Чьи-то руки опустились с плеч на талию, а в следующий миг и вовсе скользнули еще ниже — от этого Бай Юй от макушки до пят оцепенел, не смея больше шевельнуться.

Его душу переполняла тревога. Он не смел сопротивляться, не смел бороться и даже боялся пошевелиться хоть на йоту, опасаясь, что Бай Юйчуань и впрямь потеряет над собой контроль. При той разнице в силах, что была между ними, даже если бы Бай Юй умер здесь от страха, это ни к какому результату не привело бы!

Внезапно Бай Юя подхватили на руки и подняли поперек туловища. Лицо его резко переменилось, сердце в тот же миг полетело в пропасть, и он хрипло приказал:

— Бай Юйчуань! Ты не имеешь права так поступать! Ты обещал мне! Тебе нельзя распускать руки!

— Я ничего не помню! Я абсолютно ничего не знаю из того, о чем ты толкуешь, ты не можешь так со мной обращаться! — Бай Юй уже не мог удержать голос ровным, особенно когда Бай Юйчуань бросил его прямо на постель, и в его речи зазвучала откровенная дрожь: — Бай Юйчуань! Только посмей, и я стану ненавидеть тебя!

Но Бай Юйчуань, казалось, ничего вокруг не слышал. Он швырнул юношу на кровать, тут же сдернул одеяло и закутал Бай Юя с ног до головы, обнимая поверх плотной ткани. Затем он легко коснулся губами лба Бай Юя, протянул руку, чтобы ущипнуть его за щеку, и произнес:

— Юй-эр, ты недооцениваешь меня. Расслабься, я не стану принуждать тебя — разве я могу желать этого? Если уж брать, то только по твоему собственному согласию. Веди себя примерно, и запомни: в Восточный флигель больше ни ногой.

Сказав это, он торопливо собрался уходить, но на полпути будто что-то вспомнил, повернулся обратно и, глядя на Бай Юя, добавил:

— Если ослушаешься и снова сунешься в Восточный флигель, пеняй на себя, тогда я уже не ручаюсь за то, что смогу сдержаться. Короче говоря, я предупредил: если я еще раз увижу тебя в Восточном флигеле, то сочту, что ты сам этого захотел.

Он наклонился ближе, в упор глядя на испуганные глаза Бай Юя, и усмехнулся:

— Уговор джентльменов.

Шаги Бай Юйчуаня прозвучали поспешно и сбивчиво — и гадать не нужно было, куда это он так подорвался.

Лишившийся всех сил Бай Юй наконец тяжело выдохнул, чувствуя, как по спине катятся градом капли холодного пота.

Только что взгляд Бай Юйчуаня был таким свирепым, будто он и вправду собрался проглотить его живьем.

Лёжа в ту ночь на новой постели и глядя на явно застиранный полог с вышитыми по краям утками-мандаринками, плавающими в воде, Бай Юй закрыл глаза, пытаясь выровнять дыхание. Он совершенно не мог взять в толк: как вообще может существовать подобный человек? Кого, ради всего святого, он в нем разглядел? Зачем вообще понадобилось вступать в брак с таким человеком? Да что в нем самом хорошего?! На свете столько прекрасных девиц, неужели нельзя было найти хоть одну?!

Сменив обстановку, Бай Юй снова проворочался без сна до самой полуночи.

И именно из-за этой бессонницы он расслышал, как Бай Юйчуань вернулся.

Вспоминая безумные выходки этого человека днем, Бай Юй всё еще сидел как на иголках — до тех пор, пока не услышал, как Бай Юйчуань заново расстелил постель прямо на полу и послушно улегся на доски. Лишь тогда он тайком с облегчением выдохнул, снова закрыв глаза, и услышал доносившийся снизу голос:

— Не бойся меня, я правда не причиню тебе вреда, ни единой капельки.

— Юй-эр, постарайся поверить мне и попробуй понять.

Под покровом ночи в голосе Бай Юйчуаня уже не было дневной свирепости. Неожиданно для себя Бай Юй уловил в его тоне нотки мягкости и трепетной заботы. От этого ему стало как-то не по себе, он не знал, что ответить, поэтому промолчал, притворившись, будто уже заснул и ничего не слышит.

Однако Бай Юйчуань тут же разоблачил его уловку:

— Я знаю, что ты не спишь. На новом месте не так-то просто сразу зауснуть.

— Не хочешь говорить — и не надо, — голос Бай Юйчуаня по-прежнему звучал тихо, в такой манере говора было что-то располагающее, заставляющее утратить бдительность. — Просто послушай меня. Мне очень жаль за то, что произошло днем, я и сам этого не планировал. Но ты понятия не имеешь, сколько нежных минут мы провели вместе в прошлом; я всего лишь хотел обнять тебя, а ты встретил меня такой глухой обороной. Юй-эр, неужели ты не подумаешь о том, смог бы я когда-нибудь причинить тебе боль?

Речи лились так искренне и проникновенно. Но если бы Бай Юй приподнял полог кровати и выглянул наружу, то смог бы увидеть, как говорящий при свете луны читает шпаргалку, зажатую в руке.

Эту самую «роль» Бай Юйчуань во второй половине дня специально сбегал заказать у уличного сказителя у подножия горы.

Цель заключалась в том, чтобы задеть струны в душе Бай Юя и заставить его испытывать угрызения совести и вину!

Бай Юйчуань действительно подготовился основательно, и сегодняшний дневной спектакль был разыгран им намеренно. Главарь Бай, хоть и был неравнодушен к красивой внешности, вовсе не являлся каким-то маньяком, бросающимся на людей от одного лишь вида смазливого лица. Если бы он не умел держать в узде собственные низменные желания, разве смог бы он удерживать в подчинении столь огромный Город Байюй, кружить голову тем старым лисам при императорском дворе и защищать невинных людей в эпоху смут?

Всё было сделано нарочно!

Зная, что Бай Юй относится к нему с крайним подозрением, он намеренно решил того запугать — сперва как следует страху нагнать, а затем вовремя остановиться и проявить должную заботу. Это одновременно позволяло Бай Юйчуаню добиться желанной цели — уложить красавца в собственную постель — и успешно пробудить в Бай Юе чувство вины, заставив того по-новому взглянуть на их отношения!

Как говорится, кнут и пряник — именно так и действовал Бай Юйчуань. Сперва он загнал Бай Юя в такие рамки, где тот полностью лишился чувства безопасности, а затем лично вернул это чувство обратно в его руки. Шаг вперед, шаг назад — и этого было вполне достаточно, чтобы ввергнуть нынешнего Бай Юя в полнейшее смятение.

Если бы дзядюшка Цяо у подножия горы узнал, что все эти хитроумные замыслы его племянник пустил в ход лишь для того, чтобы охмурить нежную красотку... тьфу, изнеженного красавца, он, пожалуй, от злости среди ночи схватился бы за дубину и отходил Бай Юйчуаня по первое число.

http://bllate.org/book/34264/4221896