Готовый перевод The Sword Cultivator Who Married the Villain / Меч и судьба: Как я стал спасением для книжного злодея: Глава 11

Нин Бумо покачал головой:

— Дело еще не расследовали, рано делать выводы.

Он никак не мог взять в толк, почему мать, происходившая из семьи полководцев и прежде такая стойкая, в столь подозрительном и явно спланированном сражении предпочла хранить молчание. Как после этого обрести покой бесчисленным воинам, чьи кости истлели среди далеких зеленых гор?

— Так ты переживаешь из-за ее перемены или тебя задело, что она не встала на твою сторону?

— Ни то, ни другое, — покачал головой Нин Бумо. — Я знаю, что ей требовалось от чего-то отказаться ради укрепления собственной власти. Если бы дело было только в этом, ничего страшного.

Власть неизбежно меняет людей, и стремление к ней нельзя назвать постыдным.

Тот, кто идет путем праведности, использует ее на благо множества людей, а тот, кто сбился с пути, удовлетворяет с ее помощью лишь собственную жадность.

— Прежде чем стать сыном великой вдовствующей императрицы, я был сыном императора, младшим братом императора. Оказаться среди тех, кем пожертвовали ради нужного решения, — обычное дело. Со временем я и сам незаметно поддался этому влиянию. Просто…

Помолчав долгое время, Нин Бумо горько усмехнулся:

— Я не хочу из-за всей этой грязи потерять свою истинную суть и забыть, к чему стремился с самого начала.

Он мог смириться с тем, что мать ожесточилась, став верховной правительницей, но не мог принять ее молчание, когда на кону стояли жизни бесчисленных солдат.

Это было его пределом, его чертой.

— Прости, наговорил тебе столько бессмыслицы, — немного смущенно произнес Нин Бумо, вновь взяв себя в руки. Он и сам не понимал, почему рядом с Му Ванем так расслабился и заговорил о том, о чем никогда бы не стал болтать с другими.

Если подумать, дело, должно быть, в том, что сам Му Вань — человек совершенно удивительный. То, за чем гоняются обыватели этого мира, для него, судя по всему, пустой звук, вот и ему позволялось говорить всё, что думает.

Он так и думал, но Му Вань хранил полное молчание, и от этого на душе у Нин Бумо заскребли кошки. Неужели он наговорил лишнего и просто смертельно надоел?

Он обернулся и обнаружил, что Му Вань тоже смотрит на него. Тот подпер щеки обеими руками, устроившись на столе, и в его взгляде читались пристальный интерес и серьезность. Окажись на его месте кто-нибудь другой, глядишь, и разглядел бы во всем этом зачатке юношеских переживаний нечто большее.

К счастью, Нин Бумо уже раскусил истинную личину, скрывающуюся за этой прекрасной внешностью, а потому оставался совершенно невосприимчив к подобному.

— О… о чем ты думаешь?

— Думаю, что спасти тебя действительно было неплохим решением, — с улыбкой ответил Му Вань, слегка склонив голову.

Как этот человек вообще мог оказаться злодеем?

Тогда, решая помочь Нин Бумо, он руководствовался не только тем, что в будущем они станут супругами, чьи судьбы в какой-то мере связаны, но и тем, что не заметил на Нин Бумо никакой дурной кармы. В нем по-прежнему теплилась чистая, незапятнанная искра искренности.

Раз уж такому человеку захотелось помочь, Му Вань помог. И теперь результаты выглядели более чем достойными.

Он произнес это легко и непринужденно, но в сердце Нин Бумо эти слова отозвались мощной волной. Мужчина, только что уверявший себя, что на него это никак не подействует, в мгновение ока потерял самообладание и смахнул со стола стоявшую чашку, которая с глухим стуком дважды перевернулась и завалилась набок.

Нин Бумо торопливо схватил салфетку и принялся истово вытирать пролитую воду, уставившись на узор так усердно, будто на столе были высечены тайные древние письмена.

Спустя долгое время он наконец привел чувства в порядок, поднял голову и попытался небрежно бросить:

— Раз знаешь — и ладно. В общем, я постараюсь сделать так, чтобы ты не остался в обиде.

Что ж, было очевидно, как сильно он растерялся — в ход даже пошли местоимения, которые он обычно никогда не употреблял.

Уголки губ Му Ваня дрогнули, едва сдерживая улыбку.

***

Следующие несколько дней Нин Бумо провел дома, ожидая решения суда по делу воинов Линчжоу. Впрочем, за высокими стенами императорского дворца тоже было неспокойно.

— Вы хотите сказать, что та птица в покоях великой вдовствующей императрицы, завидев княгиню Цзин, принялась называть ее бессмертной девой?

Государственный наставник Чай И отложил в сторону нефритовые таблички с заклинаниями и протянул их императору. Даже услышав столь странную новость, он говорил неторопливо и ровно.

Сидевший напротив него император уже вступил в юношеский возраст. Чертами лица он унаследовал благородную красоту императорского рода Да Юн, и хотя еще не до конца возмужал, в делах уже проявлял завидную рассудительность. Лишь порой скрываемое раздражение выдавало юношескую зелень под маской невозмутимости.

— Именно так. Не соизволит ли государственный наставник навестить мою тетушку? — Нин Юй нахмурился, в его голосе звучало сомнение. — Вы же знаете, А Су всегда отличалось редким умом, с ним не сравнить обычных пташек. И раз оно издавало такие звуки, неужели княгиня Цзин и впрямь обладает какими-то особенными талантами?

— Ваше Величество излишне тревожитесь, — усмехнулся Чай И. — Разве я не гадал для вас в свое время? Княгиня Цзин от рождения недалека умом, ее тело слишком слабо, чтобы совладать с богатством и высоким положением. Откуда взяться слухам о бессмертных?

С этими словами Чай И мысленно припомнил образ Му Ваня. В памяти всплыло смазливое, но пустое и совершенно безжизненное лицо, и наставник покачал головой.

— Или Ваше Величество сомневается в моих способностях? — Чай И заговорил вновь, его тон был исполнен твердой уверенности. — К тому же, будь она истинной бессмертной, мне не потребовалось бы чужих указаний — я бы первый совершил три земных поклона и пал ниц, приветствуя ее.

Поскольку теперь внешне Нин Бумо числился тяжело больным, в резиденции царила необычайная тишина, и Му Вань смог в полной мере насладиться безмятежными деньгами.

Правда, задание, выданное Системой, так долго оставалось невыполненным, но сам он ничуть не переживал, зато Система извелась от нетерпения и то и дело принималась подгонять его.

— Чего ты суетишься? — возразил Му Вань. — Разве изгнать кого-то из резиденции князя Цзин — такая уж сложная задача?

— Раз так, почему вы до сих пор ничего не предпринимаете?

Му Вань не ответил. Он лишь критически оглядел блюда, ничем не отличавшиеся от вчерашних, и недовольно постучал пальцем по щеке.

Он уже собирался заговорить, как в дверях показался Нин Бумо в кресле-каталке. Терпения ему было не занимать: даже дома он продолжал разыгрывать из себя немощного, ведь стоило кому-то постороннему появиться рядом, как никто, кроме Му Ваня, не должен был узнать правду о его исцелении.

Бросив взгляд на стоявшую перед ним еду, Нин Бумо нахмурился:

— Я скажу Линь Чжуну, чтобы в следующий раз к трапезе подали что-нибудь получше.

— А как давно Линь Чжун служит в Ванфу? — поинтересовался Му Вань.

— Он появился здесь еще в годы моей юности, когда резиденция только строилась. Его тогда приставил мой августейший отец, — голос Нин Бумо звучал ровно. — С тех пор как я уехал на границу, всеми делами в доме заведует исключительно он.

Му Вань кивнул и больше ничего не спрашивал. А Нин Бумо вернулся к теме, которую завел чуть раньше.

— Ты столько времени сидишь взаперти, не скучно? Не хочешь съездить развеяться?

— Куда? — Му Вань наконец проявил интерес.

— За городом есть Храм Юньинь. Набожные люди говорят, что тамошние молитвы очень действенны. Впрочем, суть не в этом — главное, что у них изумительная вегетарианская еда. — Нин Бумо немного замялся и добавил: — Впрочем, если тебе не хочется туда ехать, неважно, я могу отправиться один.

— С чего бы не хотеться? Мне всё равно.

Система культиваторов изначально строилась иначе, чем современные мирские практики, и никаких противоречий здесь не возникало. Что же до вегетарианских блюд, то именно они по-настоящему заинтересовали Му Ваня.

— И что там дают?

— Обычная вегетарианская еда ничем не отличается от любой другой, но говорят, что их тушеный тофу со специями, ассорти по-рецепту архатов и фирменное блюдо Динху — просто пальчики оближешь. Если тебе понравится, мы сможем расспросить их рецепты, а потом заставим повара готовить это дома хоть каждый день.

Он расписывал всё так складно, что, заметив, как загорелись глаза Му Ваня, и пробудив его любопытство, Нин Бумо остался чрезвычайно доволен собой.

Не зря он так долго готовился заранее — Му Вань действительно заинтересовался. Судя по всему, вырастить этого домашнего бессмертного оказалось совсем не сложно.

Раз план утвержден, его следовало воплотить в жизнь. Три дня спустя скромный экипаж из Резиденции князя Цзин тихо выехал за городские ворота и направился к Храму Юньинь.

Впрочем, скромным этот выезд был лишь по меркам их положения. Нин Бумо явно не желал привлекать лишнего внимания, а потому не стал афишировать свой визит в качестве князя Цзин и даже заранее распорядился, чтобы монахи очистили храм от посторонних.

Но для тех, кто следил за каждым их шагом, эта поездка была прозрачной, словно стекло.

— Я и не боюсь, что они узнают. В конце концов, все и так понимали, что я так поступлю, — мрачно произнес Нин Бумо. — На днях огласили приговор воинам Линчжоу.

Точь-в-точь как и предсказывала великая вдовствующая императрица: смертной казни удалось избежать, но от сурового наказания не уйти.

Поскольку Нин Бумо и Конная армия Волков некогда стяжали себе громкую славу именно на северных рубежах, при выборе мест для ссылки эти края предусмотрительно обошли стороной, отправив осужденных в Линнань — край непроходимых испарений, кишащий ядовитыми тварями.

Для людей, никогда прежде не живших в тех местах, это было поистине гиблое место. Многие даже не вынесли тяжелой дороги и расстались с жизнью вскоре после прибытия.

И хотя Ду Хэгуан с соратниками сохранили головы, радости Нин Бумо это не принесло.

Всё, что оставалось ему теперь, — это проводить отправляемых в ссылку людей в последний путь, хотя бы раз увидевшись с ними перед разлукой.

— Эта поездка никогда и не держалась в секрете. Великая вдовствующая императрица, император — все они догадались бы, не говоря уже о тех, кому положено знать.

Впрочем, им всем наверняка плевать. Что может сделать обезноженный князь Цзин? На фоне прежнего Нин Бумо нынешний казался донельзя жалким.

Не исключено, что кое-кто даже радовался такому исходу.

Нин Бумо пытался шутить сквозь слезы, но это не могло скрыть его тревоги.

Ему-то благодаря Му Ваню удалось исцелиться, но как быть Ду Хэгуану и остальным?

Не желая отравлять Му Ваня своим мрачным настроением, Нин Бумо запрятал эти мысли глубоко внутри и перевел взгляд на кленовые листья, проплывавшие за окном катящейся по дороге повозки.

К Храму Юньинь вели две дороги. Одна — для благочестивых паломников, решивших преодолеть каменные ступени и подниматься к вершине пешком. Вторая — для тех, кто страдал недугами или находил путь слишком трудным; по этой дороге дозволялось передвигаться лишь роскошно украшенным экипажам.

Клены полыхали вовсю, словно разожженные костры, окрашивая всё вокруг в багрянец. Нин Бумо думал, что этот пейзаж привлечет внимание Му Ваня, но тот, казалось, погрузился в какие-то свои мысли и даже не глядел по сторонам.

Нин Бумо хотел было спросить, да не решался нарушить его раздумья. Лишь когда Му Вань наконец опомнился, он сделал вид, будто ему всё равно, и небрежно бросил:

— Разве виды снаружи тебе не по душе?

http://bllate.org/book/34129/4201796