Готовый перевод Prime Minister's Solitary Melancholy / Канцлер: Песнь одинокой души: Глава 9

Сюй Шэн смотрел на меня, не видя за собой никакой вины, а на дне его глаз таилась нескрываемая радость. На мгновение он потерял дар речи: — Ты...

— Отлично! Сказал бы раньше! Если бы предупредил, я бы еще тогда вытянула у него всю чистую энергию янь до последней капли! — я потирала руки, всем видом показывая крайнюю степень воодушевления. — Быстро научи меня, есть ли какой-нибудь способ полностью вытянуть из него всю янскую энергию, чтобы он немедленно испустил дух и отправился прямо к Яньвану?

— Ты... да ты просто... — Сюй Шэн донельзя разозлился на мое бесстыдство, взмахнул рукавом и выругался: — Бесстыжая!

— Ты случайно до своей смерти не был любимым учеником какого-нибудь старого педанта из медицинского зала Юйшэн? До чего же негибкий. Я ведь уже умерла, какая теперь польза от этих церемоний, долга и стыда?

Я с самым наглым видом развела руками и направилась к выходу. Сделав пару шагов, я что-то вспомнила, обернулась и бросила Сюй Шэну:

— Кстати, ты ведь спрашивал, какие у меня отношения с Лян Янем?

Я растянула губы в усмешке, но в глазах не было и следа веселья.

— Между нами есть и кровная месть, и спасение жизни.

— В конце концов... — я изобразила насмешливую улыбку. — Отношения государя и подданной, не более того.

Око за око, зуб за зуб

Я приподняла мешающие полы одежды и бросилась бегом вниз по горе, что есть мочи перебирая ногами.

Мать твою! Знала бы я, откуда берется эта чистая энергия янь, ни за что бы не упустила момент вытянуть ее до смерти, вцепилась бы в Лян Яня мертвой хваткой и не разжала зубов! Разве это можно назвать тем, что Лян Янь добровольно поделился со мной янской энергией? Да это же все по праву принадлежит мне! Этот пес Лян Янь, наверное, и в страшном сне не мог представить: чем сладостнее ему было раз за разом прижимать меня к земле и унижать, тем быстрее он сейчас катится к исчерпанию янской энергии навстречу Яньвану.

Сколько можно тянуться бесконечной череде взаимной мести? Я верну долг за долг прямо сейчас!

Я догнала Лян Яня у подножия горы.

Его как раз окружала толпа евнухов и служанок, помогавших ему забраться в карету. Возглавлявший процессию пожилой главный евнух поддерживал его под руку и без умолку причитал:

— В такой сильный снег, а Ваше Величество даже не велели никому раскрыть зонт. Как же быть, если вы простудитесь? Этот раб знает, что Ваше Величество убивается по... но ведь нужно беречь и собственное здоровье.

Я ни капли не интересовалась тем, о чем они болтали, и во все глаза смотрела лишь на роскошную карету, обитую изнутри толстым слоем войлока.

Императорский экипаж — до чего же он был роскошным и богатым, даже кисти на занавесках украшали крупные нефритовые подвески. Весь салон к тому же был наглухо обшит шкурами животных, так что внутрь не проникало ни малейшего дуновения холодного ветра.

Просто идеальное место для такой замерзшей до дрожи... то есть призраки, как я!

Я приблизилась к Лян Яню, ощутив, как в груди снова заструилось тепло, и, не раздумывая ни секунды, шмыгнула прямо внутрь кареты.

Уютное напольное покрытие, теплый жаровня, легкий аромат сандала и замерзающий снаружи император, который все еще продолжал что-то ворчать. Ощущая, как по телу разливается нарастающее тепло, мне так и хотелось во весь голос заворгнуть: Кайф! Какой же кайф! О небеса, только мне ведомо, как сильно мне хотелось умереть каждый раз, когда приходилось вставать до рассвета на утренние доклады в зимнюю пору, а у этого пса-императора паланкин до чего же теплый, просто не передать словами.

Лян Янь сел в карету следом за мной. Поднимая полог и сгибаясь в три погибели, он качнулся, и из-за пояса выскользнул небольшой тканевый лоскут. Я мельком взглянула на высохшие бурые пятна крови и тут же вспомнила те слова, что Сюй Шэн бросил мне напоследок, словно выпрашивая награду: у Лян Яня точно такой же пояс, как у меня.

Пояса были выдержаны плюс-минус в одном стиле, и я подумала, что Сюй Шэн просто раздобыл себе еще одну похожую безделушку, не придавая этому никакого значения. Но теперь, глядя на валявшуюся на полу полоску ткани с вышитыми на ней знакомыми золотыми бамбуковыми стеблями и плывущими облаками, в голове у меня совершенно невероятным образом зародилась мысль — неужели это и правда мой собственный пояс?!

Черт побери, до чего же жутко.

Лян Янь понятия не имел, что по другую сторону от его императорского экипажа сейчас сидит настоящий призрак. Он лишь на мгновение замер, уставившись на упавшую на землю полоску ткани, после чего поднял ее и запихнул обратно за поясной кушак.

От этой странной сцены у меня мурашки побежали по коже, а видеть лицо Лян Яня не было ни малейшего желания, поэтому мне пришлось отвернуться и уставиться на покачивающиеся от ветра жемчужные занавески.

Прозрачные нефритовые бусины были нанизаны ровными рядами и тихонько позвякивали в такт покачиваниям кареты. Я смотрела на них до тех пор, пока совсем не потеряла счет времени и реальности — впору было подумать, будто я снова еду по привычной скучной дороге на утренний совет, и я совершенно механически протянула руку, чтобы с силой дерзнуть за жемчужные нити.

От моего движения занавески столкнулись друг с другом, издав мелодичный звон.

Мы с притихшим Лян Янем одновременно подняли головы.

Я в изумлении уставилась на собственные кончики пальцев и, не веря собственным глазам, снова протянула руку к жемчужной завесе. Бусины отскочили от моей ладони и медленно качнулись назад, постепенно замирая. Не желая сдаваться, я перенесла руку на соседнюю тканевую занавеску и легонько ткнула ее — та тоже послушно колыхнулась.

Как такое возможно?!

Я же черт побери умерла! По идее, я не способна изменить ровным счетом ничего!

Я посмотрела на свои руки, вспоминая ту снежинку в Резиденции генерала, которая пролетела прямо сквозь меня, и на секунду мой мозг просто отключился. Это правда, что я могу прикасаться к неодушевленным предметам, но я не в силах менять траекторию их движения. Взять хотя бы дверной косяк в тронном зале: я могу коснуться его и даже опереться рукой, потому что это неодушевленный предмет, однако я не чувствую ни тепла, ни прохлады самого дерева, и сколько бы усилий я ни прикладывала, деревянная дверь никак не отреагирует на мои действия.

Точно так же обстоят дела и с падающим снегом. Я могу протянуть руку и попытаться преградить ему путь, но снежинка не изменится ни на йоту, ее естественная траектория — упасть на стену, и как бы я ни старалась, будучи призраком, изменить это невозможно.

Но только что... я ведь действительно сдвинула с места нити жемчуга и раскачала ткань... Неужели из-за того, что янская энергия восстановилась в таком объеме, появился и подобный побочный эффект?

Я посмотрела на собственные ладони, перевела взгляд на маленькое окошко кареты, зажмурилась, отчаянно закусила губу и изо всех сил толкнула его вперед.

Скрипнув, створка отворилась, и внутрь тут же ворвались свирепые порывы ледяного ветра, заставив меня зябко поежиться.

Главный евнух Су, сопровождавший экипаж на всем пути, тут же задрал голову и поинтересовался:

— Есть ли у Вашего Величества какие-то распоряжения?

Лян Янь с недоумением посмотрел на внезапно распахнувшееся оконце, озадаченно нахмурился, взмахнул рукой и произвел распоряжение главному евнуху Су:

— Наверное, ветер слишком сильный. Ничего страшного, закрой его.

Окошко, сквозь которое задувал ветер, вновь со щелчком захлопнулось.

Я посмотрела на свои руки, которыми только что успешно отворила створку, удивленно моргнула, какое-то время неподвижно простояла на месте, а затем резко повернулась к Лян Яню.

Раз уж мне под силу распахнуть окно, значит ли это, что я могу дать Лян Яню пощёчину?! Или сделать так, чтобы он почувствовал боль, но так и не смог разглядеть истинного виновника?!

http://bllate.org/book/34165/4207161